Бретт Холлидей – Труп, которого не было (страница 2)
ГЛАВА II
Майкл Шейни не раз видел смерть в разных обличьях. Но никогда еще его глазам не открывалось такое ужасное зрелище.
По планировке и убранству эта квартира ничем не отличалась от хорошо знакомых Майклу комнат Люси Гамильтон.
Посреди гостиной лежала мертвая женщина. Ее конечности были сведены страшным напряжением предсмертной судорога, лицо исказила гримаса мучительной боли.
Это была женщина лет тридцати пяти, с красивой стройной фигурой, в роскошном желто-зеленом шелковом платье для коктейля.
Тело мужчины свешивалось из глубокого кресла у окна.
На полу, рядом с креслом, лежал дробовик двенадцатого калибра, Шейни повидал достаточно самоубийств, чтобы понять, что в момент выстрела дуло ружья было у мужчины во рту. Страшная сила порохового заряда буквально разнесла несчастную голову.
Майкл Шейни неподвижно стоял у стены. Дверь в спальню была открыта. Открыто было и окно спальни, легкий ветерок проносился по гостиной, постепенно рассеивая кислый запах пороха.
На коврике, возле тела женщины, лежал перевернутый бокал для коктейля. Второй бокал валялся возле открытой двери на кухню. Большое темное пятно на ковре* ясно показывало, что его уронили полным или почти полным.
На низеньком столе Шейни увидел пару шелковых дамских перчаток и шляпу с широкими полями.
Когда память детектива запечатлела каждую деталь этой жуткой сцены, он подошел к стоящему перед диваном журнальному столику и принялся разглядывать два лежавших на нем исписанных листка бумаги.
Шейни сел на диван и осторожно, чтобы ни к чему не прикоснуться, наклонился вперед
Обе записки написаны одним и тем же неразборчивым почерком. В более короткой детектив прочел:
«Тем, к кому это относится:
Когда вы это прочитаете, нас уже не будет в живых. Я приготовил яд и теперь жду прихода Эльзы, чтобы вместе выпить напиток забвения.
Мы верим, что Господь простит нас. Мы не можем жить друг без друга, а религия, которую исповедует моя жена, не оставляет нам никакой надежды, что в этой жизни мы когда-нибудь будем вместе.
Сейчас мы выпьем свой последний коктейль и навсегда соединимся в мире ином.
Боже, прости нас обоих!
Роберт Ламберт».
Вторая, более длинная записка, была написана совсем неразборчиво. Косые строчки наползали одна на другую, так что Шейни с трудом прочел:
«Как ужасно то, что я сделал! Моя любимая Эльза лежит передо мной, убитая ядом.
А я все еще жив. Какой же я жалкий трус! Клянусь честью, я этого не ожидал. Но нет, меня подвел не дух. Дрогнула плоть. Мы провозгласили тост за смерть в наших бокалах и поднесли ее к губам.
К моему величайшему позору, в этот миг плоть моя восстала. Пальцы разжались, и бокал упал на пол.
В следующее мгновение я увидел, как моя дорогая возлюбленная покачнулась и упала.
У меня не осталось цианистого калия. Но я нашел другой выход. В шкафу висит мой дробовик.
Потерпи немного, Эльза. Твоя твердость укрепила меня. На этот раз я сделаю все как следует.
Иду к тебе.
Роберт Ламберт».
Дочитав это жуткое послание, Майкл Шейни с глубоким вздохом откинулся на спинку дивана и принялся подергивать себя за мочку левого уха. Несчастные, глупые, жалкие, страдающие люди! Выбрав этот путь, они потеряли слишком много. Пока он ел приготовленный Люси обед и пил коньяк, эти двое совсем рядом, всего этажом выше, готовились совершить последний страшный шаг.
Раздался пронзительный вой полицейской сирены. Майкл встал с дивана и сунул руки в карманы, хорошо зная, что шефу полиции Джентри будет гораздо приятнее, если ему доложат, что Шейни ни к чему не притронулся.
Майкл вышел на кухню. Комната сияла чистотой. На умывальнике сто#л поднос с двумя бутылками. В одной был черный ром, в другой — мятный ликер.
Вой полицейской сирены оборвался у самого дома, и Шейни остановился у входной двери в ожидании представителя власти.
Это оказался совсем молодой полицейский. Распахнув ударом ноги жалобно скрипнувшую дверь, он очутился лицом к лицу с поджидавшим его Шейни. Мгновенно направив на него револьвер, он прорычал:
— Руки вверх, ты! Нам сообщили, что здесь произошло убийство.
Шейни небрежно поднял руки до уровня подбородка и кивком указал в сторону трупов.
— Все правильно. Вот они лежат.
Не опуская револьвера, молодой полицейский искоса осмотрел комнату и застыл. Ёумянец мгновенно покинул его лицо, ствол револьвера запрыгал в руке,
В дверях появился плотный сержант. Он быстро взглянул на своего молодого коллегу и на два лежащих на полу трупа. Потом повернулся к Шейни и спокойно спросил:
— Ты уложил этих двоих, Майкл?
Шейни мрачно ухмыльнулся.
— Я был этажом ниже, у своей секретарши, когда здесь раздался выстрел из дробовика. Я поднялся и вышиб дверь. Больше ничего об этом не знаю. Все это ваше, сержант О-Хара.
Патрульный изчез в ванной, у него началась рвота. O-Хара хмуро взглянул в сторону ванной и кисло заметил:
— Один из тихих вечеров, которые Майкл Шейни проводит со своей секретаршей. Да хранит нас Господь.
Он склонил голову, прислушиваясь к доносившимся с лестницы звукам.
— Приехали ребята из отдела по расследованию убийств. Стой, где стоишь, приятель, и расскажи им еще раз то, что говорил мне.
Группа по расследованию убийств сразу взялась за дело. Детективы фотографировали, снимали отпечатки пальцев, рисовали диаграммы, сновали по лестнице вверх-вниз, брали показания у жильцов дома, а Шейни рассказывал лейтенанту, как он здесь очутился.
Только через полчаса рыжеволосый детектив освободился и сразу поспешил к Люси.
На пплпутй он встретил Тимоти Рурка.
— Что там произошло, Майкл? Говорят, двойное убийство?
— Двойное самоубийство,— поправил Шейни.— Полицейские уже заканчивают осмотр и вынесли трупы. Может, спустимся вниз? Люси приготовит нам выпить, а я пока расскажу тебе все, что видел. Потом узнаешь подробности в полиции и успеешь сделать репортаж в сегодняшний выпуск.
— Ладно,— согласился Рурк и вместе с Шейни спустился к Люси.
Рурк сделал себе хайболл с «Бурбоном», и Майкл начал свой рассказ’
— Жетппина выпила коктейль с цианистым калием, как настоящий мужчина...— он замолчал и нахмурился.— Почему я так сказал, черт возьми? Как настоящая женщина! А мужчина дрогнул, уронил свой стакан и в ужасе смотрел, как она умирает. Вторая попытка удалась — он вставил дуло дробовика двенадцатого калибра себе в рот и пальцем ноги спустил курок. Ты знаешь, как это бывает, Тим?
Репортер скривился и кивнул.
— По всей комнате разлетаются куски и брызги,— пробормотал он.—, Как тебе удалось восстановить всю картину, Майкл? Свидете-лей-то наверняка никаких нет?
— Он оставил две записки,— объяснил Шейни.
Майкл глотнул коньяка, запил ледяной водой и пересказал содержание первой записки.
— Кто это был, Майкл? — спросила Люси.
— Роберт Ламберт. Кажется, он живет в этом доме совсем недавно. Соседи по этажу почти ничего о нем не знают. Говорят, что это мужчина среднего роста с приятным лицом, у него темные усы и очки с чуть тонированными голубоватыми стеклами,— Шейни замолчал, вопросительно глядя на Люси, и она сказала:
— Кажется, я встречала его пару раз в коридоре.
— Похоже, никто с ним не говорил, кроме одной дамы, которая живет в коридоре напротив. У нее создалось впечатление, что он использовал квартиру только по уик-эндам. Он принимал здесь женщину. Эта гостья приходила каждый раз часов в десять и оставалась допоздна. Во всяком случае, до тех пор, пока соседке надоедало следить за дверью, и она уходила спать.
— Это миссис Конрад,— усмехнулась Люси.— Уж она-то может многое порассказать о каждом из жильцов этого дома. Когда я только переехала сюда, миссис Конрад сочла своим долгом предостеречь меня, что репутации молодой леди повредит, если гости будут оставаться у нее до полуночи. Она имела в виду тебя, Майкл, й мне пришлось объяснить миссис Конрад, что моя репутация,— это мое дело.
Майкл усмехнулся.
— Как раз около десяти часов ее дверь была приоткрыта, и она увидела, как сосед впускал женщину, которая приходит к нему каждую неделю. Во всяком случае, на ней была та же шляпа с мягкими полями.
Майкл пожал плечами и отхлебнул еще коньяка.