Брент Уикс – Слепящий нож (страница 172)

Матросы подняли Гэвина и потащили к трапу.

– Азура! Азура, смотри сюда! – вновь завопил капитан Пушкарь. – Я не какой-нибудь скупердяй! Ты делишься со мной – я делюсь с тобой! Этот человек мог бы мне пригодиться…

«Кажется, он говорит обо мне», – вдруг понял Кип.

– …Он цветомаг. Ты сама видела! А ты ведь знаешь, мне страсть как нужен цветомаг! На море трудно найти хорошего цветомага, Азура! Но ты опять мне помогла…

«Вот дерьмо…»

– Если я это сделаю, мы будем квиты, да? Это по-честному? Ты дала мне двоих, и одного я возвращаю обратно, – продолжал Пушкарь. – Эй, парни!

Его схватило несколько пар рук. Кип пытался сопротивляться, но дело кончилось для него лишь расквашенным носом. Он был так слаб, что на борьбу не было сил. Его подняли, раскачали и швырнули обратно в море.

Когда он всплыл на поверхность, вокруг было темно. Издалека доносился плеск весел и голос Пушкаря, хохочущего и отдающего команды. У Кипа почти не оставалось энергии; он мог только лежать на спине – без света, без возможности извлекать, – надеясь, что его кто-нибудь спасет.

Но никто так и не появился.

Глава 113

Койос Белый Дуб, Цветной Владыка, появился на следующее утро во дворце, где он поселил Лив. У него был торжествующий вид. Он сделал жест, приглашая ее пройти с ним на крышу.

Вдвоем они смотрели сверху на город. В нескольких кварталах пылали пожары; в отдельных закоулках еще продолжались схватки. Возможно, потребуется несколько недель, прежде чем город будет окончательно усмирен. Цветной Владыка обещал помилование тем из бунтовщиков, кто сложит оружие на протяжении двух следующих дней. Тех, кто продолжит сопротивляться, ждали показательные изнасилования, убийство членов семьи и все прочие ужасы, какие только может представить себе человек. Не он придумал войну, заявил Владыка, но он сделает все возможное, чтобы закончить ее как можно скорее. Быстрые и жестокие методы, по его словам, лучше, чем затянувшееся беззаконие.

– Ну как? Все получилось? – спросила Лив.

– Рождение Атират? О да. Ты справилась замечательно! Неудача лежит целиком на совести Атират – а также Зимуна. Завтра мы снова отобьем форт на Руском Носу и, возможно, тогда узнаем в точности, что там произошло. Судя по всему, Зимун сумел его захватить, но, видимо, в чем-то все же напортачил, потому что они с самого начала знали, что форт в его руках. А потом мальчишка его потерял! Даже если он остался жив, вряд ли он вернется в лагерь, так что ты можешь считать себя свободной от него.

Лив почувствовала облегчение, хотя тотчас укорила себя за такое проявление слабости. Она повернула ход сражения, а теперь боится какого-то сопливого подростка?

– Есть и другие хорошие новости, – продолжал Владыка. – Помимо твоего впечатляющего успеха и того, что мы все же захватили город. Твой отец не дрался вместе с ними.

– Знаю, – отозвалась Лив.

– Откуда? Он что, как-то связывался с тобой?

– Нет.

– Тогда откуда?

– Потому что мы победили, – ответила она.

Владыка рассмеялся, но Лив видела, что ее ответ вызвал у него досаду.

– Что ж, остается только надеяться, что нам никогда не придется подвергнуть проверке твою веру в его способности! Но есть и еще кое-что. Ты ничего не чувствуешь?

Он имел в виду магию.

– Нет. Я не так чувствительна, как вы.

– Призма мертв! Цвета освободились!

– Я не понимаю, – призналась Лив.

Ей было нехорошо. Ее магическое чутье было заблокировано с тех пор, как Атират обрела форму. Она пропустила решающий момент сражения и теперь надеялась, что все же в чем-то ошиблась, что Кип, Каррис и Гэвин остались в живых.

– Это, – Койос повел рукой, указывая на залив, – было просто досадным недоразумением. Погань зарождается спонтанно, Аливиана. Нам нужно только подождать, и на ее месте возникнет другая. Синяя, зеленая – теперь они будут всех цветов!

Лив бросила на него пристальный взгляд. Да, неудивительно, что Койос был не очень-то расстроен поражением.

– На это понадобится время, но теперь они не смогут нам помешать, Лив! Единственное, о чем нам следует позаботиться, это чтобы каждый раз, когда будет возникать очередная погань, в ее центре находился извлекатель, которому мы можем доверять.

– Извлекатель, которому мы… Вы хотите сказать, что любой извлекатель?..

Она, разумеется, видела Атират на вершине шпиля, но… Дервани Маларгос?

– Любой извлекатель, который в достаточной степени одарен, да. В прошлые столетия это приводило к кровопролитиям: каждый зеленый был готов порвать в клочья любого другого, каждый стремился сам стать богом. А после этого боги вступали в войну друг с другом. Но эти времена остались в прошлом.

С благожелательной улыбкой Цветной Владыка протянул ей руку: на раскрытой ладони лежал ошейник со странным, пульсирующим черным камнем, вделанным в центре.

– Я уже говорил тебе, Аливиана, что у меня есть план относительно тебя, некая великая задача, достойная самой талантливой из моих сверхфиолетовых извлекательниц. Итак, скажи мне, теперь ты можешь угадать, в чем она состоит?

Глава 114

Андросс Гайл стоял в своей каюте, разглядывая себя в зеркале, – без рубашки, без плаща, без капюшона, без темных очков, с раздвинутыми шторами на окне. Он посмотрел на свои ладони, потом на руки – и потом, в последнюю очередь, взглянул себе в глаза. Прорванного красного ореола, который он скрывал много месяцев, больше не было. Все его цвета – под-красный, красный, оранжевый и желтый – оставались при нем, их переплетенное кольцо занимало почти половину радужки его ярко-синих глаз. Но теперь они находились в равновесии!

Ему доводилось видеть действие Слепящего Ножа прежде, и оно было совсем не таким. Этот клинок предназначался для убийства. Он поглядел на свое плечо: там не осталось никакой отметины, даже кожа не была оцарапана. Андросс вновь посмотрел в свои глаза, уверенный, что здесь кроется какой-то подвох, но ореол никуда не делся, и он был стабильным. Кроме того, старый цветомаг чувствовал себя здоровым. Он чувствовал себя лучше, чем в последние пятнадцать лет – да какие пятнадцать, все двадцать! Все эти годы он был вынужден подвергать себя железной дисциплине, чтобы не сойти с ума под воздействием красного, и все равно под конец уже не был уверен, что выигрывает этот поединок.

А теперь он снова стал просто извлекателем. Полихромом с глазами, обещавшими ему еще добрых десять лет жизни.

Это… это меняло все!

Где-то незадолго до рассвета Кипа наконец вынесло на берег – сказать, что он выплыл, значило бы погрешить против истины. В последние несколько часов у него едва хватало сил, чтобы держаться на воде и дышать. Он отполз от кромки воды на достаточное расстояние, чтобы его не утащило обратно в море, и распластался на песке, словно выброшенный на берег кит.

Около полудня он пришел в себя от того, что кто-то обшаривал его карманы. Слабо завозившись, Кип попытался отпихнуть незнакомые руки; он решил, что на него напали грабители. Он сел и увидел, что на пляже вокруг валяется по меньшей мере еще десяток тел, вынесенных морем вслед за ним.

Внезапно мародер принялся смеяться. Кип, моргая, поднял на него взгляд, но у того за плечом ослепительно сияло полуденное солнце. Было видно только, что это молодой парень, одетый в грязно-белую рубаху и плащ, украшенный множеством цветных полос.

Ах да, и еще в его руке небрежно болтался пистолет.

– Вот это да! Похоже, я не ошибся пляжем, а? – отсмеявшись, проговорил юноша. – Уж повезло так повезло!

Окинув взглядом пляж, Кип увидел на берегу маленькую шлюпку. Очевидно, незнакомец приметил с воды мертвые тела и решил поживиться, чем получится.

Кипа мучила ужасная жажда.

– У тебя есть вода? – прохрипел он.

– Ага, в лодке. И еда тоже найдется.

Кип с трудом поднялся. Молодой незнакомец не стал ему помогать.

И тут до него дошло. Он знал этот голос! Кип сощурился против яркого света.

– О нет, – выговорил он.

– Малость туговато соображаешь сегодня, а? – откликнулся Зимун.

Он шагнул вперед и ударил Кипа по лицу.

Кип тяжело сел обратно на песок. Из глаз брызнули слезы. Он поднес руку к носу – тот не был сломан. Что ж, уже хорошо.

Медленно, с трудом он снова поднялся на ноги. Добрел до шлюпки. Отыскал мех с водой и выпил чуть не половину. Голова болела – возможно, это было похмелье; прежде Кипу не доводилось его испытывать. В любом случае к этому добавлялась еще и светоболезнь. Все тело ломило; вдоль ребер был длинный порез, а левая рука пульсировала в том месте, где Андросс ткнул ее ножом.

Кип подумал о том, чтобы напасть на Зимуна. Тот потирал руку: ушиб кулак о его лицо. Однако у Зимуна был пистолет. Он сразу же увидит, если Кип попытается извлекать (что в данный момент казалось примерно настолько же привлекательным, как бурлящая сточная канава), а Кип чувствовал себя не бодрее стодвенадцатилетнего старика. Кип видел, как быстро этот парень извлекает – это было давным-давно, – и к тому же не сомневался, что в случае чего у Зимуна хватит решимости воспользоваться пистолетом.

Он залез в лодку.

– Сними с себя ремень и дай мне, – велел Зимун. – Потом оторви полосу от своей рубашки и завяжи себе глаза. Медленно.

Кип повиновался. Зимун принялся сталкивать шлюпку в воду. Ощутив это, Кип рванулся вперед, срывая с себя повязку. Зимун как раз перебирался через борт прыгающей на волнах лодки. Одной рукой он держался за корму – а в другой был пистолет, направленный прямо в лицо Кипу.