Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 99)

– Тальмут сломался, – сказала шаманка. – Он принес Опустошение. Пусть лучше его Клинок находится в достойных руках.

– Тогда почему вы не сражаетесь с врагами? – требовательно спросил Сзет. – Что сталось со Священной Правдой?

Женщина улыбнулась:

– Я тебе завидую. О, как же я завидую, паломник, дарованной тебе возможности! Готовься проявить себя.

– Я это уже сделал, – ответил Сзет. – Я заслужил право носить Клинок Чести.

– И где же он?

Украден. Утрачен. В руках предателя Моаша. У Сзета остался лишь клинок, который он заслужил, произнеся свой Третий Идеал. Очевидно, шаманка это знала, поэтому он промолчал.

– Ты должен смыть с себя этот грех, паломник, прежде чем тебе будет предложена та блистательная возможность, – сказала она. – Девять лет в суровом краю камней. Посмотрим же, чему ты научился.

Она медленно пошла вперед, надвигаясь на него.

Отступив, Сзет отстегнул Кровь Ночи и рывком протянул Каладину:

– Подержи. Не вынимай из ножен. Не вмешивайся.

– Что ты делаешь? – спросил Каладин. – Что происходит?

– То, что, вероятно, должен сделать.

Азирские арбалетчики принялись стрелять прямо в контрольное здание сквозь дверные проемы. Адолину было хорошо видно в подзорную трубу, как в ответ брызнули красные молнии.

Буревые формы. От их выпущенной на волю силы контрольное здание засветилось, будто внезапно заряженная сфера. Адолин заморгал, пытаясь отследить, что произойдет дальше. И хотя он ожидал этого, но все равно пропустил момент появления свирепых форм, пока те не врезались в линию азирских пехотинцев.

Свирепые формы. Массивные, злобные певцы из числа лучших их бойцов. Не чета человеку в осколочном доспехе, но при росте в семь с лишним футов и благодаря невероятной форме, с повышенными силой и скоростью, они легко превосходили поджидавших их азирских копейщиков. Особенно копейщиков ослепленных, оглушенных и обожженных молниями.

Линия начала рассыпаться тотчас.

– Это произошло даже быстрее, чем я думал, – сказал Адолин письмоводительнице. – Подайте сигнал моему отряду поддержки, предупредите Мэй, чтобы была готова к появлению Небесных. И прикажите моим солдатам заходить внутрь, но не смешиваться с азирскими резервами.

– Так точно! – отозвалась Камина, которой он бросил подзорную трубу. – Сэр, где вы будете их ждать?

– Ждать? – переспросил Адолин, натягивая шлем.

И перемахнул через перила балкона.

Прыгать с тридцатифутовой высоты в осколочном доспехе было рискованно. Но Адолин ничего не мог поделать с приливом нервного возбуждения, накатившим в момент приземления. Броня выдержала, и считаные секунды спустя он уже несся в бой по открытой каменной платформе.

И… шквал! Прошло слишком много времени. Он позабыл, какую мощь придает доспех. Похоже, он двигался быстрее, чем запомнилось, с каждым шагом уносился все дальше вперед. Скрежетал сталью по камню. Мчался к кипящей впереди стычке. Туда, где…

Где азирцы держались.

Их линии прогнулись, а солдаты кричали. Однако вопреки его опасениям они сумели устоять под натиском вражеских войск. С трудом. Скоро их сломят. Молнии, массивные свирепые формы, за которыми потоком хлынули обычные боевые формы. Контрольное здание замигало частыми вспышками. С каждой из них появлялся новый взвод солдат и выбегал наружу, освобождая место для следующего.

Даже Адолин недооценил скорость, с которой противнику удавалось перебрасывать войска. Азирцы держались лучше, чем он ожидал, но свирепые формы усиленно давили в одном конкретном месте. Им требовалось прорвать кольцо азирских защитников, затем выплеснуться за его пределы и попытаться взять врага в окружение.

Именно в точке назревающего прорыва и требовался Адолин. Он примчался туда с умопомрачительной скоростью, проскальзывая по камням, и мгновенно призвал Майю. Какой-то предприимчивый азирский офицер из задних рядов крикнул своим людям, чтобы освободили место. Те перестроились, идеально выполнив приказ, и Адолин налетел на врагов, словно бурная река стали и клинка.

Стремительными взмахами меча он уложил несколько первых свирепых форм. Азирцы расчистили для него пространство. Все кольцо целиком стало отодвигаться назад, по мере того как в него вливались расставленные по периметру резервы. Дай Буреотец, чтобы они увидели, как действуют люди Адолина, и согласовали с ними свою тактику.

Времени оглядываться у князя не было, все больше Царственных разворачивалось в его сторону. Осколки – лакомая добыча. Он схлестнулся с громадной свирепой формой, чей щит остановил удар осколочного клинка. Веденский полуосколок. Такие нет-нет да и появлялись на полях сражений, как и щиты, покрытые алюминием, тоже способным удержать осколок.

Адолин увернулся от удара свирепой формы, орудовавшей здоровенным топором – ни один человек без доспеха такой бы не поднял. Князь достал ее выверенным выпадом и насадил на клинок. Позади нее буревые формы выпустили молнии, и их вспышки вновь напомнили о гибели Чистокровного.

Во имя павших Адолин сохранял хладнокровие. Он не был таким, как его отец, но сегодня вызвал бы у Черного Шипа гордость. Адолин неумолимо наступал, со свистом рассекая Майей воздух, и вступил в бой сразу с тремя свирепыми формами. Его атака сработала как отвлекающий маневр: внимание противника сосредоточилось на нем, что дало азирцам возможность отступить и оказать помощь раненым.

И шквал побери, при всей его нелюбви к резне снова сражаться в доспехе и с клинком было потрясающе. Адолин уложил еще две свирепые формы. Потом доспех поглотил пущенную в него буревыми формами молнию: каким-то образом рассеял ее, завибрировав по всему телу. Зря они это. Впрочем, молнии не отличались особой точностью, и нередко буревые формы выпускали их от неожиданности.

Он продолжал крушить ряды противника, то и дело получая удар-другой, и сразил еще нескольких врагов. Но главным образом он удерживал на себе их внимание, в то время как крики за спиной указывали на то, что его солдаты строятся. Взглянув мимоходом в ту сторону, Адолин с удовлетворением отметил, что азирцы следуют примеру его войск: образуют более широкое кольцо из пик и щитов, отступив ярдов на тридцать во всех направлениях. Так у врага оставалось больше пространства для размещения войск, зато Царственным приходилось распределяться. Противник мог счесть это первой победой, однако маневр соответствовал плану Адолина. Князь приготовился отступать, но Майя кое-что заметила.

«Вот, – сказала она, – смотри, кого ты выкурил. Трое».

Адолин увидел, как впереди три фигуры поднимались в воздух прямо над контрольным зданием. Чтобы одолеть носителя осколков с полным комплектом, нужны Небесные. Адолин воспользовался возможностью осторожно отступить, оставив на земле пяток Царственных с выжженными глазами. Его тянуло подобрать их полуосколки, но это было бы безрассудством.

«Ты не разглядела мой отряд поддержки?» – спросил он.

«Боюсь, я вижу только то же, что и ты, – ответила Майя. – Во всяком случае, только в том направлении, куда ты смотришь».

Что ж, он им доверится.

Он продолжил отступление, а трое Небесных понеслись к нему, каждый со щитом, способным остановить его клинок.

На них градом посыпались стрелы.

Адолин ухмыльнулся. Команда Мэй была начеку, как он и просил. За счет большей дальности стрельбы алетийских луков и того, что азирцы отошли назад, ее команде с избытком хватало места, чтобы испортить Небесным жизнь. Очень скоро Сплавленные поняли, что не смогут атаковать Адолина, пока на них сыплются стрелы, и взмыли вверх, решив сначала разделаться с лучниками.

Оставалось надеяться, что Мэй и ее команда справятся. Адолин же едва успевал поворачиваться: к нему устремился новый отряд врагов. Пожалуй, его отвлекающий маневр сработал даже слишком хорошо: противник осознал, что Адолин стоит один, без поддержки. К счастью, пока он сражался, чередуя стиль ветра с оборонительным стилем камня, за спиной, приближаясь, послышались знакомые выкрики.

Мгновения спустя подоспел Колот с отрядом поддержки. Бойцы рассредоточились у Адолина за спиной, держась на таком расстоянии, чтобы не попасть под широкий взмах его клинка, но в то же время прикрывая ему фланги и не давая врагу его окружить.

Адолин продолжал бой: вырвал у одной из свирепых форм щит, ухватив его свободной рукой, а затем нанес удар с выпадом, легко перейдя к стилю лозы, где основное внимание уделялось гибкости. На мгновение перешел в наступление, ошарашив и сбив с толку противников, круша их защиту клинком в одной руке и могучим кулаком другой.

Когда-то носитель осколков являлся господствующей, самой ужасающей и разрушительной силой, какую только можно было увидеть на поле боя. Носитель осколков при хорошей поддержке опытных бойцов, способных не лезть ему под руку и при этом не дать его завалить… С такой силой до сих пор приходилось считаться даже Сплавленным. Адолин рубил идущих в атаку певцов, и они падали с выгорающими глазами. Каждый удар он словно наносил во имя Холинара, города, который потерял, во имя солдат, которых бросил.

Вскоре обескураженные враги начали отходить от него. Их отступление ускорилось, когда по воздуху с криками пронеслись три клубка огня, роняя капли горящего масла. Причиной стали не подготовленные Кушкамом огненные ловушки, а то, что в войсках Адолина называли «протоколом по Небесным». Атаковавшую лучников троицу окатили маслом и осыпали горящими стрелами.