Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 98)

Каладин и Сил не возражали, когда Сзет повел их к казарме – месту, которое помнил, хотя и не испытывал к нему теплых чувств. Он остановился и, не заходя внутрь, махнул спутникам, чтобы шли следом, сам же зашагал мимо к следующему зданию.

Как Сзет и надеялся, из казармы послышались звуки: когда он уходил, к окнам кинулись люди, чтобы выглянуть наружу. Крутанувшись на месте, он одним движением метнулся назад и пинком распахнул дверь, выбив замок.

Внутри десятки людей юркнули в тень. Глаза широко распахнуты, лица запылены, одежда истрепана. Сзет разглядел остатки цветовых пятен. Поблекшие шарфы. Кушаки, едва отличимые от штанов из-за грязи и плохого освещения.

В глубине души Сзет выдохнул с облегчением. Он снова увидел соплеменников – будто пробудился от кошмара в знакомой обстановке. И все же что-то было не так. Люди держались подальше от него и от входа, от хлынувшего через распахнутую дверь света.

– Что это с ними? – спросила Сил, выглядывая из-за его спины.

Сзет обратился к ним на родном языке. Звуки показались ему непривычными, тяжело перекатывались на языке.

– Что с вами? Вы не солдаты, но ступаете по камням?

– Мы вынуждены, – шепнул кто-то из теней. – Почва проглотит нас.

– Проглотит, – еле слышно повторили несколько человек.

– Чушь, – сказал Сзет. – Как же вы питаетесь?

– Мы обрабатываем поля по ночам, – ответил еще один голос. – Так велит шаманка. Ночью земля нас не видит.

– Не видит… – прошептали другие.

– Что они говорят? – спросил Каладин.

– Что земля их почему-то проглотит, – объяснила Сил. – Поэтому они работают в полях по ночам, а днем, судя по всему, прячутся здесь.

– Солдаты, – произнес Сзет, и Сил продолжила переводить Каладину. – Где же солдаты?

Люди отступили дальше во тьму, а когда Сзет шагнул вперед, несколько человек зашипели. Он призвал клинок, и это их угомонило.

– Солдаты ушли на север, – сказал кто-то из теней. – Последовали за голосом, которого мы не слышали…

– За голосом? – переспросил Каладин. – Не был ли это голос Ветра?

– Нет, – ответил Сзет, оглянувшись на ветробегуна через плечо. – Должно быть, это голос одного из Претворенных.

– Сзет, – зашептала Сил, – когда мы были в Холинаре, наткнулись там на странный культ, поклонявшийся Претворенному. И в башне происходило странное, когда мы туда только явились. Воздействие другой Претворенной.

– Если один из них в Шиноваре, – добавил Каладин, – нам нужно найти его и победить. Может, именно этого и ждет от тебя Ишар, потому и сказал, что я должен тебе помочь.

– Возможно, – ответил Сзет. – А возможно, это кара, которую заслужил мой народ.

Он развернулся и вышел на свет.

– Они приняли у себя одного из Претворенных, а потом отказались его изгнать, когда я предупреждал.

– Мы же здесь для того, чтобы это изменить, – напомнил Каладин, выходя следом. – Разве не так? Тебя же отправили очистить здешние края.

– Я еще не решил, в чем будет заключаться очищение, – ответил Сзет. – Быть может, уничтожению подлежат мои соотечественники.

– Ты шутишь! – сказала Сил, торопливо шагая по другую сторону от него, по-прежнему ростом с человека.

– Я пока не решил, – спокойно повторил Сзет. – В этом решении суть моего похода.

«Хорошо, – шепнул его спрен. – Молодец. Ты понимаешь и растешь».

– Бред, – заявил Каладин. – Люди в этой казарме не отвергали тебя, Сзет. Может, это сделал кто-то из вождей, но простые жители подобной кары не заслуживают.

Сзет задумался. В словах ветробегуна, пожалуй, имелось разумное зерно. Он… дрогнул.

Он не должен колебаться. Ответ очевиден. Нужно применить то, чему учил его Нин-сын-Бога, Вестник и глава неболомов. Еще давно, в юности, Сзет постиг, что его суждения ущербны. Началось это с того, что он убил солдата камнем.

К счастью, теперь у него были наставники. Нин, Далинар. Как бы они поступили в нынешней ситуации? Как бы подошли к этому вопросу? Ничего не говоря, Сзет зашагал к монастырю. Нин и Далинар нашли бы ответы, а потом сделали бы то, что необходимо. Согласно закону.

Мерило должно существовать. Без него все превратится в хаос. Если приказы людям отдавала шаманка, возможно, в монастыре найдутся ответы.

– Сзет, – сказал Каладин, поравнявшись с ним и беря под руку, – я был бы крайне признателен за кое-какие ответы.

– Тогда слушай внимательнее, – отозвался Сзет.

Он высвободился и пошел вверх по тропе.

Сам монастырь выглядел как высокая крепость. Монастыри на востоке, особенно в Алеткаре, всегда казались Сзету такими… невзрачными. Здесь же они являлись средоточием войны. Точнее, подготовки к войне.

Сзет вдруг осознал, что здесь, на уступе, странным образом нет ветра.

– Это монастырь? – спросила Сил, паря рядом, пока они взбирались по каменистой тропе вдоль крутого горного склона.

– Каждый из них еще и сторожевая башня, – объяснил Сзет, поскольку Сил была спреном и не отвечать на ее вопросы означало бы поступить неблагочестиво. – Их возвели Вестники. Они поведали нам Правду и поручили бдеть на случай возвращения врага.

– Они думали, что враг вернется? – спросил Каладин у него за спиной. – Меня всегда учили, что Вестники покончили с войной и враг ушел навеки.

– Да, они вам так сказали, – откликнулся Сзет.

– Постой-ка! – поспешил нагнать его Каладин, но, обнаружив, что тропа слишком узка для двоих, поднялся в воздух, вместе с Сил повиснув над обрывом. – Неужели шинцы все это время знали, что победа не была окончательной и что Вестники живут среди нас?

– Разумеется, – ответил Сзет. – Мы были хранителями их мечей. Они доверили нам Священную Правду.

– Ты говоришь об этом как о чем-то важном, – заметила Сил.

– Первостепенно важном, – подтвердил Сзет. – Священная Правда Вестников – это знание о том, что однажды враг вернется. Если Тальмут когда-нибудь сломается. Тогда станем нужны мы, шинцы, чтобы сражаться.

Он достиг верха тропы и кивком указал вниз:

– Те люди, что тренировались в лагере, – им трудно живется, поскольку их презирают. Те же, кто, как в конечном итоге и я, обучались в монастырях… им полагалось стать чем-то совершенно иным. Истинные разрушители, самые презренные и самые величественные. Готовые встретить врага лицом к лицу.

– Тогда что же случилось? – спросил Каладин. – С возвращения певцов прошло полтора года.

– Они не поверили. В этом и причина нашего пребывания здесь. Еще раз, пожалуйста, слушай внимательнее.

Скрежеща сапогами по камню, Сзет направился к главным воротам монастыря и обнаружил, что они открыты. Неужели отсюда все ушли? Шаманам ни в коем случае не следовало оставлять ворота нараспашку: это вопиющее нарушение Правды.

Сзет вступил в огромный сводчатый зал – крытый внутренний двор, где войска могли собраться и отбить штурм. В стены были вделаны клетки с самосветами, выходящие наружу, чтобы во время Великих бурь камни автоматически перезаряжались. Теплый коричневато-оранжевый свет полосами падал в зал, на великолепное панно – на полу был изображен Тальмут. Обвитый цепями, прикованный в Преисподней. Испытавший муки.

В просторном зале стоял всего один человек – как оказалось, из числа тех, кто осудил Сзета, поименовав бесправедником. Шинка средних лет, в строгой серой шаманской мантии. Ни намека на цвет, ни единого пятна. Седые волосы, некогда, вероятно, русые.

– Рит? – спросил Сзет. – Рит-дочь-Клюцио?

– Паломник, – произнесла она, кивнув, и ее голос гулко раздался под сводами большого пустого зала.

Рядом встал Каладин, скорее всего собираясь потребовать ответы. Сзет жестом отогнал его, и он, к счастью, отошел – вместе с Сил, шептавшей ему на ухо перевод.

– Я знаю, кто ты, – сказала шаманка, отбрасывая плащ. – Я была там девять лет назад. Помнишь?

– Изгнание – не то, о чем можно забыть, – прошептал Сзет.

– Мне говорили, что ты придешь раньше. Я ждала несколько месяцев.

Месяцев? Откуда они знали?

Она подняла руки перед собой и призвала осколочный клинок. Совсем простой, длинный, клиновидный. Суровое оружие, не такое изящное, как его собратья, но в чем-то более честное. Оружие, изображения которого Сзет много раз видел в живописи.

Клинок Чести Тальмута.

– Вы не имели никакого права забирать его, – сказал Сзет, призывая собственный клинок. – Меч Тальмута должен быть у него.

«Зачем тебе это?! – подал голос Кровь Ночи у него со спины. – Я лучше тупого осколочного клинка, образованного из тупого спрена. Воспользуйся мной!»