Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 97)
«Небесные пока там? – спросил он Майю. – Или улетели, когда прибыла армия?»
«Все еще на месте, – ответила она. – Сплавленные подчинили себе окрестные бусины и превратили их в твердую поверхность. Пустосвета у них полно. Я плаваю в бусинах в стороне и веду наблюдение. Они вроде как… ломают корабли…»
«Возможно, собираются соорудить из них щиты, – предположил Адолин. – При обычной осаде ломали бы на дерево постройки в окрестных поселениях».
Он подошел к балюстраде, снял шлем и сунул под мышку. Камина протянула ему подзорную трубу, и он рассмотрел, что делают солдаты Кушкама. Азирские бойцы поступили именно так, как изначально предлагали Колот и Майя: окружили плотным строем центральное здание. Тысяча человек, хотя в наименьшем внутреннем круге стояло всего около тридцати, включая арбалетчиков, готовых стрелять при первом же появлении противника. Рядом с ними красными вымпелами на ветру развевались спрены предвкушения.
Дверные проемы в контрольное здание наскоро перекрыли снизу досками и теперь носили туда воду. Загородки протекали, но ведер с водой хватало, чтобы заполнить небольшое помещение. Поблизости стоял душезаклинатель в невероятно разукрашенном наряде и маске, скрывающей его недуг. Он был готов превратить воду в бронзу, создав препятствие на пути врагов.
Адолин быстро пересказал письмоводительницам то, что выяснила Майя о численности Царственных, и девочка-посыльная передала эти сведения офицерам Кушкама. Князь искренне надеялся, что он ошибается, а Кушкам и его войска выстоят. Скоро станет ясно, но пока приходилось ждать.
Этого он терпеть не мог.
Отец говорил о возбуждении перед боем, о предвкушении. Адолин это понимал. На Расколотых равнинах он много раз испытал то же самое. Но не так давно для него все изменилось. Может, поводом стал год непрерывной войны, может, заточение Азарта. Адолин готов был поклясться, что началось это раньше: очевидно, еще тогда, когда их с отцом предал Садеас и оставил умирать в одиночестве.
С того дня Адолин проникся ненавистью к битвам. Ему нравилось демонстрировать мастерство, нравилось носить осколочный доспех, но от бойни его начинало мутить. Это… это было глупо, но ему казалось, что поле боя выставляет на посмешище его талант поединщика. Он тренировался орудовать мечом, чтобы сделать лучше свою жизнь и испытать себя в противостоянии с другими. Не ради того, чтобы убивать.
К счастью для войск, это чувство никак не сказывалось на его эффективности. Он проливал и будет проливать реки крови, так что не ему возвышаться на коне и в белом плаще. Хотелось верить, что его единственный конь в данный момент с довольным видом отъедается зерном, а не донимает конюхов.
«Адолин, что-то происходит», – сказала Майя.
«Первая волна?» – спросил он.
«Вроде того. Смотри».
Вокруг контрольного здания маленьким кольцом полыхнул свет. Душезаклятая бронза скрылась в другой реальности, как и предполагал Адолин, а там ее смогут отпихнуть в сторону. Из здания вырвались спрены и воспарили в воздухе на лентах красного света. По рядам взволнованных азирских стрелков побежали нервные шепотки. Но Адолин понял, что происходит, из опыта других сражений.
– Так используют спренов пустоты для разведки, – сказал он. – Камина, отправьте сообщение главнокомандующему. Враг будет знать в точности, какая здесь местность и где именно расположены наши силы. Скажите, что я советую азирцам отойти подальше и образовать кольцо пошире, с большим количеством войск.
– Слушаю, светлорд! – откликнулась она, устраиваясь с даль-пером, чтобы послать сообщение в азирский центр письмоводителей, а также отправить девушку-гонца.
Всего пару минут спустя отдельные спрены пустоты вернулись в контрольное здание, и оно снова полыхнуло: умчались на доклад. Армия противника в тот же миг не нагрянула, но и душезаклятая бронза не появилась. Враг убрал ее даже быстрее, чем ожидал Адолин.
Следующий этап занял время. Время, за которое прибыла Мэй в мундире и со взводом собранных по запросу Адолина лучников. Время, за которое сам Адолин успел мысленно подготовиться к тому, чтобы снова превратиться в убийцу. Время, за которое он заметил, что Кушкам проигнорировал его предложение и оставил войска в плотном кольце вокруг контрольного здания.
Спрены пустоты так и висели в воздухе тут и там. Быть может, однажды антисвет тетушки Навани предоставит рабочий способ борьбы с вражескими спренами, но пока Адолин выкинул их из головы. Если разрубить такого пополам осколочным клинком, он провалится в Шейдсмар, чтобы оправиться. Но тут их болтались десятки, так что это ни на что не повлияет.
Адолин ждал. Потел. Чувствовал странное слабое движение охлаждающего воздуха под доспехом.
А потом это случилось.
Третья вспышка вокруг контрольного здания.
Началось.
40
Стержень Стуко
Монастырь Тальмута располагался на высоком длинном уступе на склоне горы, откуда было видно всю Нировейскую долину. Когда Сзет взбирался сюда впервые, плетясь по серпантину к укрепленному лагерю, где тренировались солдаты, это заняло больше часа.
Сегодня же они с Каладином приземлились здесь, стремительно взлетев к небу с помощью сплетения.
– Камень? – спросил Каладин, обратив внимание на отсутствие почвы.
Твердая порода в самом деле напоминала места за пределами Шиновара. Голая скала, лишь кое-где попадаются пыльные островки сухой земли. И на ней – большой военный лагерь, хорошо знакомый Сзету даже спустя столько лет. Уступ был несравнимо протяженнее в длину, чем в ширину, и круто обрывался вниз. Здесь помещались десятки строений – в основном казармы и тренировочные залы.
Сам монастырь располагался левее, к нему вела узкая тропинка. Шинец занялся осмотром военного лагеря, бывшего некогда его домом.
– Сзет, – окликнул его Каладин, – это место выглядит заброшенным.
Хотя постройки пребывали в лучшем состоянии, чем ферма, на дорожках никого не было. Все население родины Сзета словно бесследно исчезло.
– Здесь должны тренироваться тысячи солдат, – сказал он.
– Может, ушли на север, – предположил Каладин. – Туда, где наши ветробегуны столкнулись с сопротивлением при попытке осмотреть здешние края. Почему тут столько камня? Я думал, никому из вас нельзя по нему ходить.
– Это вотчина солдат, – объяснил Сзет. – Отнимающим позволительно ступать на камень, поскольку их жизнь кощунственна сама по себе. Они убивают. – Он помедлил. – Те, о ком я рассказывал, погубившие овцу на нашей ферме… Они пришли отсюда.
– Как вообще функционирует ваше общество? – спросил Каладин, взглянув на стоявшую рядом с ним Сил. – Если к солдатам относятся подобным образом…
– В жизни нет ничего важнее, чем создавать, прибавлять, – сказал Сзет. – И нет ничего позорнее, чем ломать созданное другими или уничтожать творение богов – спренов и их царей, Вестников. Камень несет на себе почву и создает основание Рошара. Его сотворили спрены.
Он взглянул на Сил: похоже, эту концепцию она посчитала забавной.
– Да, – сказала Сил, – мы их, видишь ли, отрыгиваем. Камни, булыжники, плитки сланца, если совсем уж сильно тошнит.
– Не все наши легенды… соответствуют тому, что я видел за горами, – признал Сзет. – Но Рошар в самом деле создан богами. Честью, Культивацией и Враждой.
– В каком-то смысле, – сказала Сил. – Насколько мы можем понять, Рошар – творение древнего бога, ставшего Культивацией и Честью. И Враждой тоже, хотя это неловко признавать. Понимаешь, это значит, что мы с ним в родстве.
– Если бы не действия Бога, – продолжил Сзет, – Рошар постепенно обратился бы в пыль и сгинул в океане. Чтобы этого не допустить, были созданы Великие бури, несущие крем. – Он указал рукой. – Остатки крема умирающей Великой бури падают на эти горы, за счет чего они остаются высокими и защищают Шиновар. Мы процветаем благодаря деяниям Бога. И потому мы почитаем камень.
– За исключением солдат, – вставил Каладин.
Он обозревал пустой лагерь, упершись руками в бока, и, казалось, находил всю идею весьма непривлекательной. И это хорошо, ведь так оно и было.
– Солдату все равно до́лжно почитать камень, – пояснил Сзет. – Многие делают неправильные выводы. Суть вовсе не в том, что для того, кто убивает, камень становится чем-то обыденным, а лишь в том, что солдаты ведут разрушительный образ жизни и вынуждены его осквернять. С каждым выкованным оружием усугублять свой грех.
– Шквал, до чего же диковинные места, – прошептал Каладин.
– Мы живем мирно, – сказал Сзет, – тогда как в твоих краях войны почти не прекращаются.
– Потому что сваливаете все неприятные занятия на немногих притесняемых.
– Разве не в том же суть Сияющих? – спросил Сзет. – Стражей на границе, как говорит Далинар? Привлекательное название непривлекательной идеи: те, кто вынужден убивать, чтобы простые люди могли вести мирную жизнь. Сияющие должны купаться в крови и пятнать свои души, чтобы выковать мир.
– Это в корне неверное толкование, – сказал Каладин.
Сзет не стал продолжать тему. Зачем спорить с человеком, привыкшим всегда быть правым?
– Пойдем. Думаю, где-то здесь есть люди. Постройки выглядят куда лучше, чем те, что мы проходили внизу.
Он обернулся и окинул взглядом пейзаж. По зеленым лугам были разбросаны фермы, похожие на его родную, виднелись мелкие городки. По пути сюда странники завернули в один из них, и он оказался заброшен. Быть может, Каладин прав: жители ушли на север, в какой-нибудь крупный город.