Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 101)

«Замечательно».

Сзет вонзил меч в камень и сплетением приподнялся в воздух – ровно настолько, чтобы ноги не касались земли. Он понесся дальше по залу, расчерчивая пол на крупные участки. Рит наверняка где-то у поверхности, ей же нужно отслеживать его передвижение.

Он быстро убедился, что такой метод не сработает. Она могла прятаться в любой колонне, и появление каждой новой увеличивало область поиска. К тому же так близко к полу сложнее было уворачиваться от новых столбов.

Оставался единственный надежный способ ее выманить. Пришло время узнать, верно ли наставляет его спрен. Сзет взглянул вверх и увидел, что Каладин наблюдает, подавшись вперед. Закрыв глаза, Сзет приземлился.

Его облепил жидкий камень. Поглотил его. Затвердел, заключая его в плен, и из всего мира остались лишь тени. Сзет очутился в гробнице, созданной идеально по форме его тела. Она удерживала даже каждый его палец на рукояти клинка. Он не мог вдохнуть. Не только потому, что там не было воздуха: негде было раздвинуться ребрам.

Камень. Ледяной. Давит на лицо, удерживает веки закрытыми. Сзет затаил дыхание и услышал пощелкивание и дрожь камня, когда вышла Рит. Зашагала по полу.

«Я вижу ее прямо перед тобой, – сказал спрен. – Она выбралась из укрытия, как ты и надеялся».

Однако разрешения применить Расщепление спрен ему не дал. Голоса зазвучали громче.

Он умрет здесь. В каменном коконе. Буресвет закончится, и он задохнется в жуткой черноте. Смерть не страшила Сзета, но погибнуть вот так… провалить миссию…

Это действительно приводило его в ужас.

«Держись», – велел спрен.

Буресвет подходил к концу. Сзет чувствовал, как он вытекает по капле, а голоса обвиняли его в совершенных убийствах. Он мог коснуться второй силы, прибегнуть к ней и тем самым освободиться в одно мгновение.

«Держись», – повторил спрен.

Обливаясь потом, дрожа, чуть не хныча, он держался.

«Некоторые говорили, – сказал спрен, – что ты недостаточно усерден и недостоин, поскольку избрал своим проводником не закон. Но теперь… теперь я доказал, что они ошибались. Молодец, Сзет».

Это все еще. Не было. Разрешением.

«Можешь использовать второй поток, – позволил спрен. – Сражайся. Как полноправный неболом».

Наконец-то! Сзета наполнила сила, которую он тут же узнал. Камень захватил его в плен, обездвижил, но это же позволяло Сзету к нему прикасаться. Пора жечь.

Он поспешно выдохнул буресвет, вливая в окруживший его камень растущее разрушение. Колонна обратилась в топливо, вспыхнул сам камень. Сзет вырвался наружу, и за ним потянулся шлейф из пепла, будто вторая – да нет, третья – тень, хлопьями осыпаясь с лица. Он с трудом разлепил веки и сделал выпад, нацелив клинок на нечто проворное перед ним. Это Рит подошла рассмотреть поближе творение своих рук.

Шагнув вперед, он воспламенил самый воздух.

Неболом.

Рит разинула рот для крика, и Сзет вогнал клинок прямо туда – насквозь, через затылок и в следующую каменную колонну.

Меч выпал у нее из пальцев.

Она качнулась вперед на его клинок и застряла, наткнувшись нёбом на обух оружия. Сзет приказал кромке стать острой. Тогда тело рухнуло вниз, располосованное, уже не живое.

Крови не было.

Сзет помедлил, хмурясь. Опустился на колени рядом с телом и услышал еле различимые слова, слетевшие с губ, которым полагалось быть мертвыми:

– Твоя семья ждет тебя, паломник.

Он отпрянул. Тело на его глазах расточилось. Обратилось в черный дым, оставив лишь пустую одежду.

Адолин дал отпор Сплавленному, нарекшему себя Абиди Монархом. Небесный воспользовался перемещением солдат как прикрытием, чтобы подобраться вплотную. Он не взлетел, а с устрашающими булавами набросился на князя. Адолин отшагнул в сторону и атаковал. К несчастью, Небесный ловко отвел клинок, ударив по его плоскости одной булавой. Вторую он сумел впечатать Адолину в висок, отчего в голове загудел колокол.

Шлем треснул, но выдержал. Адолин крякнул, отступив, но в этот момент ему в ноги кинулась пара боевых форм и опрокинула его на землю. Шквал! Он был к такому готов, и все равно они его подловили. Как бы ни наловчились его люди в последнее время управляться со Сплавленными, враги к противостоянию носителям осколков подготовились не хуже.

Адолин выпустил Майю и двинул кулаком, отправив одного из певцов в полет. Перекатился и пинком стряхнул второго. Абиди, обрушив сверху булавы, попал в камень, поскольку Адолин в последний момент сумел юркнуть в сторону.

В следующее мгновение подоспел отряд поддержки, встав кольцом вокруг Адолина. У них наверняка были при себе веревки с крючьями, чтобы при необходимости вытащить его – или хотя бы его броню – из гущи сражения. Как только Адолин поднялся на одно колено, они поняли, что нужды в этом нет, и ввязались в бой с Небесным. Почти самоубийственный поступок, но носителей осколков нужно беречь. Придя в себя, Адолин обратил внимание на одного из своих защитников: незнакомого бородача с длинными белыми тайленскими бровями и белыми усами. Солдат стоял между ним и Сплавленным.

Небесный замахнулся на тайленца, но Адолин с рычанием призвал Майю и метнул ее вспышкой крутящегося металла Абиди в бок. В светсердце он не попал, зато отвлек от солдата Сплавленного, заслужив его испепеляющий взгляд.

Адолин снова призвал Майю – теперь это происходило мгновенно – и поднялся на ноги. Бородатый тайленец ткнул Сплавленного копьем в бок, но тот вырвал оружие и оттолкнул солдата, наступая на Адолина.

– Это ты! – прорычал он по-алетийски с заметным акцентом. – Сынок узокователя.

Адолин выставил перед собой Майю и сказал:

– Я думал, я тебя убил. Видимо, придется повторить.

– Ты меня не победил, – прорычал Сплавленный. – Я доживу до конца всего. Я не отправлюсь на Брейз дожидаться перерождения, упустив славу нынешних завоеваний. Я Абиди Монарх, и этот край мой. Я завоюю этот город.

Шквал побери! Спасибо Сплавленным за привычку настойчиво сообщать обо всех своих титулах и регалиях: Адолину как раз хватило времени принять стойку. Бо́льшая часть отряда поддержки предусмотрительно отошла подальше: теперь, когда Адолин заново призвал клинок, ему требовалось свободное пространство. Он быстро подал условный знак, махнув в сторону левой рукой с двумя выставленными пальцами. Его люди начали перестроение, отходя назад, а Адолин, не спуская глаз со Сплавленного, помог храброму тайленцу подняться на ноги и отправил его к остальным.

Небесный, разумеется, воспользовался этим моментом для атаки, как и рассчитывал Адолин. Они схлестнулись, и выяснилось, что шквальные булавы покрыты алюминием: Адолин попытался разрубить одну из них пополам и не преуспел. Он обменялся со Сплавленным еще парочкой ударов, но противник оказался умелым бойцом. В прошлый раз, в Шейдсмаре, Абиди толком не обратил на Адолина внимания, что и позволило князю довольно легко его достать.

Абиди не поднимался в воздух, а красное свечение в его глазах пульсировало и мигало. Возможно, в Шейдсмаре Адолин зацепил светсердце, и теперь оно не удерживало достаточно пустосвета для сплетений.

К сожалению, Сплавленный владел мастерством поединщика и без полетов. После краткой схватки Адолин осознал, что ему не нужно ничего доказывать, добиваясь победы над этим существом.

Он отступил и подал сигнал своей команде. Вместе они начали выход из боя.

– Бежишь от меня? – окликнул его Абиди. – Отказываешь мне в чести сражения?!

– Может, в другой раз, – ответил Адолин, отбегая трусцой спиной вперед.

Абиди дернулся было, будто намереваясь броситься в погоню. Однако, окинув взглядом оставленный Адолином ряд бездвижных тел, сообразил, что лезть напролом без собственной группы поддержки – значит нарваться на верную смерть.

Круто развернувшись, Абиди зашагал прочь сквозь нестройные шеренги певцов. Выходит, этот Сплавленный не принадлежит к числу совершенно сумасшедших. Прискорбно, но Адолину еще предстояло выиграть сражение. Он повернулся лицом к широкому кольцу людской армии, которая занимала теперь позицию примерно на полпути от центра платформы к краю. Впереди копейщики с большими щитами, за ними пикинеры, способные наносить удары из-за спин первой шеренги.

Большое кольцо оставляло много места в центре певцам, где они могли собирать войска. Адолин понимал, что смотреть на это защитникам будет невыносимо. Тем не менее он порадовался, что азирцы быстро сориентировались и встали в тот же строй.

Он проскользнул сквозь шеренги солдат и отыскал взглядом восседавшего на лошади Кушкама. Азирец смотрел в потолок и на подвешенные высоко вверху мешки с маслом. Адолин тут же понял, о чем он размышляет: в центре поля теперь собралось много певцов. Почему бы не отступить и не обрушить огонь, перебив сразу тысячи врагов?

Это стоило бы им города. Адолин помотал головой и воздел руки в умоляющем жесте. Кушкам заметил его. Минута прошла в тревожном ожидании. Потом командующий поднял украшенное лентами копье и направил его вперед. Это выглядело как приказ держать позиции и не отступать.

Адолин расслабился, наблюдая за завершением следующего этапа. Певцы построились и пошли в наступление, но в умении держать строй им было не тягаться с людьми. По отдельности каждый певец – даже в боевой форме – превосходил человека по силе, однако они полагались на разгон, устрашение и натиск.