Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 102)
Новое наступление оказалось хуже первого. Стоило певцам подойти ближе, как на них посыпались стрелы. Азирцам представилась возможность использовать открытое поле по назначению. Певцы пробовали закрываться щитами, но стрелы достигали цели, и линии атакующих ломались. В рядах азирцев Адолин различил характерные щелчки взводимых арбалетов. На перезарядку и подготовку тяжелых тайленских устройств уходило немало времени, но их мощь, шквал побери, впечатляла. На глазах Адолина болт с легкостью пробил грудную пластину певца, вдребезги разнеся панцирь. Арбалетчики, стрелявшие из рядов азирской пехоты, могли выцеливать Царственных, а при приближении врага перемещаться назад.
Линии людей выстояли и в этой стычке, и в следующей. Адолину почти не приходилось подскакивать и бросаться со своим доспехом на помощь. Полчаса спустя все стихло. О победе над певцами речи и близко не шло, но они, очевидно, надеялись быстро одержать верх в первом столкновении. Кольцо защитников двинулось вперед, сжимаясь, и где-то вдалеке Абиди скомандовал отступление. Его войска сгрудились у контрольного здания, а затем, как ни удивительно, группами вернулись в Шейдсмар.
«Они уходят?» – спросила Майя.
«Уверен, не навсегда, – подумал Адолин. – Но в Шейдсмаре они защищены от наших лучников и любых нападений. Вероятно, понимают, что им нужно доработать план наступления».
Прищурившись, Адолин высмотрел Абиди Монарха, гневно взиравшего в его сторону.
«Он опасен, – заметила Майя. – Я знаю его с прежних времен. Один из лучших поединщиков и зачастую их вождь».
«Он не летает, – мысленно ответил ей Адолин. – Неужели из-за нанесенного мной в Шейдсмаре удара?»
«Так иногда бывает. Трещина может помешать певцам применять силы. Обычно они умирают и перерождаются. Но…»
«Если он умрет, он рискует пропустить весь остаток битвы», – сообразил Адолин.
До состязания Далинара ожидалась всего одна Буря бурь, и не всякий Сплавленный был в состоянии найти себе вместилище каждую бурю.
«Хуже того, – добавила Майя, – ему придется передать командование другому Сплавленному, которому и достанется вся слава завоевания города».
Адолин шел мимо спренов боли. Он охранял азирские отряды, занятые поиском раненых среди павших. Враг не воспользовался этой возможностью и не ринулся в новую атаку. Сейчас стычку можно было счесть выигранной.
Чутье подсказывало Адолину, что теперь, поняв, что быстро город захватить не удастся, враг будет зализывать раны и строить стратегии. Князь отдал своим людям приказ выходить наружу, предоставив дежурить в куполе азирцам. Перед тем как самому покинуть купол, он выразительно вскинул кулак в знак благодарности далеким лучникам. Мэй наверняка смотрит в подзорную трубу.
«Хорошо управились», – похвалила Майя.
«Спасибо, – мысленно откликнулся Адолин. – Однако меня ждут дела: нельзя допустить, чтобы азирцы почувствовали себя униженными».
Ему нужно, чтобы эта армия была единой и действовала слаженно. Он торопливо направился запускать следующий этап плана.
42
Празднования
– Неужели это сделал я? – спросил Сзет, когда Рит обратилась в прах и черный дым.
Огонь в воздухе погас, и вокруг зашумело.
Спрен не ответил.
– Провалиться мне в Преисподнюю! Что это было?! – спросил Каладин, приземляясь вместе с Сил.
– Носительница Чести, – сказал Сзет. – Камнестражница.
– Я имею в виду, почему ты ее убил? – уточнил Каладин. – И с каких пор ты пользуешься пыленесением?
– Неболомы обоснованно остерегаются Расщепления, – разъяснил Сзет. – Мне говорит мой спрен, когда дозволяется его применить. Только в особых случаях.
«Теперь твоя жизнь, Сзет, – это особый случай, – сообщил спрен. – Можешь использовать силу Расщепления, пока я не скажу обратного».
Шинец глубоко вздохнул. Действие сплетений закончилось, и к нему в полной мере вернулся вес. Сзет окинул взглядом зал: прекрасное панно сгинуло, уничтоженное странным искусством камнестражницы. От пола к потолку протянулись около шестидесяти колонн, будто жилы. За время боя пол просел на десятки футов. Зал пришел в негодность.
– Тут есть какая-то странность, – проговорил Сзет, пристально вглядываясь в оброненный Клинок Тальмута, над которым склонилась Сил.
– Всего одна? – уточнил Каладин.
– Далинар упоминал пропажу Клинка Тальмута – или Тальна, – сказал Сзет. Он подошел ближе и, поколебавшись, поднял меч. – Когда Тальмут вернулся из Преисподней, он наверняка принес оружие с собой. Однако, когда прибыл на Расколотые равнины, клинок подменили другим.
– Я слышал, – кивнул Каладин. – Но…
– Должно быть, его забрали мои соотечественники, – продолжил Сзет. – Как они сумели так быстро его отыскать? Зачем подстроили хитрость с подменным клинком?..
Нужно ли теперь ему отправиться в полноценное паломничество, посетив все монастыри?
Он взлетел к дверному проему и отпустил свой клинок. Каладин и Сил последовали за ним. С помощью Клинка Чести Тальмута Сзет вырезал из стены часть самосветов. Каладин сделал так же, пополнив и свои запасы буресвета. Кощунственный поступок, вероятно, но спрен не приказал Сзету остановиться. Этот монастырь в любом случае не подлежал восстановлению.
– Я знаю, что ты любишь таинственность, – проговорил Каладин, зависнув в воздухе рядом с ним, – но ты не мог бы все-таки объяснить?
М-да, этот не отстанет, пока все не разжуешь.
– Рит говорила о паломничестве, – ответил Сзет. – Я уже совершал его в прежние годы. Быть носителем Клинка одного из Вестников – это честь. Великая и ужасная честь. В моей стране к исполнению этого долга допускались лишь лучшие воины. Подготовка и путь к тому, чтобы стать носителем Чести, трудны. Нужно освоиться с каждым клинком, затем выбрать один и победить его владельца в бою без использования способностей. Потом с этим мечом нужно вступить в поединок с каждым из остальных семерых носителей Чести. Это называется паломничеством Правды. Если преуспеешь, тебя примут в их ряды. Попробовать можно лишь единожды.
– И ты… выполнил это? – спросила Сил. – В прежние годы?
– Да, – ответил Сзет. – Сначала я побывал во всех монастырях на обучении. Я выиграл Клинок Йезриена, которого мы зовем Йесораном. Потом с этим клинком я отправился на встречу с бывшими наставниками. Но тогда меня изгнали. Вместе с клинком. Много лет назад. – Он приземлился в дверном проеме. – И вот теперь, когда я вернулся на родину, Рит заявляет, что я должен снова совершить паломничество.
– Прошлой ночью Ишар сказал мне, что поговорит со мной, когда завершится твое паломничество, – произнес Каладин.
Сзет кивнул:
– Я видел Ишу на прошлой неделе. Во время той встречи я… излишне поддался эмоциям. Ишу заявил, что убил моего отца, и предупредил, что шинцы приняли у себя Претворенного. Он дал понять, что спас их.
– Ну, я бы не сказал, что местные жители выглядят такими уж спасенными, – заметил Каладин, приземлившись рядом.
Вместе они направились обратно вниз по тропе.
– Я опасаюсь, что на Вестника нельзя полагаться, – предупредил Сзет. – Не знаю, можно ли верить его словам.
– Он заявляет, что он и есть Всемогущий, – сказал Каладин. – И он вел затяжную войну в южном Макабаке. Ты прав: ни на какие его слова полагаться не стоит.
Спускаясь по тропе, Сзет поднес к глазам Клинок Чести Тальмута.
– Наша Священная Правда состоит в том, что однажды враг вернется и нам придется сражаться с ним с помощью Клинков Чести. По одному в каждом монастыре…
– То есть нам нужно заново проделать путь, пройденный тобой в молодости? – спросила Сил. – Так мы и очистим твою родину?
– Это начало, – ответил Сзет. – Направление.
– Мне это не нравится, – сказал Каладин, сложив руки на груди.
Он скользил по воздуху над обрывом вдоль тропы. Разумеется, ему надо было выразить недовольство.
– Нами манипулируют, причем делает это человек однозначно неадекватный.
– Что же ты предлагаешь взамен? – спросил его Сзет. – Я по меньшей мере должен посетить другой монастырь, чтобы что-то выяснить. Может быть, шаманы поговорят со мной, а может, наоборот, нападут. В любом случае мы получим больше информации.
– Сзет, – взял его под руку Каладин, – а если отправиться прямиком в узоковательский монастырь? Ишар будет там?
– А как ты думаешь? – спросил шинец. – Ты только что сказал, что на него полагаться нельзя. Если мы проигнорируем его наставления, неужели он просто явится и ответит на твои вопросы?
Каладин минуту поразмыслил. Ответ не нравился даже ему самому.
– Нет, – признал он. – Вестник выразился недвусмысленно: он хочет, чтобы ты завершил поход, и хочет, чтобы я тебе помог. Если мы намереваемся его выследить, нам нужно хотя бы побольше узнать о том, что тут творится.
– Ты явился сюда, чтобы помочь Ишу-сыну-Бога взглянуть на мир ясным взором, – напомнил Сзет. – Думаю, если показать, что ты искренне помогаешь, это поспособствует достижению твоей цели. Идем.
Каладин завис на месте, внимательно рассматривая шинца. Ветробегун был докучлив, но умен. Возможно, именно потому и докучал.
– Я беспокоюсь, – сказал он. – Предполагалось, что я должен вернуться и привести помощь Далинару, но… но Шут предупредил, что я не смогу. Уж точно не к сроку. А может, и вовсе… – Он оглянулся на монастырь, оставшийся за спиной. – Здесь таится сила такого рода, какой я никогда прежде не видел…