Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 104)

– Я бы этого не рекомендовала, – осторожно сказала она. – Вы не какой-нибудь восточный правитель. Вам не нужно стоять на передовой. Ваша роль в том, чтобы вдохновлять и вести за собой.

– Мы и не будем ставить его на передовую, Нура, – заверил Адолин, – если только в этом не возникнет крайней необходимости. Но ему примерно столько же лет, сколько было мне, когда я попробовал выиграть собственный клинок в поединке.

– Это другое, – возразила она. – Вы не представляли собой целую империю. Покуда император занимает трон, стоит Азимир. Без него нас поглотит хаос.

– Да, – ответил Адолин, – но это, шквал побери, конец. Если враг захватит город, не будет никакой империи. Вы же это понимаете?

Нура помедлила и осторожно спросила:

– И какой прок еще в одном подростке в боевой линии?

– Это как посмотреть, – ответил Адолин. – А если этот подросток – сам император, явившийся продемонстрировать войскам, насколько важна оборона? Подобный шаг может оказаться самым важным в его жизни. – Он перевел взгляд на Янагона. – Мне случалось видеть, как на поле боя выходил Гавилар: все глаза обращались к нему. Ему не было нужды поднимать клинок. Но когда воины знали, что он здесь, что он с ними, менялась сама их манера сражаться. У вас принято по-другому, но, может быть, стоит попробовать и так.

– Я это сделаю, – заявил Янагон, глядя Адолину в глаза.

Нура тихонько вздохнула.

– Вы обучите меня той игре, о которой говорили? – спросил император.

– «Башням»? – уточнил Адолин. – Непременно.

Кивнув, он удалился и подбежал к Кушкаму, ожидавшему неподалеку. Они направились к месту скопления войск. Свита Адолина следовала за ними, держась на почтительном расстоянии, чтобы дать им поговорить приватно.

– В чем я ошибся? – спросил Кушкам, понизив голос. – Почему линия едва не сломалась? Я полагал свою стратегию такой надежной…

– У противника, по имеющимся у меня подсчетам, около двух сотен Царственных, – сказал Адолин. – Думаю, сегодня я убил с десяток плюс одну из десятка Сплавленных, которая, возможно, не успеет переродиться вовремя, чтобы вернуться в строй. Так или иначе, Кушкам, вы исходили из предположения, что несколько ваших солдат равноценны нескольким противникам. Выбранное вами построение в непосредственной близи от комнаты управления позволило им выставить против наших бойцов только своих сильнейших.

Кушкам тихо застонал:

– Это и в самом деле оказался стержень Стуко.

– Боюсь, что так.

– Чувствую себя идиотом!

– Если это вас утешит, – сказал Адолин, – я говорил честно: мои офицеры поддерживали ваше решение, а им доводилось сражаться со Сплавленными. Но отказаться от вроде бы очевидно выигрышной позиции трудно.

– В общем, – произнес Кушкам, – нам следует действовать так, как продемонстрировала ваша армия. Выставлять мощные стены пикинеров подальше от центра, вынуждая противника приходить к нам. Заставить врага распределять Царственных и не давать направлять их сотню против сотни людей. Им придется бросить сотню Царственных и девять сотен обычных бойцов против тысячи моих.

– Именно, – подтвердил Адолин. – К тому же так у вас будет поддержка лучников и время. Пока враги подходят, сможете выставить осколочников туда, куда они направят больше всего элитных бойцов. А все, что замедлит их продвижение, даст нам дополнительное время на то, чтобы попробовать снять Царственных на расстоянии.

– Потому вы и предлагали набросать у них на пути мебель, – сказал Кушкам. – Все равно чувствую себя неудачником. Вы… слышали, что они забрали имперского душезаклинателя?

– Шквал! Нет. Я был занят боем.

– Его схватил и утащил в портал летающий Сплавленный, пока мы перестраивались.

– Бедняга, – выдохнул Адолин.

– Его уже почти унес душезаклинательский недуг, – сказал Кушкам. – Но мне невыносимо сознавать, что я стал причиной случившегося. Я… – он вздохнул, – я испугался, что алети явился отнять мой город. Приношу извинения.

– И я тоже, – ответил Адолин. – Я поставил вас в неловкое положение, раздавая советы в присутствии императора, – а у вас даже не было времени их проанализировать. Из-за этого вам ничего не оставалось, как принимать решения на месте. Мне следовало бы лучше подумать и разъяснить вам свои соображения наедине.

Кушкам хмыкнул:

– Меня предупреждали на ваш счет.

– Кто?

– Да кое-кто из моих людей.

Командующий остановился и повернулся лицом к Адолину, который на дюйм или два превосходил его в росте, но значительно уступал в ширине плеч. Кушкам смерил его с головы до ног взглядом единственного глаза и обрамленной татуировками дыры на месте второго.

– Они говорили, что вы завоюете мою симпатию. А я говорил, что вы хлыщ, модник, которого больше интересуют наряды и дуэли, чем военное дело.

– По-моему, правы и вы, и они, – сказал Адолин. – Я бы с гораздо, гораздо бо́льшим удовольствием занимался сейчас подбором завтрашнего гардероба, а не убийством. А вы?

Кушкам выдержал неприятно долгую паузу, но улыбнулся и протянул руку:

– Несомненно.

Адолин с облегчением пожал его ладонь.

– Вы предпочитаете обращаться по именам, – сказал Кушкам. – Меня зовут Зарб, Адолин. Я ценю то, что вы сегодня сделали. Вы спасли много жизней.

– Ради этого я сюда и явился. Обещаю.

– Вам следовало бы командовать.

– При всем уважении, нет, – возразил Адолин. – У меня больше опыта сражений с певцами, но вы знаете свои войска и город. Помимо этого, когда все закончится, мне нужно будет вернуться в Уритиру. А вам придется жить с тем, что мы тут натворим. Командовать следует вам, Зарб. Обещаю приложить все усилия, чтобы больше не подрывать ваш авторитет, но в то же время очень доходчиво выражать свое несогласие, когда потребуется.

– Поразительно, – покачал головой азирец. – Вы в самом деле сын Черного Шипа?

Адолин промолчал, потому что хоть он действительно и был сыном Далинара, но не всегда был уверен, что является сыном Черного Шипа.

Кушкам устремил задумчивый взгляд на купол и тихо сказал:

– Я надеялся одержать сегодня решительную победу: перебить сотни врагов при попытке прорыва. Теперь я понимаю вашу стратегию и поддерживаю ее… Но, Адолин, если нам придется выставлять строй пикинеров и сражаться так…

– Выйдет мясорубка, – в тон ему согласился князь. – Мы, как сторона в обороне, будем иметь преимущество. Но они могут себе позволить терять четверых в обмен на одного убитого нашего.

– Эти солдаты – хорошие ребята, – сказал Кушкам. – Лучшие из лучших. Они будут сражаться и стоять насмерть, но… нас ждут большие потери, пока не подойдет основная армия. Я бы предпочел, чтобы вы ошиблись.

– Как и я, Зарб.

– Я и мои офицеры ставим шатры вон в той части, – махнул рукой командующий. – Я хочу оставаться рядом с местом боевых действий и отказался от более комфортного размещения в городе. Не желаете сегодня с нами поужинать, Адолин? Я хочу познакомить вас с моими командирами. Если они получше вас узнают, возможно, им будет сложнее на вас злиться.

– Почту за честь, – ответил Адолин. – Я только удостоверюсь, что моих людей разместили как положено, и приду к вам… где-то через час?

– Замечательно.

Кушкам снова с трудноопределимым выражением лица посмотрел на купол и направился туда, где ставили палатки.

Адолин перевел дыхание. От завоевания симпатий азирского командного состава настроению следовало бы взлететь до небес. Так и было, но…

Их в самом деле ожидала мясорубка. Он спас день, но худшее еще впереди. Намного хуже.

«Тебе грустно, – сказала Майя. – Неспокойно».

– Просто до сих пор ищу свое место во всем этом. Я разберусь. И буду защищать этот город.

«Адолин, меня тревожит то, как ты говоришь на подобные темы».

– Просто излучаю уверенность.

«А глубже оно не пробирается?»

Князь не мог сказать наверняка. Он устроился на краю площади, присев на бортик фонтана. Осмотрел огромный бронзовый купол, отражавший свет заходящего солнца.

– Мне хочется, чтобы меня было достаточно. Я не более чем человек с мечом и броней. Раньше этого хватало.

Когда-то он считался лучшим. Теперь это не имело значения.

«Я чувствую, Адолин, что твоя суть не в этом, – откликнулась Майя. – Но шквал побери, мне трудно сказать наверняка. Я тебя знаю, но не знаю».

Князь кивнул, поняв, что она имеет в виду. Они провели вместе годы, но только сейчас обрели возможность общаться.

– Мне не дают покоя слова Кушкама, – тихо сказал он. – Моя стратегия надежна, но враг будет нападать снова и снова. Мы потеряем многих…