Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 95)
– Нет, – повторил он. – Я и так получу плетей за то, что мы уже натворили. Если бы я сделал еще и это… меня б повесили. Это ребенок. Нет.
Сзет поднялся на четвереньки, наткнувшись правой рукой на что-то прохладное и гладкое. По всему телу разлился холод, погасив злость, и ей на смену пришло отчетливое чувство жуткой, глубинной пустоты, словно бы забравшей и задушившей всю жизнь, весь свет и все тепло.
Он встал, сжимая в руке камень, выкопанный вечером из земли его родными. Казалось, он держит… судьбу. Волю спренов. Иначе почему Сзет упал именно там? Иначе почему именно в этот момент солдат споткнулся и осел на землю у корыта с водой? Голос его зазвучал глуше.
По велению спренов идет дождь. По велению спренов проступают камни из земли. Сегодня спрены двигали Сзетом. Он подошел к упавшему солдату, чувствуя, как холод внутри все нарастает и нарастает, поглощает его до тех пор, пока…
Пока он не остановился, воззрившись на жалкого мужчину у корыта. На человека. Ужасного, вызывавшего у Сзета ненависть, но все же. Он никогда никому не причинял вреда намеренно.
И сегодня этого не сделает.
Сзет уставился на булыжник, который кощунственно держал в руке. Он обманывает себя: это не воля спрена. Это его выбор. Почему же спрены не поразили его? Неужели он этого не заслуживает? Неужели он не…
Чья-то рука схватила его за горло.
Солдат с рычанием рванулся вверх и сбил Сзета с ног, опрокинув на спину. Уселся на него верхом, впиваясь ногтями в голую кожу на шее. Мальчика обдало смрадным дыханием, наполненным запахом смерти. Губы солдата раздвинулись в ухмылке. На лицо Сзету брызнула слюна.
Глаза… глаза в глубине засияли красным. Запаниковав, Сзет принялся царапать вцепившуюся в него руку.
Солдат лишь усиливал хватку.
– Ограбить меня вздумал, а?!
Пальцы Сзета опять лихорадочно нашарили камень, упавший на землю рядом.
– Мало отобрать у нас все, – продолжил солдат, склоняясь ниже. – Мало…
Шмяк!
Ахнув, солдат привалился к корыту. Сзет, обезумев, ударил его еще раз.
ШМЯК!
Сердце колотилось в такт ударам, мышцы панически сжимались, дыхание стало прерывистым, а Сзет бил. Снова. И снова.
Пока к нему не вернулось тепло. И залило целиком. Тепло крови.
Сзет встал, выронив камень из мокрых пальцев, и побрел назад, ощупывая исцарапанную шею. Вяло думая, что впервые в жизни отнял.
И тут в его сознании расцвел тихий голос.
«Ну-ка, ну-ка, кто ты такой?»
Сзет вздрогнул и стал озираться по сторонам. Голос не возвращался, хотя мальчик подождал, не раздастся ли тот снова.
Он прождал до самого утра, пока его не нашли. На его коленях лежала шкура с так и не отрезанными ногами Молли. Он сидел рядом с трупом, прежде имевшим – по виду – больше общего с человеком.
39
Меж двух реальностей
Как же здорово, шквал побери, снова надеть доспех!
На протяжении всего путешествия по Шейдсмару Адолин скучал по осколочной броне. Он был вынужден без доспеха вступить в необычайно трудный бой, после которого остался шрам, несмотря на заботу целителя-Сияющего. Судя по всему, Адолин слишком много переживал о шраме, отчего тот закрепился навсегда. Силы Сияющих – странная штука.
«Вообще-то, – подумала Майя, – это люди странные».
Адолин улыбнулся. Она объяснила ему, как ограждать свои мысли, но он не видел причин скрывать их, а, напротив, испытывал легкое волнение. Он знал, что даже узы Сияющих не всегда позволяют читать мысли друг друга. Было приятно уметь что-то недоступное им.
Он стоял на мостовой перед огромным куполом, слушая доклад Мэй Аладар, пока на нем один за другим защелкивались фрагменты осколочного доспеха. Сабатоны, поножи, набедренники, кулет и набрюшник, юбка…
– Думаю, нам нужен лазарет поближе, – говорила Мэй. – Я предложила воспользоваться вон теми зданиями вдоль восточного края площади. – Она поджала губы. – У нас будет один целитель со способностью к Восстановлению.
Адолин удивленно взглянул на нее, пока бронники прилаживали нагрудник:
– Я полагал, никого из гранетанцоров отрядить не смогли.
Мэй подступила ближе и прошептала:
– Моя ученица Рахель – начинающая Сияющая. Она не горит желанием об этом распространяться, потому что она не из гранетанцоров, а из вторых.
– Из правдоглядов, – подсказал он.
– Да. Она прилежно ходила учиться к Сияющей Прецилии, так что лечить умеет. Девчонка никогда в жизни не притрагивалась к оружию. Перспектива участвовать в бою приводит ее в ужас, но она готова помогать в госпитале.
Адолин кивнул:
– Передайте ей мою искреннюю благодарность.
Один-единственный Сияющий – потрясающий ресурс. Рахель сможет стабилизировать тяжело раненных солдат, предоставив остальное хирургам, и тем спасет множество жизней.
– Я засвидетельствую ей ваше почтение, – заверила Мэй. – Светлости Навани очень хотелось отправить с вами гранетанцора, и я предложила такой вариант. Рахель обладает нужными навыками, а здесь получит опыт на настоящем поле боя. Так или иначе, есть и другая причина использовать в качестве госпиталя первую линию зданий к востоку.
– Какая же?
– Под ними оборудован бункер. Раньше этот подвал использовали контрабандисты. Мне сообщили, что он станет убежищем на крайний случай: при необходимости спрятать императора. Если там будет располагаться госпиталь, это поможет скрыть истинную причину, по которой он побежит именно туда.
Адолин снова кивнул, сделав в уме пометку выяснить, как попасть в бункер. Мало ли, придется прятать там письмоводительниц, если купол падет.
Размышляя об этом, он заметил приближение группы примечательных личностей. Друзей прежних лет.
С улыбкой до ушей Адолин вырвался из рук бронников, прилаживавших его наплечники, и ринулся навстречу новоприбывшим.
Он с крайней осторожностью похлопал их по плечам:
– Геренор, Исалор, Каппак! Шквал, как же я рад вас видеть! Спасибо!
Каппак, чьи короткие волосы имели обыкновение стоять дыбом, рассмеялся:
– Адолин, ты что, думал, я вернусь на Расколотые равнины? Да мы там пять лет проторчали! Надоело.
– Лучше отправиться туда, где Холин, – подмигнул Геренор. – Там самое веселье.
– Будем надеяться, веселья не окажется чересчур много, – ответил Адолин. – Спасибо, что вызвались добровольцами. Я хочу поручить каждому из вас командование батальоном. Следите за сообщениями, а указаниями Колота руководствуйтесь, как моими. Но если почувствуете, что надо выступать, выдвигайтесь. Я вам доверяю.
Вместо положенного воинского приветствия он получил хлопки по спине. Троица разошлась, каждый принял командование подразделением более чем из шестисот человек.
Адолин побежал обратно, высекая металлическими башмаками искры из мостовой.
– Прошу прощения, Геб, – извинился он перед главой бронников.
– Ой, да мы знаем, что вас, Адолин, никак не удержишь, – со смешком ответил темноглазый. – Постарайтесь только не ринуться в бой без латных перчаток!
Колот улыбнулся, наблюдая, как наплечники Адолина наконец заняли свое место.
– Что такое? – спросил князь.
– Просто вспоминаю, каково служить вместе с вами, светлорд.
Мэй, с записными книгами под мышкой, не удержалась от комментария:
– Воинская дисциплина – это просто что-то с чем-то, когда за дело берется Адолин Холин.
– Вам же нравится, – отозвался он и сунул руку в латную перчатку.
Сжав кулак, расплылся до ушей. До чего же хорошее ощущение, шквал побери!
– Мне? – переспросила Мэй.