Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 93)
– Да уж, – согласился Колот, шагая по мощеной площади. – Отлично вас понимаю. Сам испытал нечто подобное…
Адолин поморщился, припоминая, как близко Колот подошел к становлению полноценным ветробегуном, но его отвергли спрены. После такого легче было уйти вовсе, чем и дальше оставаться в оруженосцах.
– Простите, – произнес князь. – Не хотел будить болезненные воспоминания.
– Все в порядке, – ответил Колот. – Откровенно говоря, их пробуждает все подряд.
Он покачал головой и уставился в небо, где лентами голубого света пролетела стайка спренов ветра.
– Я ведь даже не знаю, Адолин, связано ли это с какими-то моими поступками. Больнее всего именно от этого. Оценивавшие нас спрены чести принадлежали к числу тех, кто ненавидит руководство Стойкой Прямоты, и ушли оттуда до вашего прибытия. Они практически ластились к Каладину и Четвертому мосту. Каждый спрен хотел себе кого-то вроде него. И не кого-то вроде меня.
– В смысле, не светлоглазого.
Колот кивнул.
– Все закономерно, если задуматься. С темноглазыми веками обращались дурно. Когда ситуация перевернулась с ног на голову, жаловаться не приходится. Никто не заплачет по мне – бедному высокородному мальчику, не получившему желаемого. Я и не считаю, что кто-то должен.
Он помедлил, и у него из-под ног выползла парочка спренов боли.
– Все равно ощущение как от удара под дых.
Адолин похлопал его по спине. Потеря ветробегунов обернулась ценным приобретением для него. У него мог оказаться намного худший заместитель, не обладающий навыками и дисциплиной Колота. И если он не ошибся, кое-кто идущий сейчас навстречу закроет другую дыру в командном составе. Пока азирские офицеры допрашивали и размещали рядовых из числа добровольцев Адолина, одна группка стояла в стороне: восемь женщин в ярких алетийских нарядах.
Поскольку Шаллан занималась… да он даже точно не знал, чем именно. Чем-то шалланским, вполне вероятно связанным с судьбой самого бытия. Адолина кольнула тревога за нее, но он знал, что ей хватит сил справиться со всем. И поскольку на этом поле боя с ним не будет жены в качестве письмоводительницы, он спросил у великого князя Аладара, не сможет ли тот выделить кого-то из своего штата.
Аладар принял его просьбу близко к сердцу и прислал лучшее, что имел: свою дочь Мэй.
М-да, сейчас будет неловко.
– Это правда Мэй Аладар? – удивился Колот.
– Я позаботился о том, чтобы сюда направили письмоводительниц.
– Шквал! Адолин, разве вы с ней…
– Мы с ней не встречались, – перебил Адолин, но поправился, скривившись: – Я не считал, что мы встречались. Она… э-э… видела это иначе.
Глубоко вдохнув, он подступил к стайке женщин:
– Мэй!
У нее были черные волосы, до подбородка спереди и короткие на затылке. Круглое лицо, похожее на бутон, светло-желтые глаза. Ее черты напоминали древние каменные статуи мастеров-скульпторов.
– Адолин, – отозвалась она безучастно.
И опять будто от камня повеяло холодом. Дело было не в Адолине: такова уж манера Мэй.
– Оборона предстоит трудная, – заявила она. – Сплавленные порвут эти укрепления, как плащ, с прошлого года оставленный на солнце.
– По донесениям, Сплавленных там немного, – сказал Адолин. – Однако Царственные в буревой форме и свирепой форме будут наверняка. Нам всего лишь нужно сдерживать их пару-тройку дней до подхода авангарда нашей южной армии.
– Против таких врагов даже пара-тройка дней – вечность, – заметила она. – Так или иначе, я рада, что вы поговорили с моим отцом. Я опасалась, что застряну в башне без важного дела. С чего мне следует начать?
– С осмотра местного лазарета? – предложил Адолин. – Чтобы убедиться, что не нужно посылать за какими-либо припасами, пока Клятвенные врата не перестали работать.
– Прекрасная идея, – поддержала его Мэй.
«Такая холодная, – заметила Майя. – Она бы тебе не подошла. Удивляюсь, что ты рассматривал такой вариант».
«Я рассматривал множество женщин, – мысленно ответил Адолин. – На Расколотых равнинах мало чем еще можно было заняться. Я встречался практически со всеми девушками из тех, кто подходил по статусу и проявлял хоть какую-то заинтересованность».
«Постой-постой! – засмеялась Майя, что было очень приятно слышать. – Адолин, ты что, бабник?»
Он едва не подавился от такого заявления, но потом улыбнулся. Это было сказано в той же грубоватой манере, в какой некоторые его друзья-солдаты подшучивали над неудачами друг друга.
«Я не бабник, – подумал он. – В худшем случае волокита. Кроме того, я считаю, что мудрый командир прорабатывает все стратегии, чтобы знать, какими вариантами он располагает».
«Конечно, – откликнулась Майя. – Ты совершенно прав. Умудренный солдат знает все лучшие позиции».
Адолин ухмыльнулся. Из общения с Узором и Сил у него сложилось впечатление, что спрены довольно невинны в вопросах романтики и близости. Майя от них отличалась. Должно быть, так случается, когда всю жизнь проводишь в обществе солдат.
Внимание Адолина снова привлекла Мэй, указав на одну из своих учениц, затем на него. Ей предстояло сопровождать Адолина, на случай если ему понадобится прочесть или написать сообщение, пока сама Мэй изучает материально-техническую базу. За азирцев, вероятно, не стоило переживать в этом отношении, но проверить никогда не повредит.
– Сюда заглянул отец, – добавила Мэй. – Вам бы повидаться, пока он здесь.
Вместе с письмоводительницами она направилась к местным коллегам, занятым неподалеку установкой шатра. В азирской группе наверняка будут представители обоих полов, поскольку тут заведен чудной порядок, зато Мэй свободно говорила на их языке.
Честное слово, на лучшего адъютанта нельзя было и надеяться. Мэй имела опыт управления княжеством от имени отца, и ей были присущи точность и скрупулезность. Адолину бы только хотелось, чтобы всякий раз, как она проходит мимо, не возникало ощущения, что температура вокруг упала на десять градусов.
– И вы… с ней встречались? – спросил Колот.
И этот туда же?
– Я же особо подчеркнул, что не встречался.
– Но рассматривали такую возможность?
– Она мастер спортивной стрельбы, – сказал Адолин. – Я думал, у нас найдется что-то общее.
Стрельба из лука не входила в число женских искусств, однако в большинстве знатных семей делалось исключение, как и в отношении основ обращения с кинжалом. Женщины отправлялись на войну вместе с мужьями и братьями, а на лагеря иной раз нападали. Одно дело закрывать руку из соображений благопристойности, и совсем другое – оставаться беззащитной при столкновении с вражескими налетчиками. Тратить на стрельбу столько времени, сколько посвящала ей Мэй, женщине не подобало. Однако устои начали меняться даже раньше, чем отец Адолина выучился читать.
Обернувшись, Адолин поискал глазами великого князя Аладара – лысого мужчину с усами и бородкой клинышком. Адолин сам удивлялся тому, с какой теплотой думал о нем теперь. Не так давно он относился ко всем алетийским великим князьям с долей отвращения. Один так и вовсе принял смерть от его руки.
Из первоначального состава великих князей лишь двое сохранили в неприкосновенности и жизнь, и власть. Себариаль, являвшийся теперь, по сути, министром финансов Уритиру, и Аладар, ставший правой рукой Навани в административных вопросах. Еще двое – Бетаб и Хатам – занимали менее высокие, но все еще уважаемые должности в правительстве: один в Тайлене, другой – в поле с войсками, которые через пару дней должны подойти к Азимиру. Никто не обладал прежней властью: времена великих князей как независимых монархов в Алеткаре миновали.
Должность Аладара подразумевала повседневное управление делами Уритиру. Не то, что поможет легко стяжать славу, зато позволяет находиться в самой гуще событий. От этого Аладар получал огромное удовольствие.
Адолин подошел и протянул ему руку. Отец Мэй пожал ее с уважительным кивком. За его спиной батальоны войск Адолина неофициально присоединяли к азирским. На данный момент лучше всего было сделать так, чтобы в вопросах времени приема пищи и распорядка дежурств каждое подразделение действовало сообща с азирским.
– Вы здесь выполняете почетное задание, Холин, – произнес Аладар. – Мне кажется, все мы подняли голову немного выше, после того как вы настояли на том, что лично отправитесь в Азимир с подмогой.
– Посмотрим, сумею ли я действительно помочь, – отозвался Адолин.
Мимо прогрохотал запряженный лошадьми фургон, доставив по его заказу большой деревянный ящик с огромной цепью. Не приведи Буреотец, это понадобится! Однако если в бой вступит громолом… если такое произойдет, тогда вопрос и решится.
– У вас хороший отряд, – указал Аладар на солдат. – Три сотни бывших кобальтовых гвардейцев снова надели мундиры, услышав ваш призыв. И еще тысяча семьсот добровольцев из Уритиру, в том числе много иностранцев. Получилась в некотором роде сборная солянка, но каждый прошел проверку умений, и все они уже отличились в боях. – Он улыбнулся. – Удивительно, что отыскались такие дарования среди тех, кого еще не завербовали. Но похоже, слова о «призыве князя Адолина» в силах выжать немного сока даже из кожуры. Может, собранные войска и не назовешь регулярными, но, думаю, они сослужат вам хорошую службу. – Он помолчал. – Осколочников, увы, не нашлось. Минтеза с моими осколками я по запросу вашего отца отослал на Расколотые равнины.