Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 92)

– Они внушительны. Враг сможет перебрасывать лишь небольшие группы, поскольку принцип действия Клятвенных врат допускает перемещение из Шейдсмара только в самом центре платформы. Я…

– Да, – произнес Кушкам по-алетийски, делая шаг вперед и подчеркнуто обращаясь к Адолину, а не к императору, – наши укрепления внушительны. Как только ваши люди уберутся с платформы, мои войска окружат контрольное здание. Помимо этого, там будет один из имперских душезаклинателей, готовый помочь.

Душезаклинатели. Точно.

– Можно ли превратить в бронзу весь воздух внутри контрольного здания? – спросил Адолин.

– Как ни прискорбно, наши душезаклинатели на подобное не способны, – ответила Нура. – Мы многое можем превратить в бронзу, но сам воздух? Нет, увы.

Адолин кивнул. Но по зрелом размышлении он усомнился в действенности этого метода. У алетийских душезаклинателей имелись ограничения в плане доступных форм объектов. Заполнить помещение им тоже бы не удалось. Что еще хуже, от этого на самом деле не будет особого толку. Враги смогут попросту переместить металл в Шейдсмар и оттащить с дороги.

– Мы заполним здание водой, насколько выйдет, – пояснил Кушкам, – затем душезаклинанием превратим ее в бронзу. Снаружи по периметру плотно расставим солдат: если врагам все же удастся пройти, мы сможем уничтожать их в больших количествах. Если же они все равно сумеют пробиться, мы скинем масло и запечем их заживо.

– Нет, – покачал головой Адолин. – Оставьте пожар в куполе как последнее средство. Скажите, ваши солдаты часто бывали в бою?

– Это проверенные временем ветераны, – ответил Кушкам. – Они участвовали в кампании против Марата и в разрешении кризиса престолонаследия в Йезире.

– Я имел в виду, с певцами, – уточнил Адолин.

– Мы – Имперская гвардия, – заявил Кушкам. – Нам выпала честь защищать императора и столицу в течение последнего года.

– То есть ваши солдаты ни разу не имели дела с атакой певцов, – задумчиво заключил Адолин. – Мне кажется, нам стоит испробовать другую тактику. Душезаклинание не сработает, поскольку певцы могут переместить бронзу на другую сторону, а солдатам потребуется поддержка лучников. Поле следует загромоздить преградами: мебелью, металлоломом, всем, чего не жалко. Солдат разместить позади всего этого широким кольцом с пиками и баррикадами.

– Что?! – возмутился Кушкам.

Он перевел взгляд на Нуру, обращаясь к ней вместо императора, и перешел на родной язык:

– Ваше величество, это бред! Противник тотчас же использует любую преграду как укрытие. У нас в куполе идеальное открытое поле боя! Зачем его портить?

Адолин удивленно моргнул: слова расплывались, будто меняя форму, а потом достигали его сознания, как если бы их отчетливо произнесли на алетийском. Даже лучше: он понимал нюансы грамматических форм, словно являлся урожденным носителем языка. Шквал побери! Касание отца оказалось действеннее, чем ему думалось.

– Нам нужно проявить осторожность, – сказал Адолин, и вокруг собеседников появилась парочка спренов потрясения, поскольку он заговорил на чистом азирском. – Они пошлют вперед Царственных или Сплавленных, и я не полагаюсь на то, что ваши линии выстоят против такого врага. Поддержка лучников необходима, и лучше будет выставить более длинные и укрепленные линии подальше. Если ваши люди не отобьют первую атаку, это может обернуться разгромом.

– Ушам своим не верю! – возмутился Кушкам. – Вот так отказаться от идеального преимущества?!

– Это стержень Стуко, – пояснил Адолин, рискнув прибегнуть к терминологии, которую Кушкам должен был оценить. – Препятствия будут нам благоприятствовать.

– Это совершенно точно не стержень Стуко. Скорее уж стержень Харамеда. Вы оскорбляете мои войска!

– Прислушайтесь ко мне хотя бы в том, что касается огня, – сказал Адолин. – Певцы к нему устойчивее нас. Если вы превратите купол в печку, они оправятся первыми, и мы полностью его потеряем.

Командующий помедлил, всерьез обдумывая последние слова. Он заскрежетал зубами, однако ничего не возразил.

«Выходит, он все же не дурак, – отметила Майя. – Это радует».

«Согласен, – мысленно ответил Адолин. – Он просто не жил годами на Расколотых равнинах с менталитетом осадного положения».

Тем не менее азирец одарил его испепеляющим взглядом, затем посмотрел на императора. Адолин тотчас осознал ошибку. Ему ни в коем случае не следовало выдвигать аргументы при императоре, ставя главнокомандующего в неловкое положение. Надо было отвести его в сторону и высказать свои соображения, а не спорить прилюдно, на глазах правителя. Шквал, до чего же новичковая оплошность! Судя по позе Кушкама – спина прямая, подбородок вздернут, – он воспринял произошедшее как угрозу своей репутации.

– Ваше величество, – обратился Адолин к Янагону, – главнокомандующий, несомненно, всей душой предан делу обороны города. Я проявил настойчивость, чтобы узнать его мысли, но зашел слишком далеко. Я склоняюсь перед его опытом и мудростью. Давайте действовать в соответствии с предложенным им планом.

Кушкам хмуро взглянул на него.

– Хорошо, – сказал Янагон, внимательно изучая Адолина. – Нура, пожалуйста, передайте главнокомандующему, что мы доверяем его решениям.

Выслушав ее, Кушкам склонил мощную шею перед императором, кивнул Адолину и поспешил прочь: вскочил на подведенную порученцем лошадь и принялся отдавать распоряжения.

– Если бы вы настояли, я бы сделал так, как вы просили, – тихо сказал Янагон Адолину по-алетийски.

– Я понимаю, – ответил князь. – Но полагаю, он хороший офицер?

– Один из лучших, – подтвердила Нура, похлопывая пачкой бумаг по ладони. – В молодости отличился в ходе боевых действий в Йулае. Он вел наши войска в важных сражениях, последний раз всего два года назад.

– Полевой командир, которого повысили и поручили оборону столицы, – кивнул Адолин. – Я бы предпочел, чтобы он был на моей стороне. Подрывать авторитет главного начальника – не лучший способ завести друзей.

– Иные бы возразили, что при наших должностях друзья не нужны, – заметила Нура.

– А я бы им возразил, что так они нужны еще больше, – парировал Адолин и указал на солдат. – Ваши дисциплинированные войска заслуживают всяческих похвал. Если я подорву авторитет их командира, упадет боевой дух. Если Кушкам так хорош, как вы говорите, он еще пересмотрит свое мнение. – Он улыбнулся собеседникам. – Просто подготовьте мебель и лом, чтобы были под рукой, когда понадобятся.

– Адолин! – окликнул его император, переплетя пальцы рук.

Его одеяние и головной убор выглядели настолько царственно, что подчас нетрудно было забыть о наряженном в них юноше – подростке примерно такого же возраста, в каком Адолин провел свои первые дуэли как признанный поединщик.

– О чем вы говорили? – спросил Янагон. – Что-то о стержнях…

– О! Это краткие названия, описывающие первые ходы противника в «башнях», – пояснил Адолин. – Кушкам, говорят, знаток.

– «Башни»? – переспросил император.

Адолин вздрогнул.

– У вас их называют как-то иначе? – обратился он к Нуре.

– Нет, – ответила она. – Азирский термин звучит как «гунна ма» – по сути, «игра в башни».

– Никогда о ней не слышал, – сказал Янагон.

– Шквал побери! – воскликнул Адолин. – Правитель, не умеющий играть в «башни»?! Нура, чему вы его учите?

– Политической истории, устройству общества, языкам, составлению договоров…

– На поле боя от всего этого никакой пользы, – заявил Адолин. – Полевой командир обязан знать «башни».

– Прошу прощения, светлорд, – ответила Нура с ноткой веселья в голосе, – но его величество не полевой командир.

– Сейчас мы находимся на поле битвы, – сказал Адолин, обводя рукой вокруг себя, – а он является носителем верховной власти.

Он подался к императору – настолько близко, что телохранитель двинулся вперед, пока Янагон не остановил его жестом.

– Послушайте, ваше величество, – сказал Адолин. – Мы это исправим, когда покончим с войной. Пусть Нура учит вас, что говорить на совещаниях, но, если хотите освоить стратегию, я бы начинал с «башен».

– Я… был бы рад, – улыбнулся в ответ Янагон. – Спасибо, Адолин. За все. За то, что пришли сюда, хотя не были обязаны, ведь это не ваш бой.

– Ваше величество, вам доводилось слышать о подстроенном побоище?

– Так называют бой, в котором вы едва не проиграли свои осколки, – ответил Янагон. – Вас спас Благословленный Бурей.

– Если бы кто-то не встал на мою защиту и не вмешался в «не его» бой, меня могло бы здесь и не быть, – сказал Адолин. – Я тут ради вас и этого города. Обещаю.

Янагон склонил голову в знак благодарности. Адолин поклонился в ответ и удалился. Стоило ему отойти на пару шагов, как к нему кинулся крутившийся неподалеку Колот.

– Я под впечатлением, – поделился он.

– Неужели из-за плаща? – отозвался Адолин, которому очень нравилось, как накидка развевается за спиной. – Из-за плаща, да?

Колот широко ухмыльнулся. Солнечные лучи высветили темно-рыжие пятна у него в волосах.

– Я знаю азирский по верхам. Не подозревал, что вы так хорошо им владеете.

– А я и не владею, – ответил Адолин. – Отец сделал что-то, что позволяет мне так говорить. Думаю, Нура с императором сразу это поняли. Они привыкли иметь с ним дело. – Он кивнул своим мыслям. – А вот командующего придется завоевывать. Я не смогу эффективно сражаться рядом с человеком, не желающим моего присутствия здесь.