Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 85)

Азимирский купол напоминал бункер. Адолин покрутился, пристально его разглядывая, и его внимание привлекли подвешенные высоко под сводом мешки. Должно быть, с маслом, чтобы сбросить на врагов и поджечь. Это была еще одна хорошая предосторожность, как надеялись азирцы, но против певцов и она могла оказаться не столь эффективной.

«Самая важная наша задача – не дать им закрепиться внутри купола», – подумал Адолин.

В противном случае у врага появится большая оборонительная база в Азимире. Защитникам потребуются не только лучники и масло, но еще и бойцы, чтобы не дать врагу захватить здание изнутри.

«Любопытно», – прокомментировала Майя в голове у Адолина.

Она быстро менялась с момента их прибытия в башню. Судя по всему, оживший Уритиру придал ей сил, а еще укрепил то, что происходило между ней и Адолином, чем бы оно ни было. Майя сказала, что свет башни словно освежил ее, и Адолин теперь явственнее ощущал ее в своем сознании. Она могла заглядывать в Физическую реальность его глазами, даже когда он не призывал ее в виде клинка, и все легче реагировала на разговор, подчас вставляя собственные замечания.

«Ваш гердазийский генерал беспокоился о здешней обороне», – сказала она.

– Норка, да, – прошептал Адолин. – Я могу понять почему, но только если очень хорошо присмотреться. На первый взгляд задача кажется несложной. Хорошее открытое пространство для обстрела, враг ограничен пределами купола, точка входа всего одна и небольшая. Вроде бы можно выставить заслоны у дверей контрольного здания и крошить певцов по мере появления, а потом, если они сумеют вырваться из центра, запалить купол, используя масло.

«Тогда в чем же проблема?»

– Певцы идут в атаку на силе агрессии и напора, – объяснил Адолин. – Они не образуют строй. Обычно они стремительно высыпают на поле боя, сражаясь умелыми парами, обученными прикрывать друг друга. Мы зачастую превосходим их в плане тактики, но их солдаты мощнее, выносливее и живучее человека. Наша сильная сторона – крупномасштабный боевой строй. Чутье мне подсказывает, что при попытке окружить контрольное здание и драться в плотном кольце по мере их наступления они прорвутся, потому что так мы будем сражаться, как они, противопоставляя агрессии малого числа певцов малое число людей.

Лучшим способом победить певцов было встретить их крупными подразделениями пикинеров за стеной щитов. Места для этого было маловато, но Адолин считал такой план реализуемым. Особенно если нагромоздить здесь препятствий наподобие баррикад. Это поможет его людям замедлить продвижение противника.

Он снова взглянул на комнату управления. Стена круглого сооружения напоминала смотровой павильон с одиннадцатью проходами. На месте врага Адолин первыми переправил бы Сплавленных и Царственных, чтобы те снесли маленькое кольцо защитников и расчистили пространство для последующих отрядов, которые можно было бы перебросить быстрым потоком. При неудачной обороне люди рисковали потерять купол в первый же день.

«Но ведь есть огонь, – произнесла у Адолина в голове Майя. – Сверху».

– Масло, – уточнил он. – Вот только если его сбросить, мы сразу потеряем купол. Помнишь, как в прошлом году выжигали поля вдоль границы Алеткара, когда мы пытались наступать из Ничейных холмов? Это общепринятая алетийская тактика, однако певцы запросто пробежали сквозь пламя. Они для огня тоже уязвимы, но переносят его легче людей. Готов биться об заклад: если поджечь масло, купол превратится в печку и, вероятно, одна волна певцов погибнет. Однако они смогут отправить следующую намного раньше, чем у защитников появится возможность вернуться. К тому же огонь почти наверняка уничтожит балконы для стрелков. Один раз, пожалуй, пожар устроить можно. Но в таком случае мы сразу же сдадим купол окончательно, и певцы смогут использовать его как сборный пункт, чтобы затем хлынуть в город.

Он задумчиво покивал. Ключ к победе состоял в том, чтобы сдерживать противника в центре, вынуждая сражаться за каждый фут пространства купола, пока к людям не подойдет подкрепление. Враг располагал более крупными силами, но можно заставить его дорого заплатить кровью за каждый шаг и потянуть время. Припасенное масло – совершенно точно последнее средство. Тактика оборонительной осады здесь для людей не сработает, нужна тактика боя в поле с использованием пехоты. Нельзя позволить захватчикам наводнить купол, превратив его в готовый лопнуть волдырь. Они непременно найдут способ вырваться, и тогда при столь малой численности защитников город неизбежно падет.

«Думаю, ты во многом прав. Певцы… певцы используют запугивание, скорость и силу. Как тяжелая кавалерия, но в виде пехоты. Чтобы их сломить… понадобится мощная линия обороны».

– Майя, – прошептал Адолин, – по-моему, это самая длинная речь, какую я слышал от тебя за один раз!

«Тактика. Стратегия. Размышления на эту тему помогают мне сосредоточиться».

Когда офицеры Адолина вдоволь насмотрелись на поле предстоящего сражения, он направил их к выходам. Храбрец шагал рядом – его не требовалось вести в поводу.

– Что скажете? – тихо спросил Колот, подскочив к Адолину. – Тут хорошее пространство для обстрела.

– По-вашему, на какое расстояние азирские стрелки смогут бить прицельно во время сражения?

– При здешнем освещении? – уточнил Колот. – Азирцы пользуются более короткими луками в исрийском стиле. Бьют они мощно, но им недостает дальности старокровного ростового лука. Я бы закладывал сотню ярдов. Могут выжать и больше, но я бы уже не рассчитывал на точность.

Значит, если расставить войска защитников в центре вокруг контрольного здания, поддержки лучников у них не будет. Тоже важные сведения.

По периметру бронзовый купол опирался на каменные стены в десять футов толщиной, с широкими проходами внутри для телег и фургонов. Выходы азирцы перестроили: вместо обычной двери теперь требовалось проследовать боковым каменным коридором футов тридцати в длину. Посередине коридора были спроектированы изгиб и даже маленькое ложное ответвление, чтобы замедлить и сбить с толку нападающих. Сквозь врезанные в стены бойницы в каменные переходы проникал солнечный свет. Не полноценный лабиринт, конечно, всего-то с одним поворотом, но подобная планировка использовалась повсеместно для защиты за́мков.

– Ваше мнение? – спросил Адолин Колота, когда они пошли за азирскими гвардейцами по коридору.

– Сооружение основательное. И у нас мало людей. Полагаю, имеет смысл предоставить врагам биться об эти стены, пока мы будем осыпать их стрелами сверху. При необходимости я мог бы здесь месяцами держать оборону против преобладающих сил.

– Против певцов? – спросил Адолин. – Со Сплавленными, готовыми взлететь на балкон? А если они возведут туда пандусы и начнут прорываться? А если у них найдется пара-тройка Грандиозных, способных пробить дыры в куполе, или краденый осколочный клинок, которым можно прорубить новые выходы?

– Шквал! Шквал побери, вы правы. Нельзя сдавать им внутреннее пространство купола. Но как же действовать в таком случае?

– Посмотрим, что думают азирские командиры.

– Командование следует взять вам, – заметил Колот. – У вас больше опыта боев с певцами.

Адолин помотал головой, подходя к концу коридора:

– Мы здесь не главные, Колот. Мы прибыли помочь, а не командовать.

Вместе с офицерами Адолин вышел на солнце, и ветер принялся трепать его короткий плащ.

Да. Он надел плащ. Это было нестандартно. Даже немного вычурно. Но, Преисподняя, с этим мундиром плащ смотрелся хорошо, и Адолин уже добрый десяток лет хотел носить такой комплект. Далинар считал, что с обычными мундирами плащ сочетается плохо: слишком старомодно. Он ошибался. Это не старомодно, а изысканно и в классическом стиле.

В любом случае отцу казалось, что Адолин его позорит. Так почему бы не признать поражение в этом вопросе и не сделать собственный выбор?

«Плащ хорош, – произнесла Майя у него в голове. – Создает правильное ощущение».

– Ты не уступаешь ему в архаичности, – с улыбкой шепнул Адолин в ответ.

«Я солдат. Я знаю, что поднимает дух солдатам. Ты выглядишь хорошо. Это хорошо».

Каждое предложение по-прежнему давалось ей с трудом, но она прилагала усилия, как раненый боец, который заново учится ходить. Адолин чувствовал ее решимость продолжать в том же духе.

«Боюсь, Колот прав, – сказала Майя. – Рефлексы заведут ваших азирских друзей не туда. Тебе, возможно, придется взять командование на себя».

«Нет, – подумал Адолин, проверяя, получится ли отвечать ей одними мыслями. – Мы отыщем способ получше».

«Просто надейся, что данные нашей разведки точны и с врагом придет мало Сплавленных», – отозвалась она.

На выходе из коридора Адолина встретил чиновник в узорчатой остроконечной шляпе. Вся азимирская Имперская гвардия стояла во фрунт. В шеренги выстроились тысячи солдат в полной экипировке. Они носили эффектную бронзовую броню, созданную при участии имперского азирского душезаклинателя. Качественные стальные копья, мечи, а также каттари как личное оружие. Эти широкие треугольные клинки представляли собой нечто среднее между кинжалом и коротким мечом и прекрасно подходили для ближнего боя.

Солдаты являли собой великолепное зрелище. Начищенные доспехи блестели на солнце. Через плечо перекинута лента с геометрическим азирским узором – эмблемой того или иного полка, другая такая же – на щите. Шлемы украшены рисунками, которые отличались у стоявших рядом бойцов и, вероятно, являлись семейной символикой. Впрочем, у азирцев они могли означать и то, насколько хорошо каждый написал эссе и сдал экзамены при вступлении в армию. Чудной народ. Однако весьма боеспособный.