Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 70)

Что еще лучше, вскоре мимо пролетел Дрехи на доклад. Преисподняя, вот зачем у него такая обтягивающая форма? Когда он нагнулся над столом с картами, Крадунья наклонилась вбок, чтобы лучше видеть. Преисподняя!

– Этот? – подал голос Виндль. – Он же полная противоположность Сигзила. Почему вы заглядываетесь на него?

– Раз ты спрашиваешь, – ответила Крадунья, – значит у тебя вообще нет вкуса.

– Он состоит в браке, знаете ли.

– Ага, – отозвалась она, наклоняясь сильнее. – Его муж тоже огонь. Как-то несправедливо. Ты горячий, умеешь летать, и у тебя еще и муж огонь? Ветробегуны, Виндль, одно слово. Что-то в них есть. Прикинь, я ни разу не видела, чтоб один из них впечатался в стену! Даже в маленькую стеночку!

– Виндль, а у спренов бывают семьи? – тихо спросил Гэв.

– О да, бывают, ваше высочество! – ответил Виндль. – Хотя нам требуется лишь один родитель, так что многие спрены не образуют парных уз. Но подобное также не является редкостью! Случаются даже официальные браки. У меня есть мать – милейшая душа, на досуге выращивает обувь.

Гэв покивал, подтянув колени к груди, и уставился в пол.

– Моя мать отдала меня Приносящим пустоту, – тихо сказал он, – чтобы меня мучили и убивали.

Крадунья поморщилась.

– Думаю, она уже мертва, – произнес Гэв еще тише. – Мне не говорят прямо. Я слишком мал. Но мой отец мертв. Его убили, когда он пытался меня спасти…

– Это… – произнес Виндль. – Я хочу сказать… Мне жаль.

– Он был очень храбрым, – прошептал Гэв. – Я не помню, как он выглядел, но он был очень храбрым. Я был ему нужен. Он пришел меня спасти. А потом… потом его убил предатель, Вайр.

– Эй! – окликнула его Крадунья, пихнув в бок.

Гэв взглянул на нее.

Она протянула ему руку, выставив два пальца. Он медленно сделал то же, сцепив свои два пальца с ее. Их тайное рукопожатие. Тайна состояла в том, что тайные рукопожатия – глупость, но иногда они все равно нужны. В основном для того, чтобы напуганный друг почувствовал, что он не лишний.

– У тебя теперь есть место, – сказала Крадунья. – Не забывай.

Мальчик кивнул. Надо напоминать ему почаще. Как и ей иногда.

– О да! – подхватил Виндль. – У вас есть любящие бабушка и дедушка!

– Деда собирался поиграть со мной сегодня в мечи, – вздохнул Гэв, вытирая нос.

– Ну, что поделать, – произнес Виндль, – в некотором роде настает конец света. Это меняет приоритеты, надо полагать.

– Я выучусь обращаться с осколочным клинком, – сказал Гэв, и под ним лужицей пузырящейся крови проступил маленький спрен гнева. – Выучусь сражаться. А потом разыщу всех, кто делал папе больно, и убью их. Я выжгу им глаза, а когда они умрут, порублю на куски.

Он посмотрел на Крадунью и пристыженно потупился.

– Ага, всё так, – ответила она. – Я для тебя их подержу. Идет?

Мальчик снова поднял на нее взгляд и наконец-то улыбнулся – впервые за день. Да, месть – не такая веселая штука, как ему кажется, и, пожалуй, лучше бы ему все отпустить. Но ему всего пять лет. Прямо сейчас ему нужен друг, а не еще один человек, который скажет, что надо быть взрослее.

К тому же взрослость воняет. Крадунья подавила желание почесать под тканью, обернутой вокруг груди. Потом мимо опять прошел Сигзил, и она рассеянно достала из кармана очередное ребрышко и принялась его обгрызать, наблюдая за парнем.

– Как вы можете не хотеть расти, – произнес Виндль, – и в то же время по полдня пожирать глазами мужчин? Неужели не видите здесь противоречия?

– Не-а, – ответила Крадунья. – Не тупи.

– Но ваш интерес к мужчинам, очевидно, является признаком взросления. Против этой составляющей вы ничего не имеете, однако вас удручает проявление вторичных половых признаков.

– Эй, Башня! – позвала Крадунья.

Снова возник столб пляшущего света, хотя девочка знала, что другие люди его не видят. Она чуть-чуть подглядывала в другую реальность. Это было как-то связано с тем, что случилось, когда она отправилась к Ночехранительнице, этой врушке-обманщице, не сдержавшей обещания.

– Да? – отозвался Сородич.

– Все спрены Культивации такие? – спросила Крадунья. – Или это мне достался друф?

– Что такое друф?

– Он.

– У всех видов спренов, Крадунья, личности сильно разнятся, – сказал Сородич. – Выходит, тебе достался друф. Что бы это ни значило.

Она хмыкнула, оглядывая Виндля.

– Мне нравится быть друфом, – заявил тот, выпятив подбородок, хотя у него и не было настоящего тела, только лозы да голова. – Вам повезло. Думаете, любой спрен стал бы терпеть ваши оскорбления?

– Это не оскорбления, – не согласилась Крадунья. – Это дразнилки.

– Тебе следовало бы быть благодарной, – сказала башня. – Виндль прав. Довольно малое число людей удостаивается привилегии Сияющих уз.

– Ой, да что ты знаешь? – отозвалась Крадунья. – Ты вообще здание.

– И что? – спросила башня.

– И в тебе пердят люди. Примерно постоянно. Готова поспорить, половина народу в комнате делают это прямо сейчас.

– Ты же понимаешь, – заметила башня, – что являешься местом обитания миллионов форм жизни. Они существуют у тебя в кишках, на коже, повсюду.

– Чего?! – не поняла Крадунья.

– О! – вклинился Виндль. – Я об этом слышал. Микробы, точно! Мудрость Вестников. Мне говорили, что люди с очень развитым и специфическим чувством живого способны их ощущать! Миллионы крошечных существ, обитающих у людей на коже.

– Они особенно любят волосяные луковицы, – сообщила башня. – Я чувствую их на тебе, Крадунья.

Девчонка ошалело уставилась на руки.

– И да, – добавил Сородич, – они проводят там всю свою жизнь. Едят отмершие чешуйки твоей кожи. Испражняются на тебя. Ты такая же башня, Крадунья, как и я. Как и каждый человек.

– В жизни не слыхала ничего более гадкого! – Она перевела взгляд на мальчика. – Эй, Гэв! А ты знал, что на нас живут миллионы крошечных существ?

– Гадость!

– Знаю! Круто!

– Ты только что говорила, – сказала башня, – что меня не стоит слушать, потому что во мне полно пердящих существ!

– Ну и?.. – спросила Крадунья.

– И в тебе тоже! Значит, и тебя не надо слушать!

– Гэв, нас надо слушать, когда мы говорим всякое? – спросила Крадунья. – В смысле, о важных вещах.

– Конечно нет, – ответил Гэв. – Мы же дети.

Крадунья обернулась к сияющему столбу света и пожала плечами.

– Честно говоря, совершенно не представляю, почему мне вздумалось начать с тобой общаться, – сказала башня.

– Все потому, что ты почувствовала на ней касание Культивации, – подсказал Виндль, совершенно не улавливая контекст жалоб башни.

Как обычно. Такой друф!

Но ведь…

Он правда терпит Крадунью. Буря свидетельница, она б себе такого не пожелала.

– Эй! – окликнула Крадунья Виндля. – Спасибо.

– За что? – спросил он, хмурясь.