Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 72)

Итак… осмелиться ли спросить?

– Мм… что, если… он… ну, знаешь…

– Предпочитает женщин?

Ренарин кивнул.

– Тогда иди дальше, – ответил Дрехи. – Слушай, я скажу честно. Такое случается. Предугадать с точностью никто не в состоянии, а когда об этом спрашиваешь, людям порой становится неловко. Но поверь, в конечном счете лучше спросить и пережить, если ошибся.

– Не думаю, что мне это по силам, – заметил Ренарин, краснея.

Дрехи глубоко вздохнул, но возражать не стал. Он и в самом деле не намеревался читать нравоучения.

– Это глупо, – пробормотал Ренарин. – Слушатели даже не встречаются в нашем понимании.

– Они часто заключают узы на двоих на всю жизнь. Делают это по-другому, но что я до этого говорил?

– Нормальности не существует.

– Всем приходится разбираться самостоятельно, – продолжил Дрехи. – Но знаешь, однажды вечером за рагу Рлайн упоминал о том, как был в брачной форме и что вышло крайне нескладно… Мне кажется, Ренарин, все будет хорошо. Если ты готов попробовать.

– Я не смогу, – потупился Ренарин. – Правда не смогу.

Дрехи поднял руку, будто собираясь похлопать его по плечу, ведь кого-то другого такое бы утешило. Однако помедлил и лишь ободряюще взмахнул рукой. Чудесный человек, умеющий слушать. Он знал, что Ренарин не любит, когда к нему прикасаются. В данном случае Ренарин ничего не имел бы против: его устраивал физический контакт на его условиях и не устраивало, когда это происходило неожиданно. Важнее было то, что Дрехи его услышал. Ему действительно не все равно. Ренарин невольно улыбнулся.

– Ты сможешь, – сказал Дрехи. – Если не захочешь, в этом нет ничего плохого. Но, Ренарин, я знаю, что ты вышел на поле боя в Тайлене, твердо намереваясь выстоять в одиночку против превосходящих сил врага. Знаю, что ты бился с видениями будущего, разбирался в них и передавал отцу ценные послания. Знаю, что ты способен нести огромный груз, дружище. Ты это уже делал.

Улыбнувшись, он вдохнул буресвет и поднялся в воздух.

– Как я уже сказал, всего лишь опыт одного человека. Сегодня вечером в Четвертом мосту – рагу. Придешь?

– Кто готовит?

– А это важно?

– От этого зависит, стоит ли поесть заранее, – рассмеялся Ренарин.

– Готовлю я.

– Тогда приду голодным. Спасибо, Дрехи.

– Будут вопросы – задавай, – откликнулся ветробегун и взмыл ввысь, направляясь обратно на совещание.

Ренарин повернулся к Рлайну. Но тут небо потемнело, воздух почернел и мир обратился в витражи. Глис запульсировал у юноши внутри.

Они вступили в видение возможного будущего. И выглядело оно не особенно приятно.

Рлайн нашел для себя идеальную форму. Точнее, теперь для него любая форма могла стать идеальной.

В прошлом он больше всего любил трудовую форму за ее универсальность. В ней сознание оставалось ясным, что позволяло быть самим собой. Но, в отличие от боевой формы, она не давала ни высокого роста, который радовал Рлайна, ни силы мышц, ни бронированного панциря. Ему нравилось, как он выглядит в боевой форме, и такая внешность казалась самой подходящей. К сожалению, в ней он как будто чересчур… рвался драться и подчиняться. Он мог сопротивляться обоим стремлениям, поскольку форма не контролирует носителя, однако она чуть-чуть меняла ход его мыслей.

Как выяснилось, будучи Сияющим, можно противодействовать такому влиянию еще лучше. Он поднял палец, на котором расцвел спрен благоговения – парящий голубой шар. Для людей-земледельцев, обсуждавших советы Рлайна, спрен оставался невидимым. Благодаря узам с Туми Рлайн чувствовал себя самим собой независимо от формы. Туми внутри его забился в ритме радости, и Рлайн гармонично его дополнил, подпев в тон, только иначе. Туми мало говорил, но для понимания спрена не требовались слова. Для этого хватало ритмов.

Ритм Туми сменился на тревогу. Рлайн повернулся в сторону Ренарина. Он заметил присутствие юноши, только когда прилетел Дрехи. Но этим двоим, похоже, было что обсудить – наверное, политику наверху. Рлайн не стал им мешать.

Теперь же вокруг Ренарина искривился и замерцал воздух. Значит ли это, что что-то не так?

От Туми донеслось любопытство. Рлайн неуверенно настроился на тот же ритм и понял: Туми думает, что люди не заметят происходящего с Ренарином. Для этого требовалась более прочная Связь с реальностями.

– Видение, – догадался Рлайн. – Это очередное его видение?

Спрен благоговения раздулся и привлек внимание земледельцев, для которых стал выглядеть расширяющимся дымным кольцом. Рлайн дал ему спрыгнуть с пальца и распрощался с рабочими. Сквозь ряды растений он пошел к Ренарину, но тот, казалось, уставился в никуда. Рискнуть ли вмешаться?

Туми посоветовал действовать решительно, и Рлайн шагнул вперед. По щелчку, словно от внезапного удара в барабан, он оказался внутри видения. Небо над головой почернело, вокруг сгустилась тьма, как если бы в комнате приглушили весь свет, чтобы рассмотреть единственный сияющий самосвет. Из земли вырастали необыкновенные окна, будто бы сделанные из цветного стекла.

– Как красиво! – отметил Рлайн. – Но такое проявление выглядит очень человеческим. Интересно, почему Туми и Глис показывают их нам подобным образом? Это зависит от них, от нас или все вместе?

Ренарин обернулся к нему с выражением потрясения, сменившегося восторгом:

– Рлайн! Тебе их видно?

Слушатель кивнул:

– Я надеялся, что с собственным спреном сумею заглянуть в твои видения. Это…

Он осекся.

Юноша плакал.

– Ренарин, – позвал его Рлайн в ритме отчаяния, – что случилось? Я напрасно влез? Мне уйти?

Он повернулся, собираясь шагнуть наружу, но Ренарин схватил его за руку. И это было удивительно, с его-то стороны.

– Я словно вечность провел наедине с этими видениями, – прошептал Ренарин. – С того времени, когда крался по комнатам и выцарапывал на полу цифры, и до того дня, когда понял, что любовь родных способна превозмочь темное будущее. Пару дней назад я услышал, что ты связал узами спрена. И с того момента… теперь я не один.

Он потянул Рлайна вдоль ряда витражных окон, стоявших вертикально без какой-либо опоры. Слушатель пошел следом и был неподдельно заинтригован. Ренарин всегда так старался, чтобы тот не чувствовал себя лишним. Рлайн уважал других членов Четвертого моста, и больше всех Каладина, но в Ренарине было что-то особенное. Когда Рлайна отвергли спрены и он ощутил одиночество, именно Ренарин пришел его утешать. В ту минуту Рлайн убедился, что для него может найтись место среди людей, пусть и с трудом. До Четвертого моста он нигде не был своим. Эти парни, мягко говоря, вели себя небезупречно, однако доказали готовность работать над тем, чтобы у Рлайна появилось собственное место, и Ренарин прилагал для этого все усилия.

– Так что мы делаем? – спросил Рлайн, вставая рядом с ним у окна, казавшегося первым.

– Не знаю, – ответил Ренарин. – Но помни. Помни, что это может быть ложью.

– Зачем же проявлять внимание, если все может оказаться ложью?

– Потому что правда – это всего лишь сбывшаяся ложь.

Рлайн настроился на скепсис:

– Это… не имеет смысла.

Ренарин шагнул к одному из окон, и от него отделился Глис – спрен завис возле его головы в виде красного решетчатого оконного переплета, с вершины которого «капали» световые бусины, уносясь в небо. Окно изображало Ренарина сидящим на троне. Он был в старинном одеянии, напоминавшем фехтовальный костюм с юбкой, какие алети носили на тренировочной площадке.

– Это Холинар, – сказал Ренарин, – но не тронный зал. Выглядит как моя комната. Смотри, вон там на полке мои модельки.

– Модельки?

– Вырезанные из дерева фигурки, – объяснил Ренарин. – Их раскрашивают, чтобы сделать похожими на настоящих. – Он покраснел. – Я в основном покупал не животных, а рыцарей. Надо было чем-то занять время, пока Адолин тренировался. А вон там мои книги. Мне их читали каждый день по нескольку часов.

– Кладезь мудрости, – произнес Рлайн. – Так много на расстоянии вытянутой руки. Неудивительно, что ты столько знаешь.

Ренарин опять залился краской.

– Что такое? – спросил Рлайн в ритме примирения.

Неужели он сказал что-то не то?

– Это не те книги, где полно фактов или научных сведений, – признался Ренарин. – Это приключенческие истории, какие пишут для девушек. У меня их было целое собрание, к немалому смущению отца.

– Ренарин, я видел, как отец к тебе относится. Он тебя не стесняется.

– Стеснялся, когда я был помоложе. Но он тогда ошибался, наверное.

Они продолжили разглядывать картину, и Рлайн выделил беспокоившую его деталь:

– Ренарин, мне кажется, на тебе одежда певца.

Он указал на складки ткани, отметив, как они драпируют фигуру. Расцветка… узоры…

– Ты уверен? – уточнил Ренарин.