Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 69)

– Эринор разговаривал с камнями, – пояснила Дарсира. – У него сложилось впечатление, что есть тайный проход в ущелья. Мы как раз изучали этот вопрос, когда вы подали сигнал, и тут с той стороны побежали люди.

– Мы прикинули, что сцапаем их на выходе, а пока отправим подмогу вам, – продолжила Жейн. – Вы, должно быть, страшно их напугали, светлость. Они ломанулись наружу, не проверив, что там! – Она поморщилась. – Простите, мне жаль, что вас подстрелили.

– Я подставилась намеренно, – заверила Шаллан.

Она уже твердо стояла на ногах и теперь, с бегущим по жилам буресветом, ощущала даже воодушевление. Жейн подала ей сумку с кое-как завязанным ремнем. Вмятинками на коже проступал Узор, видимо последовавший указаниям Шаллан и отыскавший остальных. Она закинула сумку на плечо.

– Мм… – подал голос Узор, переползая к ней на одежду. – Я очень рад, что ты не убилась, пока меня тут не было. Я бы хотел находиться рядом в момент твоей смерти. Между друзьями так принято.

Шаллан подошла к тому месту, где исчезли Мрейз с сообщниками. Сможет ли она пройти за ними? Ее сила странно взаимодействовала с Шейдсмаром. У нее всегда возникали с этим трудности – с первых экспериментов в Харбранте.

Хотя нет, то был не первый раз…

Пока Сияющие продолжали осмотр помещения – Шаллан особенно радовал захват трофеев Иятиль для изучения, – сама она с помощью буресвета заглянула в другую реальность, мир перекатывающихся сфер и холодного солнца. Она удержалась на пороге и только смотрела, выискивая…

Три человека на запряженной мандрами лодочке направлялись к расположенной неподалеку платформе, над которой парили огромные спрены. Мрейз, Иятиль и Льеке. Одна высокая фигура, две низкорослые. Они заранее спланировали такой путь к отступлению и теперь направлялись в Уритиру. По местной ячейке был нанесен сокрушительный удар, однако они уже запустили какой-то план, связанный с Далинаром. Какую-то интригу с целью найти Ба-Адо-Мишрам, Претворенную.

Шаллан едва не попыталась уйти в Шейдсмар полностью, чего ее способности по-хорошему не должны были позволять, но что она все равно уже делала прежде. Двое уз. Два спрена. Это, шквал побери, объясняло кое-какие загадочные события ее прошлого: не она вытягивала их в свою реальность, а они в некоторой степени затягивали ее в свою.

Она поморгала, отгоняя видение. Выступать против духокровников в одиночку не стоило, однако у Шаллан возникла идея, к кому обратиться за помощью.

– Вот так и делается взрывающийся ночной горшок, – сказала Крадунья, обгладывая с кости остатки мяса.

Гавинор – пятилетний сын короля Элокара и наследник трона Алеткара – кивнул с серьезным видом. Для своего возраста он был мелким: люди часто думали, что лет ему меньше. А Крадунья – нет, потому что встречала таких детишек в сиротских приютах. Детишек, повидавших слишком много.

Они сидели вдвоем на столе напротив дверей комнаты, где Далинар, Навани и Шут втолковывали что-то Себариалю и Аладару. Когда они туда заходили, Далинар велел Крадунье не пытаться пробраться внутрь. Шквал бы побрал этого Далинара! И Шута с его дурацкой шквальной секретностью. Крадунья кой-чего знала. Она могла бы попасть внутрь и послушать важный разговор.

По крайней мере, отсюда – из зала для совещаний, где обсуждали грядущие сражения, – никто ее не вышвыривал. Она же Сияющая, первая найденная гранетанцовщица и все такое прочее. Но свой орден она не возглавляла. Этим занималась жральная Барамаз, со жральными идеальными зубами и короткими черными волосами, которые вьются ровно настолько, насколько надо. Она слишком много лыбилась. Ну да, Барамаз не наворачивалась с такой регулярностью при использовании своих способностей. Но и Крадунья в последнее время почти не наворачивалась.

По счастливой случайности мимо прошел Сигзил. Крадунья проводила его взглядом, рассеянно вынув кость изо рта.

– Вы, госпожа, часто на него заглядываетесь, – сказал Виндль, вырастая рядом с ней в виде кучи лоз.

Он был рад изменениям в башне, поскольку они позволяли ему показываться кому угодно. В последние дни он часто создавал для разговора забавную физиономию, похожую на его лицо на другой стороне. Круглое и щекастое, с усиками и глазами-самосветами, напоминавшими очки. Он, конечно, не считал его забавным. Свиньи тоже не знают, что смердят.

– Я на него не заглядываюсь, – ответила Крадунья, наблюдая, как азирец-ветробегун раздает приказы подчиненным. Такой уверенный и в то же время такой ученый. Не отмороженный громила, каких полно среди алети. У него уйма мыслей. Он умный. Не настолько высокий, чтобы выглядеть устрашающе, но достаточно, чтобы впечатлять.

– Прошу прощения, – заметил Виндль, – но вы заглядываетесь прямо сейчас.

– Как думаешь, – спросила Крадунья, – ему нравится поэзия?

– Кому же не нравится? – отозвался Виндль. – О-о, я написал семнадцать стихотворений о восхитительной природе ириальских скамеечек для ног!

– Отвянь, – отмахнулась Крадунья. – Гэв! Как ты думаешь, ему нравится поэзия?

– Я не знаю, что это, – ответил Гэв.

– Ага, – буркнула Крадунья, не сводя глаз с Сигзила, и добавила: – Я тоже не знаю.

– Как?! – поразился Виндль.

– Просто услышала это слово от девчат. Это ж какое-то дерьмо со словами!

Виндль вздохнул:

– Госпожа, пожалуйста, не используйте столь грубых терминов.

– А тот ревнитель-мечник использует.

– Зайхель – не лучший пример для подражания, – сказал Виндль и вытянулся повыше. – Вы же Сияющий рыцарь. Луч надежды для всех. Вам не следует опускаться до вульгарности. Кроме того, вы даже употребляете это слово неправильно. Оно не имеет смысла в подобном лингвистическом контексте.

– Он его так и употребляет, – пробормотала Крадунья.

Зайхель временами говорил странно. Чудно́ и интересно.

Впрочем, его никто не видел с момента нападения на башню. Должно быть, спит где-то. Он умный. Всегда как будто знает, когда кто-то собирается заставить его что-то сделать, и быстренько сматывается.

И все же Крадунье стоило быть примером для подражания получше.

– Гэв, – сказала она принцу, – забудь, что слышал от меня это слово.

– «Поэзия»? – уточнил он.

– Ну да. Оно самое. Очень плохое слово.

Гэв торжественно кивнул. Да уж, этот малыш серьезен не в меру. Весь этот год – с тех пор, как Гэва спасли из Холинара, – Крадунья настойчиво старалась с ним подружиться. К счастью, его не было в башне во время вторжения: он уезжал вместе с дедом на войну.

Он мало разговаривал. Крадунья знала по опыту, что иногда, чтобы слушать – и по-настоящему услышать – кого-то, надо быть рядом, в том числе тогда, когда он молчит. Сегодня, впрочем, он вел себя не так замкнуто, как обычно.

– Крадунья? Как ты думаешь, деда и бабуля… мне рады? Их не расстраивает, что приходится обо мне заботиться?

Крадунья не стала обнимать малыша за плечи, хотя и хотелось. Он вздрагивал, когда так делал кто-то, кроме родни, а такие штуки надо уметь подмечать. Обнимашки подходят не всем.

Но в бок она его все же пихнула.

– Они тебя любят. Родаки вечно заняты и порой забывают, что мы тоже люди и хотим что-то решать.

Гэв кивнул, глядя на закрытую дверь напротив.

– Ты пробираешься, куда тебе не положено.

– Ага!

– Это неправильно. Так делать не надо.

– Гэв, – сказала Крадунья, – иногда надо делать то, что не положено.

– Почему?

– В этом мире полно того, что вроде как делать не положено, но на самом деле норм. И полно того, чего правда-правда делать не стоит. Никто не объясняет, где что, так что приходится выяснять.

– Это трудно.

– А то, – согласилась Крадунья и оценивающе поглядела на вентиляционные отверстия на стене.

– Ты опять полезешь? – спросил Гэв. – Несмотря на то, что он сказал?

– Может, – ответила Крадунья. – С Далинаром надо быть поосторожнее. Он реально старый – в смысле, как горы или дерь… э-э… всякое. Но почему-то не втыкает, что есть вещи, которые надо делать, хотя все говорят, что это неправильно. Сечешь?

Гэв посмотрел на нее в замешательстве.

– Просто поверь, – сказала Крадунья. – О! Вспомнила! Башня, ты тут?

Спрен башни проявился рядом в виде столба света, протянувшегося от диска в полу до такого же в потолке. Спрен любил Крадунью за крутость. И ведь правда странно, что мало кто разделял это отношение.

– Что такое? – отозвался Сородич.

– Ты там не нашла мою курицу? – спросила Крадунья.

– В моих залах нет курицы, подходящей под твое описание.

– Она здесь! – воскликнула Крадунья. – Посмотри еще разок. Она красная, с клювом и перьями. И говорит всякое. Как человек.

– Крадунья, ты ее много раз описывала.

– Она была ранена и испугана. Ее забрали, пока я торчала в клетке. Тебе надо ее найти, чтобы я могла помочь.

Сородич не ответил. Эти ужасные люди, должно быть, куда-то забрали курицу. Тот мужик со шрамом и избытком улыбок. Но Крадунья ее отыщет. Рядом Виндль отрастил лозу и похлопал Крадунью по спине. Это было мило.