Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 61)
Зачерпнув деревянной ложкой из корыта, Сзет отпил чистой и прозрачной дождевой воды. Сквозь нее он вгляделся в глиняное дно: ему очень нравилось рассматривать невидимые вещи типа воздуха и воды.
– Почему ты тренируешься так усердно? – спросила Элид. – Тут же нет никого, кроме парочки овец!
– Молли нравится, как я танцую, – тихо сказал Сзет.
– Молли слепая, – возразила Элид. – Она лижет землю.
– Молли нравится пробовать все новое, – улыбнулся Сзет, глядя на старую овцу.
– Ну ладно, ладно, – отозвалась Элид, снова растягиваясь на траве и глядя в небо. – Жаль, что тут толком нечем заняться.
– Танцы – это занятие, – заметил он. – Флейта – занятие. Мы должны учиться прибавлять, чтобы…
Она запустила в него комом земли. Сзет легко увернулся, отступая. Пусть ему было всего одиннадцать, но кое-кто шептался, что он лучший танцор в деревне. Сзета не волновало, лучший ли он. Его волновало только, правильно ли он это делает. Если нет, то нужно больше тренироваться.
Элид рассуждала иначе. Сзета беспокоило то, как безразлично она стала относиться к тренировкам по мере взросления. Как будто превратилась в другого человека.
Сзет повязал свое цветовое пятно – красный платок, который носил на шее, – и наскоро пересчитал овец. Элид продолжала пялиться в небо.
– Ты веришь в истории о землях по ту сторону гор? – спросила она.
– О землях камнеходцев? А с чего бы мне в них не верить?
– Просто они такие потусторонние.
– Элид, ты сама себя послушай. Конечно, истории о тех, кто живет по ту сторону, будут потусторонними.
– Но места, где все ходят по камням… Они что, прыгают с камня на камень, не наступая на почву?
Сзет взглянул на семейный валун. Он высовывался из земли, словно уставившийся в небо глаз спрена насыщенного красно-оранжевого цвета. Цветовое пятно Рошара.
– Наверное, там больше камня, чем здесь, – предположил Сзет. – Думаю, там сложно ходить, не наступая на него. И они перестали придавать этому значение.
– Тогда где живут растения? – спросила Элид. – Все вечно рассказывают, что за горами полно опасных растений, которые едят людей. Там должна быть почва.
Может, ужасные лозы, о которых он слышал, очень далеко вытягиваются, как щупальца животного, что обитает на побережье в остающихся после прилива водоемах?
– Я слышала, – сказала Элид, – что люди за горами постоянно убивают друг друга. Никто не прибавляет, все только отнимают.
– Кто же тогда производит пищу? – спросил Сзет.
– Должно быть, они едят друг друга. Или, может, вечно голодают? Ты же знаешь, каковы люди на кораблях.
Он нервно посмотрел в направлении океана, хотя разглядеть его удавалось лишь в самые солнечные дни. Формально их семья относилась к земледельческому городку Ясногорье, расположенному на самом краю большой равнины с превосходными пастбищами. Эта часть Шиновара была не особенно густо заселена: города находились в паре дней пешего пути друг от друга. Сзет слыхал, что на севере города на каждом шагу.
На юго-востоке луга упирались в побережье. Ясногорье, а с ним и ферма семьи Сзета, находилось в почетной области вблизи камнестражнического монастыря, расположенного высоко в горах. В представлении Сзета место для жизни тут было идеальное. Можно любоваться горами и в то же время ходить к океану. Можно целыми днями шагать по степи и не встретить ни души. В начале года они пасли скот здесь, рядом с фермой. Потом перегоняли овец выше по склону в поисках нетронутой высокой травы.
Сзет присел рядом со старенькой Молли, почесывая ее за ушами, и овечка принялась тереться об него головой. Пусть она облизывала камни и ела землю, зато ее всегда было приятно обнимать. Он любил ощущать ее тепло, прикосновение жесткой шерсти к щеке, то, что она оставалась рядом, когда другие овцы разбредались.
Молли тихонько проблеяла, когда Сзет отпустил ее. Он смахнул с головы соленый подсохший пот. Может, ему и не следовало упражняться в танце так усердно, но он знал, что допустил несколько ошибок в движениях. Отец говорил, на них лежит благословение как на способных прибавлять под взглядом Земледельца. Идеальное положение. Не нужно надрываться в поле, никто не заставляет убивать и отнимать, знай себе ходи за овцами и развивай собственные таланты. Свободное время – величайшее благословение в мире. Может, потому люди с морей и стремились перебить их и украсть овец. Чужаков, должно быть, злил вид такого прекрасного места. Эти ужасные люди, словно капризные дети, уничтожали то, чем не могли завладеть.
– Как ты думаешь, – шепнула Элид, – служители монастыря выйдут когда-нибудь, чтобы сразиться за нас? Обнажат мечи во время очередного рейда?
– Элид! – воскликнул Сзет, вставая. – Шаманы ни за что не станут отнимать!
– Мама говорит, они тренируются с Клинками. Я бы хотела на такое посмотреть, подержать какой-нибудь в руках. А зачем тренироваться, если не…
– Они будут сражаться с Приносящими пустоту, когда те нагрянут, – отрезал Сзет. – В том и смысл. – Он взглянул в направлении океана. – Не говори о мечах. Если чужеземцы прознают о сокровищах монастырей…
– Ха! – фыркнула сестра. – Я бы посмотрела, как они попытаются ограбить монастырь. Я однажды видела носителя Чести. Она могла летать. Она…
– Не говори об этом, – перебил он. – Уж точно не под открытым небом.
Элид закатила глаза, по-прежнему лежа на траве. Куда она дела флейту? Если отцу опять придется делать новую… Она терпеть не могла, когда брат поднимал эту тему, и Сзет заставил себя промолчать. Он отодвинулся от Молли и посмотрел на землю в том месте, где она лизала.
И обнаружил еще один камень.
Сзет отпрянул – отчасти от потрясения, отчасти от ужаса. Камень был маленьким, всего с ладонь шириной. Он выглядывал из земли, вероятно вымытый прошедшим ночью дождем. Сзет, пятясь, прижал пальцы к губам. Не наступил ли он на него, пока танцевал? Камень лежал в утоптанной земле круглой площадки.
Что… что следует делать? Он впервые наблюдал явление камня. В других деревнях и полях камни, тщательно отмежеванные и должным образом почитаемые, лежали по многу лет.
– Что с тобой? – спросила Элид.
Он только рукой указал. Ощутив, должно быть, степень его волнения, она встала и подошла ближе. И ахнула, едва увидев причину.
Брат с сестрой переглянулись.
– Я позову отца, – сказал Сзет и побежал.
25
Осмысленная опасность
Шаллан вступила на базу духокровников и словно вернулась в воспоминание о прошлом: в вечер первой встречи с Мрейзом. Тогда она вошла в подвал здания, в котором его, по идее, не должно было быть. Сейчас, миновав вслед за Тенью прихожую, она зашагала вниз по другой высеченной в камне лестнице.
Ровные, хорошо сделанные ступени потемнели от лишайника, а по углам поросли кремом – верный признак того, что за долгие годы, пока этим местом не пользовались, сюда временами затекала вода. Тень проводил их вниз, освещая путь бриллиантом, и Шаллан задумалась о древних, создавших это место. Зачем строить что-то под землей, подвергая себя риску затопления?
Воздух здесь ощущался сырым, хотя камни влажными не были, а вскоре донесся запах благовоний. У подножия лестницы Шаллан увидела алети, шпионившую за Далинаром. Актрису, новенькую среди духокровников, которую, вероятно, заманили в их ряды так же, как Шаллан.
Она рассматривала трофеи Мрейза. Неподписанные артефакты были разложены в застекленных ящиках в маленькой комнате, каждый на своей полке, подсвеченный горсткой мелких сфер. Серебристый рог или коготь какого-то огромного зверя. Кусок светло-красного кристалла, напоминавшего оловянную соль, только более темного, насыщенного оттенка. Фиолетовое каменное яйцо, частично хрустальное, с серебряными разводами на скорлупе. Толстый, мясистый лист, пульсирующий красным и будто бы излучающий тепло. Флакон светлого песка, имевшего, как Шаллан теперь знала, весьма практическое применение.
Тайны, каждая из которых разжигала ее голод. Ей заморочили голову, наобещав гору ответов, идей, даже грез. Миры со множеством людей для пополнения ее коллекции портретов.
Тень дал новоприбывшим ненадолго задержаться и рассмотреть трофеи. Шаллан, притворяясь безразличной, прислонилась к стене и взглянула через отверстия в маске на ближайшую витрину.
В отражении в стекле она мельком заметила смутную фигуру с белыми дырами вместо глаз. Здесь была Сья-анат, одна из Претворенных. Она внимательно изучила Шаллан в ответ, существуя в этой реальности лишь в виде отражения, многозначительно улыбнулась и исчезла.
Шквал! Неужели она поняла, кто Шаллан на самом деле?
Впрочем, времени на размышления не осталось, поскольку Тень жестом призвал двоих тайленцев пройти в соседнюю комнату. Шаллан рискнула последовать за ними и закрыть дверь за собой, хотя Тень остался на прежнем месте вместе с актрисой.
Следующее помещение оказалось просторным, больше расположенного над ним здания, хотя и с относительно низким потолком. Сплошной камень, минимум мебели. Дверь, через которую вошла Шаллан, находилась в северо-восточном углу. У южной стены, футах в сорока слева, были сложены тюки с сеном с закрепленными на них мишенями. Футах в двадцати впереди семь человек столпились вокруг одинокого возвышения. Они тихонько переговаривались. У Шаллан перехватило дыхание, когда она увидела среди них Мрейза, возившегося с каким-то устройством.