Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 59)

Навани как могла успокоила Себариаля, затем уделила время великому князю Аладару и обсудила с ним положение светлоглазых. Решение Ясны освободить алетийских рабов, которое после уговоров Далинар распространил и на Уритиру, вызвало немало паники. Предполагалось, процесс будет долгим и постепенно вступит в силу при поддержке общественных систем. Ясна, как обычно, провела целое исследование. Тем не менее светлоглазые противились переменам.

– Традиции брошены на ветер, – говорил Аладар. – Устоявшийся, естественный порядок вещей попран. Как светлоглазым семьям поддерживать существование без земель и налогов? Что вообще теперь значит быть светлоглазым?

– То же, что и всегда, – ответила Навани.

– И что же именно? – спросил Аладар. – Светлость, с возведением Благословленного Бурей в ранг полноценного светлоглазого дома, а теперь и повышением до третьего дана, что насчет других Сияющих? Больше чем у трех четвертей из них глаза были темные, а теперь светлые. Полнейший хаос!

– Аладар, решением этой проблемы следует заняться после состязания, – сказала Навани, – когда наше внимание не будет сосредоточено на массовом вторжении. В данный момент мне от вас нужна работа в тылу. Проследите, чтобы снабжение поступало в соответствии с запросами военачальников. Фэн сумеет прокормить направляемых к ней солдат. Но если мы перебрасываем полки в Нарак, без должной подготовки они быстро исчерпают запасы воды. Кроме того, обязательно обратитесь к Адолину и снабдите его всем необходимым.

Статный лысый князь со вздохом покачал головой:

– Как пожелаете, светлость, но мои тревоги никуда не денутся. Эта проблема сродни бурлящему котлу. Скоро хлынет через край. Только вторжение и сдерживает.

– Понимаю, – заверила Навани. – Но, Аладар, давайте сначала позаботимся о разрешении ближайшего кризиса.

Он поклонился и отправился исполнять ее распоряжения. Королева старалась не поддаваться недовольству, а появившимся спренам раздражения велела исчезнуть. Для великого лорда Аладар был весьма разумен, он всего лишь доносил до нее настроения менее разумных великих лордов. Они составляли значимую группу, и от их внимания не укрылось, что после многолетних политических игр почти все, кто выступал против Далинара, теперь оказались мертвы. Слухи о том, что на самом деле случилось с Садеасом, не утихали, сколько бы усилий ни прилагала за кулисами Ясна, чтобы их подавить.

Да, высшие слои светлоглазых напоминали бурлящий котел.

К несчастью для них, темноглазые кипели дольше, а теперь внезапно обрели голос в лице людей, способных прогибать законы бытия. Навани подозревала, что, дойди дело до прямого столкновения, светлоглазые обнаружили бы, как мало стоят «традиции» перед лицом копившейся веками ярости.

На время она выбросила эту проблему из головы. Опасное отношение, но приходилось расставлять приоритеты. На пороге войны, в ближайшие восемь дней Навани предстояло следить, чтобы усилия всех были направлены на достижение общих целей. Она обработала еще десяток задач по мере того, как ее находили чиновники и помощники. Стоило ей обернуться, как она натыкалась взглядом на вьющихся вокруг нее спренов жизни или кружащих под потолком, а то и снующих туда-сюда спренов славы. Как будто она была какой-то шквальной героиней из глупой легенды, где вокруг юной невинной девы непременно крутилась тысяча спренов жизни или каких-нибудь еще.

Навани работала и то и дело поглядывала на дверь комнаты, где Далинар разговаривал с Буреотцом. Он всегда был честолюбив. Но это?!

«Правильно ли то, о чем он задумался? – спросила она Сородича. – Вознесение к силе Чести?»

«Кому-то рано или поздно придется это сделать, – ответил спрен. – Нельзя предоставлять силу самой себе. Иначе она пробудится».

«Почему же этого не случилось до сих пор? Прошли уже тысячи лет».

«Какова бы ни была причина, радуйся. Такие силы несопоставимы с крошечными кусочками, из которых возникают спрены. Силе Осколка нужен партнер, Сосуд. Без него…»

«Что?» – спросила Навани.

«Очень опасно. Мы мыслим не так, как люди. Отделение силы от того, кто привязан к Физической реальности… вам следовало бы такого бояться. Если я отчасти презираю вас, это не так ужасно. Если же такое отношение проявится у божественной силы… Опасно. Для всех нас».

Тон Сородича вызвал у Навани дрожь, но нужно было работать. Она заглянула к ученым, терпеливо дожидавшимся ее в соседнем помещении – одной из маленьких комнат, кольцом окружавших верхнюю площадку лифтов. Там семеро ревнителей подготовили демонстрацию эксперимента. Навани удручала мысль о том, что им потребовалось притащить все это сюда, на самый верх, но даже с возросшей скоростью лифтов ей было попросту некогда идти куда-то еще. Желающие встретиться должны были сами прийти к ней.

У дверей ее встретила Рушу в извечной серой ревнительской мантии, на лбу выступил пот. В комнате и правда было излишне жарко. Компанию симпатичной ученой, как обычно, составляли несколько молодых ревнителей-мужчин, охочих до ее внимания. На этот раз они вызвались расставить оборудование для опытов. Даже после стольких лет знакомства Навани никак не могла понять, намеренно Рушу игнорирует направленный на нее интерес противоположного пола или же просто его не замечает.

– Светлость! – поклоном поприветствовала ее Рушу. – Спасибо, что нашли время.

– Боюсь, его у меня немного, – предупредила королева. – Далинар опять ссорится с Буреотцом, и мне понадобится уйти, как только он будет готов разговаривать.

– Понимаю, светлость, – отозвалась Рушу.

Она подвела Навани к конторке, на которой были расставлены несколько фабриалей и, как ни удивительно, маленькая печка с горящим душезаклятым углем. Над печкой находился отдельный фабриаль-аттрактор, собиравший дым и невидимые ядовитые газы в сферу вихрящейся черноты, благодаря чему в комнате не витал запах гари и не требовался дымоход. В печке резвились спрены пламени – переливчатые фигурки, подражающие по форме языкам огня, а ярко-красным окрасом напоминавшие раскаленные уголья.

Возле печи располагалось более современное нагревающее устройство: крупный фабриаль на основе рубина, подобные установили во многих помещениях Уритиру. К неудовольствию Сородича, они оказались эффективнее старинных систем башни: паровых котлов в центре каждого этажа, нагревавших воздух, который затем перегоняли в конкретные помещения по запросу. Впечатляющий метод, однако простой рубиновый фабриаль-нагреватель не тратил энергию на поддержание кипения в огромных котлах сутки напролет. К сожалению, у современных фабриалей имелись другие проблемы, по крайней мере на взгляд Сородича.

– У нас было всего около суток на работу, – произнесла Рушу, – но хотелось показать вам наши успехи. Вы подали блестящую идею. Возможно, она перевернет всю науку о фабриалях! Светлость, может статься, это будет ваше наследие.

– Наше наследие, Рушу, – поправила Навани. – Работу выполняешь ты.

– Нет уж, светлость. Идея ваша. И она гениальна.

Навани продумала другое возражение, но выбросила его из головы. Шквал! Неужели она и правда растет?

– Спасибо, Рушу. Только давай не будем спешить с выводом, что мы изменили мир, спустя всего один день работы. Показывай, чего вы добились.

Рушу отщелкнула стеклянную заслонку печки. Спрены пламени задрожали от хлынувшего внутрь прохладного воздуха и продолжили игру, заскакав по горящим углям миниатюрными норками. Рушу ухватила уголек щипцами и кивнула одному из своих помощников. В нагревающем фабриале возле печки был выходной клапан: по сути, просверленная в самосвете дырочка, заткнутая алюминиевой пробкой. Помощник выкрутил пробку и открыл клапан – действие обычно крайне нецелесообразное. Известно же: стоит открыть отверстие, как заключенный в фабриале спрен пламени – ключевой элемент, обеспечивающий работу устройства, – сбежит.

Обитатель этого самосвета поспешно выбрался на пробку и тут же стал таять, возвращаясь в Когнитивную реальность. Рушу поднесла к нему зажатый в щипцах уголь. Другой ревнитель с помощью камертонов заиграл тон, который, как они надеялись, действовал на спренов успокаивающе. Спрен прекратил исчезать, перепрыгнул на уголь в руке Рушу и позволил ей вернуть его в печку.

В следующую секунду она достала другой уголь с новым спреном пламени, покрытым пылающим красным «мехом» и с моргающими светящимися красными глазками. Успокоившись от производимого камертоном звука, спрен позволил поднести себя к фабриалю. С помощью современных техник рассеивания буресвета его заманили внутрь. Наконец, заткнув самосвет с новым спреном пробкой, фабриаль перезарядили силами Сияющего и включили, чтобы он снова начал греть.

«Что за мерзость ты творишь теперь?» – спросил Сородич в голове у Навани.

«Мерзость? – откликнулась она. – Разве ты не видел, что мы только что проделали?»

«Заточили спрена, – ответил Сородич, – обрекли на муки рабства».

Навани нагнулась к стеклянной заслонке, за которой прыгали по углям спрены.

«Муки, говоришь? Скажи, Сородич, который из них побывал в заточении? Если он и мучился, я не вижу никаких последствий».

«Все равно держать спренов в таких крошечных темницах неправильно», – не отступал Сородич.

– Светлость, – сказала Рушу, склоняясь рядом с королевой и разглядывая пляшущих в печке спренов, – это в самом деле возможно. Вы читали труды Геранид и Ашира, которые я вам дала?