Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 54)
– «Четвертый мост», – подсказал Норка. – Ваш летающий корабль…
– Покроет такое расстояние за несколько недель, – пояснила Навани.
– Значит, ветробегуны, – заключил Норка. – Они способны переправить человека через весь континент меньше чем за сутки.
– А целую армию? – не сдавалась Навани.
– Понадобится максимум пара сотен, – заверил гердазиец. – Люди из моего личного войска, кого удалось спасти. Если вы подбросите нас до западной границы Гердаза, мы захватим расположенную недалеко от нее столицу и отвоюем мою родину.
Он выложил обрывок знамени на столик для закусок перед Далинаром:
– Клятва, Черный Шип.
Тот уставился на обрывок. Преисподняя! Он же сейчас скажет «да».
– Далинар, – окликнула его Ясна, – взгляни на меня.
Он отвернулся от знамени и посмотрел ей в глаза.
– Чтобы переправить отряд даже в двести человек, понадобится порядка пятидесяти ветробегунов. Ветробегунов, которые нужны для защиты того, что у нас уже есть. Их всего около трехсот! Нельзя посылать так много на подобное задание. Иначе – не сочтите за оскорбление, генерал Дьено, – ты сравняешься с десятью дурнями!
– Я поклялся, Ясна, – произнес Далинар.
– Но…
– Кто мы без нашего слова? – перебил он. – Дьено, ваши знания пригодились бы нам в грядущих битвах. Вы уверены, что должны нас покинуть?
– Да, – ответил тот. – Я выиграл для вас кампанию в Эмуле. Теперь докажите, Далинар, что вы уже не тот человек, который жег наши земли в молодости. Сдержите слово.
Далинар кивнул:
– Я выделю пятьдесят ветробегунов для выполнения этой задачи. Идите с моим благословением.
Норка забрал знамя, сжал его в кулаке, потом с благодарностью схватил Далинара за плечо. И вылетел из комнаты, не глядя на Ясну.
Преисподняя! Ей нравилось то, каким стал Далинар за годы, прошедшие со дня смерти ее отца, когда они вместе читали «Путь королей» и между ними установилась связь. Но временами эта его версия оказывалась до шквала неудобной.
Ясна задышала глубоко, чтобы отогнать проступивших под ногами спренов гнева.
– Так правильно, Ясна, – проговорил Далинар, устраиваясь на стуле. – Мы всегда должны поступать правильно. Эти ветробегуны вернутся до наступления срока и вступят в бой. В то же время мы сдержали клятву.
– Правильные действия, дядя, – парировала Ясна, – сложнее просто данной клятвы. Они зависят от того, что принесет наибольшее благо наибольшему числу людей, а для этого порой приходится принимать трудные решения.
– С чего ты взяла, что это решение не было трудным?
Их взгляды скрестились, воля против воли, пока внимание Ясны не отвлекло громкое хлюпанье. Она обернулась и увидела, что рядом стоит Крадунья, наблюдая за ней и Далинаром, как за марионетками на ярмарке. У ее ног валялся десяток палафруктовых шкурок, еще одна свисала у нее изо рта. Вышние бури! Как эта девчонка умудряется заглатывать столько еды с такой скоростью? И при этом оставаться такой пугающе тощей?
– Так вот… – сказала Крадунья. – О чем бишь мы? Собираешься заделаться богом, Далинар? Клево. Правда клево. Когда станешь, можно я кое-чего попрошу? Меня бесят пальцы на ногах. Знаешь, как только о них вспомню и задумаюсь, как они ощущаются. Сможешь исправить? А еще сделать так, чтобы каша была на вкус как мясо и наоборот.
– Постой, – не поняла Фэн. – Что?
– Каша. Должна быть на вкус как мясо.
– Почему?
– Каша липкая и мерзкая. Мясо берется из тела. Ему и положено быть липким и мерзким. Внутренности, кровь, кишки и все такое. А мясо должно быть на вкус как каша.
Девочка сплюнула последнюю шкурку, и Ясна отметила, что все принесенные Шутом закуски удивительным образом исчезли.
– В общем, это, поправь. И еще войну, смерть и все в таком духе. Ваще-то, есть куча того, что Всемогущему стоило бы исправить, а он этого не делает. Наверно, отвлекается на такую гору молитв.
– Тот факт, что он мертв, – сухо заметила Навани, – вероятно, отвлекает сильнее всего.
Далинар вдруг выпрямился на стуле и снова встал, глядя в потолок.
– Буреотец, – шепнул Айвори Ясне на ухо. – Чувствую его поблизости.
– Что такое? – спросила Фэн.
– Буреотец подслушал наш разговор, – пояснил Далинар. – И весьма недоволен. Мне понадобится пара минут.
22
В поисках третьего варианта
Каладин очутился в мире, застывшем во времени.
Первую часть Шиновара – на склонах ниже ущелья – покрывали леса. Он молча шагал вместе с Сил. Проходил мимо деревьев, которые даже не вздрагивали. По лозам, которые позволяли на себя наступить. По траве, которая лежала точно мертвая.
И в то же время в окружающей природе чувствовалась жизнь. Всюду царила яркая зелень. Но смирная. Каладин присел на корточки потрогать пучок травы, и тот доверчиво дался в руки. Выпрямившись, провел пальцами вдоль ветки – она не шелохнулась, постучал по ромбовидным листьям, отяжелевшим от воды.
Казалось, все вокруг замерло. Как будто у Каладина появился доступ к какому-то странному потоку, позволяющему остановить время и все обследовать в застывшем мгновении. Его не покидало ощущение, что стоит отвернуться, как растения в единый миг придут в движение и отпрянут от него, как расслабленные солдаты вытягиваются в струнку при появлении в помещении Далинара.
Еще здесь не было спренов жизни, несмотря на обилие растительности. Ну и чудны́е же места! Чудные и в каком-то смысле чудесные?
Каладину следовало бы чувствовать себя не в своей тарелке. Край, где тебя не боятся растения! Где не бушуют бури! Где под ногами пружинит почва, по которой топаешь с глухим звуком вместо нормального скрежета или постукивания!
Он же находил в этом поразительное умиротворение. Покой. Неужели в глубине его души дремало знание о том, что некогда люди жили в мире, где такие растения встречались на каждом шагу? А может… может, они не робкие и не глупые. Может, они смелые. По меньшей мере эти растения никогда не знали тирании бури, а потому ничто не вынуждало их прятаться. В этом была своя красота.
Задачу облегчал восторг Сил от здешних мест. Она носилась лентой света – смеялась, закручивалась, струилась – с дерева на цветок, с лозы на траву или на куст. Становясь лентой, уменьшалась до прежних размеров, но мерцала разными цветами.
Сзет поравнялся с Каладином. Оба они шли пешком, экономя буресвет. Следующая Великая буря ожидалась только через несколько дней. Каладин не слишком доверял словам Сзета о том, что в Шиноваре сферы перезарядятся, как обычно. В конце концов тот признался, что во времена его юности сферами почти не пользовались, обходясь такими опасными штуками, как свечи. Каким чудом Шиновар до сих пор не сгорел? Такое множество растений уж точно обеспечило бы уйму топлива. Соотечественники Каладина применяли свечи только в период Плача.
Сил пролетела мимо, заложив несколько петель, и умчалась в шелестящую листву. Деревья здесь были костяно-белыми с темно-коричневыми наростами. Сзета позабавил вопрос Каладина, много ли в этом краю деревьев странных цветов. Судя по всему, преобладали обычные: коричневый и зеленый.
– Я бы не удивился, – сказал шинец, когда Сил прошмыгнула в обратном направлении, – если бы она сочла эти места унылыми. Разве ей не скучно изучать растения, которые на нее не реагируют?
– Сил обожает все новое, – пояснил Каладин. – Наверное, получает массу удовольствия, имея дело с растениями, которые не успевают увернуться от ее проделок.
– Любопытно, – заметил Сзет. – У нас не принято приписывать растениям желания, мысли или намерения, как часто происходит в вашей речи. Только теперь вспоминаю, что мне странно было слышать, попав на восток, как люди говорят о растениях, будто те живые создания с собственными чувствами.
«Как неживому объекту с собственными чувствами, – подал голос меч со спины шинца, – полагаю, мне следует обидеться».
– Я и не думал тебя обижать, меч-ними, – ответил Сзет.
«Ага, хорошо! Тогда я не стану тебя убивать. Ха-ха!»
Оба Сияющих застыли на месте, оторопев от этого смешка. Дальше путь пролегал по тропинке через лес. К счастью, она не слишком заросла. Каладин попытался представить, каково было бы продираться, если бы растения переплелись и не захотели бы убраться прочь.
До сих пор у него и Сзета не было возможности поговорить толком, поскольку бо́льшую часть времени они провели в полете. Скорее всего, Каладин просто убеждал себя в этом, оттягивая неловкий момент. Как лучше всего завести речь о самом Сзете? «Послушай, мне жаль, что ты сумасшедший» – не самое подходящее начало.
Каладин попробовал иначе:
– Далинар говорит, тебе в последнее время пришлось нелегко.
– Откуда мне знать? – откликнулся Сзет.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я не размышляю, приходится ли мне «легко» или «нелегко» в какое-то время. Просто делаю, как велят хозяева.
– И тебе не хочется, чтобы было иначе?
Сзет смерил его взглядом. Каладин приблизился к низко нависшей над тропой ветви, стукнул по ней ладонью и почувствовал себя глупо, когда та не отдернулась. Пришлось поднырнуть под нее.
– Я явился сюда, – сказал Сзет, – поскольку таков мой следующий шаг на пути неболома. Мой народ и моя страна нуждаются во мне.