Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 44)

Он это понимал. Но не мог остановиться.

– Норка прав, – подтвердил Далинар. – При любом исходе Вражда сохраняет за собой земли, которые ему сдались, такие как Ири, Йа-Кевед и Марат. За нами остается то, что будет нашим к моменту поединка. Нападения на Тайлен и Азимир нельзя считать совсем уж возмутительными, однако они не выглядят разумным шагом. Зачем рисковать всем в попытке завладеть нашими опорными пунктами, когда захватить приграничные земли удастся с большей вероятностью?

– Потому что, – прошептал Шут, – если он захватит столицы, то получит королевства. Целиком.

– Постой, – произнес Янагон. – Что ты сказал?

– Недавно я понял, что мог что-то упустить, – ответил Шут, – поэтому отправил запрос одному из лучших известных мне специалистов по договорам. Зовут его Иней. Высокий такой. Размером с дом, если точнее. С острыми зубами. Большой любитель меня отчитывать, из чего следует, что его суждению можно верить. Помочь он отказался, поскольку упорно не желает ни во что вмешиваться, однако его сестра не уступает ему в уме и согласилась меня выслушать. Я зачитал ей договор, и ей понадобился доступ к своду алетийских законов. Именно этим я и занимался последние часы: читал ей законы, растолковывал их, просил у нее объяснений.

– И все это ты делал прямо здесь? – уточнила Навани. – Как?

Шут поднял повыше косточку, как будто это все объясняло.

– Основная идея в следующем: в ходе переговоров Далинар отстаивал возвращение Алеткара и Гердаза. Целиком. Затем он согласился на условие Вражды: тот может попытаться захватить другие королевства целиком. Согласно алетийскому закону, для этого ему нужно завладеть их центрами власти. И вот…

– И вот он бросает все силы на Азимир, – прошептал Янагон. – Потому что, если возьмет его, получит королевство полностью. Ты это имеешь в виду?

– К сожалению, да, – подтвердил Шут.

«О Преисподняя!» – подумал Адолин.

В зале повисла тишина.

– Он обещал мне, – прошептал Далинар, – что не станет выискивать лазейки и будет придерживаться духа договора. Тебе потребовалось часами лопатить свод алетийских законов, чтобы до этого докопаться. На мой взгляд, очень похоже на лазейку.

– Да, – согласился Шут. – Именно поэтому я идиот. Не потому, что упустил из виду тонкости законодательства, а потому, что Рейз никогда бы так не поступил. Дело не только в том, что это противоречит его природе, а в том, что он пообещал так не делать. Даже при отсутствии полноценной клятвы бог не может нарушить подобного рода обещание без серьезных последствий.

– И что? – спросил Далинар. – Я что-то упускаю.

– Как и все мы, – со вздохом сказал Шут. – Вражда воспользовался лазейкой в соглашении. Рейз бы так не поступил. Рейз не смог бы так поступить. Значит… – он обвел взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым из присутствующих, – значит, наш противник не Рейз. Мой старый враг, должно быть, мертв, а Осколок Вражды забрал кто-то другой. Мне следовало это понять, едва он начал действовать столь необычно, но теперь я в этом убедился, вслушавшись в ритмы Рошара. Друзья мои, мы боремся с врагом, которого не знаем и не можем просчитать. И кто бы это ни был, он или она гений, придумавший способ завоевать весь Рошар за десять дней.

– В общем, – сказал Схоб, забившись вместе с Шаллан и Газом в нишу на третьем этаже, – гляньте-ка вот на это.

Шаллан и Газ сменили лица. Все трое теперь выглядели как рабочие-гердазийцы. Газ даже надел на палец настоящую национальную зажигалку и маленький кремень, чтобы имитировать ее использование. Схоб высморкался, потом разложил на полу несколько листов бумаги. Здесь было тише и не так людно, хотя звуки из атриума все равно долетали.

– Я приглядывал за куском вокруг атриума, – продолжил Схоб. – Как вы велели. Засек кралю, которая шпионила за Далинаром, пока он болтал с какой-то макабаки. Вот эта из духокровников.

Шаллан взяла лист – портрет невысокой алети или веденки, которую Шаллан никогда не встречала, однако Хойд определил в духокровники. Внизу он приписал: «Бывшая актриса, завербована недавно».

Актриса, значит. Шаллан рассудила, что подобный выбор объекта вербовки едва ли можно счесть необычным для тайной организации.

– Ты к ней кого-то приставил? – спросила она.

– Дарсира висит на хвосте прям щас, – ответил Схоб, опять вытирая нос.

Он вечно жаловался на тот или иной недуг, хотя ни один не был в действительности настолько изнурительным, как ему мнилось. Тем не менее в своем деле он был хорош. Надежная зацепка.

Духокровники часто обустраивали, а потом покидали базы. Кроме того, они виртуозно отрывались от хвостов, но новобранец – другое дело. Может оказаться слабым звеном.

Схоб прислонился к стене, жалуясь на боль в животе, пока Шаллан взялась еще раз рассмотреть рисунок. Она заметила татуировку, проглядывающую сквозь рукав на свободной руке женщины. Портреты у Хойда выходили великолепные.

Шаллан потерла запястье, куда отказалась наносить такую же татуировку. Полистав рисунки, она вытащила портрет Мрейза: высокого и элегантного, покрытого шрамами и гордого этим. Она не испытывала к нему ненависти. Со всеми его угрозами и манипуляциями он был слишком сложен, чтобы его ненавидеть. Шаллан ощущала смесь досады и зависти, приправленную горькой грустью при мысли о том, что могло бы быть.

Ей предстояло его убить. Как убила Тин. Как убила отца. Но это не доставит ей удовольствия.

На следующем рисунке была Иятиль в извечной маске. Даже ее изображение тонуло в тенях, и Хойд отметил, что не часто ее видел. Дальше шли двое новоприбывших – убийцы, явившиеся с родины Иятиль. Они носили деревянные маски, раскрашенные таким образом, что их обладатели выглядели безликими. Одни контуры и линии, не люди, за исключением глаз, смотревших сквозь прорези, и едва заметных внизу ртов.

Пока Шаллан изучала портреты, мимо прошел солдат и посмотрел в их сторону. Газ незаметно повернул один лист так, что его стало лучше видно, только на нем вдруг оказалась изображена полногрудая женщина в чем мать родила. Шаллан покраснела, помимо воли приманив спрена стыда. Солдат со смешком пошел своей дорогой.

– Газ! – прошипела Шаллан.

– Что? – спросил он. – У вас есть объяснение получше, зачем кучке подметальщиков пялиться на бумажные страницы?

– Где ты вообще взял эту картинку?!

– Сам нарисовал, – ворчливо ответил Газ. – Вы сказали брать уроки живописи. Для хорошего светоплетения надо как следует изучить строение мускулатуры.

– Конечно! – откликнулась Шаллан, вспомнив некоторые эпизоды своей юности, и отогнала все того же спрена стыда в форме красного лепестка. – Но мои натурщицы никогда не были настолько… мм…

– Кажись, у меня с сердцем беда, – проговорил Схоб, уже успевший улечься на спину и закрыть глаза. – Кажись, не бьется. Не чую его. Эт нормально?

Шаллан не придала словам Схоба особого значения: он излишне драматизировал в своей манере.

Газ встряхнул лист, и фальшивое изображение исчезло, снова открыв портрет духокровника.

– Хотите, я позову вас на следующий сеанс живописи?

– Нет, шквал побери! – отрезала Шаллан, по-прежнему заливаясь краской. – На натурщиков не предполагается пялиться. Это непрофессионально.

– Думаю, те дамочки и парни не против, – заметил Схоб. – Учитывая другую их работу.

Шквал! Ей и правда надо бы позаниматься анатомией.

Шаллан выкинула эту мысль из головы, поскольку Схоб со стоном сел и помахал мигающим даль-пером с сообщением от Дарсиры. Они молча сосчитали вспышки, чтобы расшифровать.

«Новое укрытие духокровников обнаружено. Нарак. Веду наблюдение».

– Нарак? – тихо произнес Газ. – Зачем так далеко?

– Башня пробудилась, – сказала Шаллан. – Останься они ближе, вероятно, Сородич смог бы определить для нас их местоположение.

– Ударим по ним боевым отрядом? – спросил Газ. – Соберем войска, применим парочку ветробегунов с пользой в кои-то веки?

– Отряд соберем, – ответила Шаллан. – Адолин должен раздобыть для нас разрешение. Однако от удара будет мало проку, если не знать наверняка, что Мрейз и Иятиль внутри. Кроме того, как я уже говорила, надо выяснить, что они замышляют.

– А это значит… – сказал Газ.

– Да, мы привлечем боевой отряд, – заключила Шаллан, – но сначала проникнем на их базу.

Газ кивнул, собрал рисунки и двинулся прочь. Схоб опять улегся и уставился вверх. Шаллан всегда считала его ужимки нелепыми, но сегодня… сегодня засомневалась и постучала по его ноге.

– Эй, – тихонько окликнула она, – ты там в порядке?

– Наверно, да, я знаю, – ответил Схоб. – Знаю, эт все тока в моей башке, то, что я чую. Так что, видимо, да. Эт все не по-настоящему.

Шаллан вдруг почувствовала себя виноватой. Раньше она отмахивалась от его поведения, считая его глупым. Мало ли людей назвали бы ее проблемы «глупыми»?

– Слушай, – сказала она, – если ощущается как настоящее, этого уже достаточно. То, что происходит у нас в голове, может быть самым важным в нашей жизни. Любовь существует у нас в голове. Уверенность. Принципиальность. Все это мы выдумываем, но менее важным оно от этого не становится.

Схоб сел:

– А то, что я все время плохо себя чувствую? Эт хорошо, как любовь и принципиальность?

– Пожалуй, нет, – ответила Шаллан. – Но то, что это только у тебя в уме, не значит, что нам не следует обращать на это внимание. Чем тебе помочь?