Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 31)

– Обещай.

Он вздохнул:

– Я не могу обещать, чем обернется будущее.

– Каладин, реальность прогибается под тебя. Так всегда было. Обещай мне. Если будет обещание, мы сможем сделать так, чтобы оно исполнилось.

Он посмотрел ей в глаза и сказал:

– Стаканы. Шутки. Смех. В конце. Обещаю.

Кивнув напоследок, Шаллан направилась вслед за Адолином, пока Каладин наскоро прощался с Дрехи.

Ветробегун с оруженосцами оторвались от пола и обогнали Шаллан с Адолином на пути к зданию управления в центре платформы.

Там Шаллан призвала осколочный клинок и…

И это оказалась Кредо.

Светоплетельщица замерла, ощущая отголоски потери, но затем и примирения. Она взглянула случившемуся в глаза. Она способна смотреть ему в глаза. Она услышала тихое жужжание, идущее с подола ее плаща. Узор комментировал своим характерным гудением. Два осколочных клинка.

– Адолин, – окликнула Сияющая, держа в руке изукрашенное оружие, – существуют ли стойки для фехтования сразу двумя осколочными клинками?

– Разумеется. Но все они практически бесполезны.

– Вот как.

– Эффективным может быть сочетание меча и ножа, – продолжил Адолин, – и я слышал аргументы в пользу применения двух коротких мечей. Но даже это, на мой взгляд, скорее эффектно, чем практично. Второй меч попросту не дает особых преимуществ по сравнению со щитом или же двуручным хватом одного меча. К тому же когда дело доходит до длины и размеров осколочных клинков… В общем, Сияющая, по-моему, нам еще есть над чем работать и с одним мечом.

Она кивнула. Однако что он сказал насчет меча и щита? Она решила поразмыслить об этом, когда будет покончено с текущими делами. Пока же она шагнула вперед и вложила Кредо-клинок в замочную скважину в стене маленького контрольного здания. Дрехи, обновлявший запас буресвета, кивнул, и она прокрутила внутреннюю стену круглой комнаты, запуская устройство. В кольце света они появились на холодном…

…на удивительно теплом…

…плато вокруг Уритиру. Сияющая нахмурилась, выйдя на влажный, уютный теплый горный воздух. При глотании не заложило уши, как обычно случалось при возвращении в Уритиру. В мгновение ока вернулась Шаллан. Что случилось с давлением? С температурой? Здесь стояла ночь, но вся башня сияла. В окнах сверху донизу горели огни, источая чистый ровный свет. Цвет непривычный. На оттенок зеленее буресвета.

Подсвечен был и путь по основному плато к башне, величественный вход в которую сиял, как сами Чертоги Спокойствия. Даже резьба по камню казалась ярче. Шаллан покидала город, напоминавший опустевшую раковину какого-то животного. Теперь животное вернулось, и Уритиру вновь ожил.

Ветробегуны взмыли в небо, оставляя за собой буресветный след. Они сообщат новости узокователям и генералам.

Адолин подошел к жене, ведя Храбреца в поводу.

– Через пару часов состоится совещание монархов.

– Через пару часов? – удивилась она. – Я думала, его созовут немедленно.

– Это и есть немедленно, – усмехнулся Адолин. – Надо же всех поднять с постели. Мы успеем быстренько переодеться и перекусить, может, даже вздремнуть.

Шаллан кивнула, направившись вместе с ним к краю широкой круглой платформы – продолжения Клятвенных врат. Она собиралась с духом. С приближающейся армией разберутся монархи и узокователи. Ей же нужно собрать остававшихся здесь светоплетов и придумать, как управиться с Мрейзом.

Стоя у края купола, накрывающего азимирские Клятвенные врата, Каладин наблюдал, как Шаллан с Адолином идут к центру, держась за руки.

Кто бы мог подумать, что его сердце будет разрываться от мысли о разлуке с парочкой светлоглазых? Один из которых к тому же сын короля, а другая отвергла его ухаживания. Он провожал их взглядом, чувствуя…

Облегчение?

Шквал! Вот, значит, как работают его эмоции, когда голова их не подводит?

– Что такое? – спросила Сил.

– Просто вспомнил, как сох по Шаллан до ее замужества.

– Тебе больно видеть их вместе?

– Где-то в глубине саднит немного, – признался он. – Скорее из-за отказа, ведь никто не любит быть отвергнутым. Но шквал побери… я же рад, что все сложилось именно так.

– Потому что они друг друга любят? – спросила Сил.

– Да. Они же мои друзья, я желаю им счастья. Но дело не только в этом. Я пытаюсь представить себя с Шаллан, и меня не покидает мысль, что наши с ней неврозы опасным образом подкармливали бы друг друга. Моя тоска, когда я ухожу в себя, подпитывала бы ее чувство брошенности. Ее саморазрушение будило бы во мне панику оттого, что я не в состоянии помочь. – Он посмотрел на Сил и улыбнулся. – Не обязательно было бы именно так, конечно. Я видел, что общение с людьми, которые на собственном опыте знают, каково это, когда разум тебя подводит, может быть полезно. Возможно, мы как-нибудь и разобрались бы. Но прямо сейчас я рад, что не пришлось проверять. Рад, что у нее есть Адолин. Он тот, кто ей нужен.

– А что нужно тебе? – тихо спросила Сил.

– Все заботишься обо мне?

– Вообще говоря, это моя единственная задача.

Каладин глубоко вздохнул:

– Видимо, отчасти смысл нашего путешествия в том, чтобы это выяснить.

Клятвенные врата полыхнули светом. Шаллан и Адолин вместе с Дрехи и его оруженосцами покинули Азимир.

«Далинар хочет видеть меня в числе претендентов на престол, – лениво подумал Каладин. – Кем тогда я буду считаться Адолину и Ренарину? Братом?»

Шквал! Судя по тому, что ему известно о наследовании и генеалогии у светлоглазых… да, они станут братьями. Всегда практичные в подобных вопросах алети не делали различий между родными и приемными наследниками – точно так же, как поселившийся в королевстве или проживающий на завоеванной им территории становился алетийским подданным независимо от происхождения.

Каладин неумолимо приближался к смерти, потеряв единственного брата. Потом у него появился Четвертый мост и ребята из военных лагерей. Теперь же у него больше братьев и сестер, чем он в состоянии сосчитать.

Они с Сил покинули Клятвенные врата по удивительно длинному коридору – каменное основание купола было толстым – и встретили Сзета в боковой комнате для ожидания. Все трое взлетели высоко над бурей. Им предстояло скользить над ней, где буресвет постоянно обновлялся, но в то же время ветер хлестал уже не так яростно.

Впитав силу бури, Каладин засиял буресветом и ощутил…

Удовлетворение.

– Мы славно потрудились, Сил, – сказал он. – Я горжусь тем, что мы помогли создать и защитить. Я никогда до конца не отпущу Тьена или Тефта, но я горжусь собственным ростом.

– Ты говоришь так, будто подводишь итоги, – заметила Сил, паря рядом. – От тебя весь день такое ощущение, даже до разговора с Шутом.

Она подлетела ближе:

– Это из-за Ветра?

– Отчасти, – ответил Каладин. – Но, Сил, знаешь, я не волнуюсь. Мы это переживем. Что бы там ни говорил Шут. – Он решительно кивнул. – Мы еще пропустим тот стаканчик с Адолином и Шаллан.

Он протянул Сил руку, и после краткого колебания та взяла его ладонь.

Вместе с летящим позади Сзетом они вырвались вперед, к буревой стене, и слились с ветрами, устремившись на запад.

Интерлюдии

Калак – Вражда

И-1

Калак

Калак заперся в своем надежно защищенном доме в Стойкой Прямоте. Трижды перепроверил замки, вздохнул и прикрыл глаза. Сияющие отбыли.

Он выживал до сих пор, избежал стольких опасностей, но на этот раз, казалось, побывал даже меньше чем на волосок от гибели. Его не покидала мысль, что близится срок расплаты за такую пугающе долгую жизнь.

Даже столько времени спустя он не хотел умирать.

Тяжело дыша, Калак прижался спиной к двери. Может, надо было отправиться вместе с ними? Стоя с закрытыми глазами, он попытался вспомнить того, кем он был когда-то, героя, сражавшегося тысячелетия напролет. Прошедшая жизнь виделась размытым пятном, серо-коричневой мутью, свеженарисованной картиной, побывавшей в буре. Ныне он ощущал лишь панику, нерешительность и всесокрушающую тьму. Она всегда оставалась рядом, вечно угрожала ему. Если бы не Ишар, который частично ее сдерживал, она бы давно уничтожила его.

Но он выжил. Выжил.

Что, если духокровники пошлют кого-то еще? Тайдакар хочет до него добраться. Тайдакар, Вестник из иного мира, создание изобретательное и безжалостное.

«Надо спрятаться в другом месте, – подумал Калак. – Да. Соберу вещи и… и пойду».

Он поспешил в кабинет, распахнул дверь и шагнул внутрь.

В ту же секунду его крепко схватили и туго обмотали, словно две руки, шторы на окне у входа. Их обрезали, придав им странную форму. Что это? Какое-то умение камнестражей? Калак запаниковал, но ткань сама по себе набилась ему в рот. Она спеленала его, подобно удаву из прежнего мира, завязалась узлом вокруг, притиснула к стене.