Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 29)
Адолин с Храбрецом спланировали вниз под управлением ветробегуна Шиосака. Вороной ловко приземлился и загарцевал по каменной платформе Клятвенных врат, словно на параде. Шаллан задумалась, доводилось ли ей прежде видеть, чтобы ришадиум – тяжелый боевой конь с подобными кузнечным молотам копытами – гарцевал.
Саму ее заботливо опустил на платформу Дрехи, и к ней вернулся вес: одежда опала и расправилась, сапоги надежно опирались на камни. Шаллан распустила растрепавшийся пучок, и из ее одежды со стуком выпало несколько бусин. Странно. Она-то думала, они все высыпались за два часа полета против ветра.
Она направилась к стражникам, и бусины покатились следом.
Шаллан замерла. Бусины, заметив ее пристальное внимание, заскакали на месте.
Это что… иллюзия? Шквал! Ей ужасно не нравилось задаваться подобными вопросами, но делала же она в прошлом вещи неосознанно.
Адолин спешился и нахмурился, разглядывая бусины:
– Что с ними не так?
Опустившись на колени, Шаллан подобрала одну и уловила образ крыши. Нет, сводчатой пещеры. Нет, длинной, узкой комнаты. Нет, кубка, стола… Образы стремительно сменяли друг друга.
Бусина превратилась в маленький цветной вихрь.
Спрен творчества?! Всю дорогу через Шейдсмар они попадались ей в сумке, а теперь… что?
Рядом неуклюже приземлился Узор. Выпрямившись, он переплел длинные пальцы и изучающе уставился на бусины. Голова его двигалась и меняла очертания. Сзади к нему подошла Кредо, хотя и не проявляя особого интереса к тому, чем они занимались. Просто следовала за толпой, как раньше Майя.
– Что мы делаем? – спросил Узор. – Таращимся на спренов творчества? Я люблю таращиться. Возникает ощущение, будто у меня есть глаза.
– Постой, – сказала Шаллан. – Спрены творчества могут выглядеть как бусины?
– Да, они коварны, – подтвердил Узор. – Постоянно прикидываются чем-нибудь. Мм… очень коварны. Хорошие обманщики. Впрочем, здесь большинство предметов из твоей реальности выглядят как бусины. Спрены творчества пытаются стать этими предметами, путаются и превращаются в вихри из света. Или просто… становятся бусинами.
Шаллан подобрала еще одну бусину, и та запрыгала у нее в ладони, словно непоседливый ребенок. Она была готова поклясться, что услышала, как голосок в ее голове произнес: «Шаллан!»
«Шаллан!»
«Шаллан!»
Вокруг ее ног скакали другие бусины, время от времени превращаясь в цветовые вихри. Значит ли это?..
Подбежал Дрехи:
– У нас проблема.
– Серьезнее приближающейся армии? – спросил Адолин.
– Возможно, связанная с ней.
Они подошли к стражникам, которых возглавлял азирец в полном воинском обмундировании, включавшем кушак с затейливыми яркими узорами. Он не отдал честь: азирцы салютуют только входящим в их структуру командования, однако поприветствовал Адолина и Шаллан почтительным кивком.
– Дело в них, – пояснил азирский солдат, взмахом руки указав на парящих над головой огромных спренов. – Они пропустили нас в Шейдсмар, но теперь отказываются со мной говорить.
Гигантские спрены были душой Клятвенных врат, самим механизмом, делающим возможным перемещение в Шейдсмар и обратно или между разными точками на планете. Такая пара имелась у каждых врат, и степень отзывчивости у них сильно разнилась.
– Спрены? – переспросила Шаллан.
Выйдя на середину платформы, она запрокинула голову и закричала:
– Спрены! Я здесь по распоряжению узокователя!
– Которого? – прогремел черный спрен.
Которого? Ах да, Навани же.
– Обоих! – прокричала Шаллан. – Нам необходимо переместиться в Физическую реальность.
– Мы вас переместим, – ответил спрен. – Пока что.
– Пока что? – переспросила она. – Почему только пока?
– Мы меняемся, – сказал спрен. – Мы решаем.
Меняются? Шаллан ощутила укол тревоги.
– Дрехи, мне нужно наверх.
В следующее мгновение Шаллан с Дрехи воспарили на уровне глаз смоляно-черного спрена. Светоплетельщица зависла головой вверх в колышущемся плаще. Даже голова гигантского спрена была больше ее. Белый спрен за ее спиной глядел вдаль поверх бусин. Туда, откуда шла армия.
Насколько удавалось судить, это были преображенные спрены чернил. Как и встречавшиеся Шаллан маленькие спрены чернил, паривший перед ней глянцево блестел, перламутрово переливался, словно масляная пленка на воде. Местами лицо спрена под этой пленкой меняло цвет с угольно-черного на кроваво-красный, напоминая включения в самосвете.
Здесь побывала Сья-анат.
– Вас испортили, – прошептала Шаллан. – Стража должна была следить за этим. Защитить вас или поднять тревогу…
– Для тревоги не было повода, – ответил спрен, понизив голос, чтобы не оглушить собеседницу, хотя она все равно сотряслась всем телом. – Я принял решение. Как и мой товарищ. Мы готовы к свободе.
– К свободе? – переспросила Шаллан.
– Нас ждет нечто новое. Не Вражда. Не Честь. Свобода.
Шаллан с леденящим ужасом почувствовала, как кусочек головоломки встал на место. От большой армии в Шейдсмаре не будет никакого толку, если она не сможет попасть в Физическую реальность. Положение станет по-настоящему опасным, если она хлынет из портала и захлестнет Азимир – сердце одного из сильнейших государств коалиции.
– Певцов вы пропустите? – спросила Шаллан.
– Вас же пропускаем.
– Мы ваши друзья.
– Я вас не знаю, – сказал спрен. – Вы мне не друзья – вы мои угнетатели. Теперь же я обретаю свободу. Идите. Мы переместим вас, а когда прибудут певцы, переместим и их. В этом состоит освобождение.
Шквал! Шаллан не знала, как реагировать. Если этот спрен добровольно согласился испортиться… Но то же произошло и со спреном Ренарина, а он по-прежнему им помогает. Ведь так? Кроме того, она не могла не проникнуться сочувствием к спрену, ощущавшему себя запертым в ловушке. Это чувство ей было знакомо.
– Мне жаль, что с вами так поступили, – сказала Шаллан.
– Я согласился, – ответил спрен. – Сначала на узы, теперь на освобождение. С тем, что было, покончено. – Он помедлил. – Так лучше для всех нас. Иди на ту сторону. Оставь меня.
Шаллан прикинула, не попытаться ли переубедить спрена, но поняла, что задача ей не по плечу. Нужно добраться до Далинара, Навани и Ясны. Они лучше разберутся с тем, что делать с прихотями неожиданно проявившего враждебность спрена. Каждая минута промедления в Шейдсмаре повышала риск: если их компанию захватят в плен или убьют, новости умрут вместе с ними. Шаллан кивнула Дрехи, и они спустились.
– Этих двоих коснулась Сья-анат, – шепнула она Адолину. – Надо идти на ту сторону прямо сейчас, пока они еще готовы нас пропустить.
Все сбились в кучу, включая стражников-азирцев, которым Адолин рассказывал о приближении армии. Убедившись, что все ветробегуны касаются камня, Шаллан дала сигнал к переходу. Полыхнул свет, и люди тотчас оказались в маленьком темном помещении. Нахлынули ощущения реального мира. Пьянящие ароматы специй, которых так не хватало в походных пайках. Внезапное отсутствие стука вездесущих бусин. Зато скрип деревянных настилов, звук шагов, а где-то вдалеке – вой ветра. Шум Великой бури, грохот ливня. Шаллан сочла эти звуки поразительно прекрасными. Как старая знакомая мелодия. Все вместе напомнило о том, до чего Шейдсмар чужд ей. И до чего причудлив человеческий разум, способный на краткое время счесть тамошнюю обстановку естественной.
Шаллан раскинула руки в стороны, вдыхая полной грудью воздух привычного мира… и вокруг нее откуда ни возьмись из тумана соткался красный доспех. Смял, а местами даже порвал ее длинный плащ. Заковал руки, больно вдавив сумку в ребра, и обхватил голову шлемом, вжимая волосы в череп и кое-где натягивая пряди.
От неожиданности Шаллан ахнула, и часть ее сознания запаниковала, по ошибке приняв появление тесного доспеха за чье-то нападение. Потом она услышала еле различимые голоса фрагментов брони.
«Шаллан!»
«Шаллан!»
«Шаллан!»
Ликующие, возбужденные. Выходит, какая-то произнесенная в Шейдсмаре правда сработала. Шаллан достигла Четвертого Идеала – скорее всего, когда столкнулась с Вуалью или же когда произнесла Слова, дополнившие те откровения.
Глаза Адолина широко распахнулись. Он осклабился, как мальчишка, и вокруг него вихрем синих листьев закружили спрены радости. Дивно! Разумеется, ему не могло не понравиться.
К счастью, на выручку пришла Сияющая.
– Можно что-нибудь сделать с волосами и сумкой? – спросила она, обращаясь к доспеху.
В ответ пришел испуг. Доспех был… новым. Эти спрены никогда раньше не бывали доспехом и имели смутное представление о том, что делать дальше. Сияющей пришлось послать им четкий мысленный образ, в котором воротник расширялся, а затем исчезал шлем, чтобы можно было высвободить волосы и рассыпать их по плечам. В разумности доспех уступал Узору, но очень хотел сделать хозяйке приятно. С помощью надлежащей визуализации ей удалось заставить его исчезнуть и появиться снова таким образом, чтобы сумка осталась снаружи.
Увы, тут же лопнул ремень. Сияющая ухватила его, а доспех словно бы задумался. Затем одна секция опять расточилась и сформировала что-то вроде металлического внутреннего кармана, куда бы поместилась сумка.