Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 172)
Царственные. Как?! Как враг притащил сюда эти подкрепления? Они не могли дойти пешком из Алеткара. Путь оттуда составлял сотни миль. Небесные и неболомы были слишком заняты боем, чтобы кого-то переносить.
– Я не понимаю, – произнес Лейтен, едва слышно из-за грома. – Сиг, это же должно быть невозможно!
– Может, это светоплетение… – предположила Вайс.
До вступления в ветробегуны эта невысокая, темноволосая женщина работала швеей.
– …масштабное представление, чтобы напугать нас.
– Насколько нам известно, Масочники не способны творить огромные светоплетения такого размаха, – ответил Лейтен. – В основном они меняют только собственные черты.
– У нас есть свидетельства того, что Небесные порой накладывают на других слабые сплетения, – сказал Сигзил, – хотя на это быстро тратятся их силы. Масочники могут быть способны на что-то аналогичное. Но думаю, в данном случае это маловероятно.
– Я… согласна, – шепнула Вьента. – Сигзил, ни одна приходящая мне в голову гипотеза этого не объясняет. Разве что…
– Что? – прошептал он.
– Разве что они додумались до инозвания.
Преисподняя!
– Я наверх, – сказал Сигзил.
– Наверх? – прошипел Лейтен, хватая его за плечо.
– Видишь свет посреди армии? Мне надо понять, что это, но под таким углом не разглядеть. – Он бросил взгляд в небо. – Молнии всех слепят. Меня будет до шквала трудно заметить, если я поднимусь высоко.
Лейтен, поразмыслив, кивнул и выпустил его плечо. Скорее всего, он хотел настоять на том, чтобы составить Сигзилу компанию, но понимал, что это удвоит вероятность быть обнаруженными.
– На всякий случай готовьтесь уходить, – сказал Сигзил спутникам.
Он отлетел на несколько сот ярдов назад и взмыл в небо, сделав то, на что они редко решались: подобрался к самой гряде туч, рябивших от красных молний. Чтобы не попасть под удар молнии, он двигался быстро, плотно запахнув плащ и сплетя себя с севером, где собиралась армия. Непрестанные вспышки над головой казались глазами Вражды, но Сигзил твердо сказал себе, что ничего подобного нет. Вражда не может направлять свой взгляд сразу всюду. Многое ускользает от его внимания.
И конечно, если бы он увидел Сигзила, реакция последовала бы незамедлительно.
В центре армии зияла дыра в земле: широкое кольцо фиолетового света, середина которого провалилась, будто в яму. Оттуда выпрыгивали солдаты, вылетая из дыры. Их подхватывали товарищи и помогали утвердиться на ногах при приземлении.
– Шквал! – прошептал Сигзил. – Ты была права. Это Иноврата, как я понимаю?
– Да, – шепотом ответила Вьента. Она появилась перед ним в ворохе развевавшейся одежды, напоминавшей стирку на веревке. – Есть всего пара вариантов, как такое оказалось возможно.
– И как?
Подобная сила давным-давно сотворила Клятвенные врата, привела людей на Рошар. Несмотря на годы попыток, Ясна не смогла разобраться в ее механике, и расспросы Вестников не помогли. Сплавленным, по идее, недоступны столь крупномасштабные проявления подобных способностей.
– Это должно означать, – проговорила Вьента, – что враг вновь напитал силой Дай-Гонартис, чего, как мы все думали, он никогда не сделает. Настолько за пределами разумного, что такой вариант и рассматривать не стоило. Она желает разрушить и сжечь этот мир. Это очень плохо, и все же я надеюсь, что дело обстоит именно так, потому что, если это не она, тогда выходит, что враг завладел инозвательским Клинком Чести.
– Шквал, – прошептал Сигзил под весьма уместный рокот грома.
– Если бы мы могли поэкспериментировать с силой… – прошептала Вьента. – Мы двое. Все время мира и один инозватель.
– Посмотреть, удастся ли создать вечный двигатель… – проговорил Сигзил. – Посмотреть, существуют ли пределы скорости и расстояния…
– Столько всего неизученного!
В редкую минуту ее развевающаяся одежда открыла лицо, и Вьента улыбнулась ему.
К сожалению, им по-прежнему требовалось сражаться в войне. Сигзил воспользовался подзорной трубой, надеясь высмотреть Клинок Чести или признаки присутствия Претворенной. Он заметил любопытного Сплавленного: высокого, стоявшего отдельно от всех. Его тело было слишком серебристым для естественного. Он опустился на колени у края широкого портала в земле.
Из дыры рядом со Сплавленным выпрыгнула фигура. Человек с каштановыми волосами с примесью черных, в черном мундире и со знакомым Клинком Чести в руках. Когда он посмотрел вверх, Сигзил мог поклясться, что его глаза светились фиолетовым. Словно… словно камни, наполненные пустосветом.
Сигзилу эта фигура была слишком хорошо знакома. Моаш. Бывший друг.
Убийца Тефта.
68
Аколит
Второй раз в жизни Сзет ждал за дверью, пока по другую ее сторону решали его судьбу.
Он уже не был ребенком. Он не прятался в постели и не плакал, уткнувшись в одеяло. Он стоял у двери в кабинет Генерала, выпрямив спину, расставив ноги, сцепив руки перед собой. Стойка охранника. Он был способен простоять в ней без движения дольше любого, кого знал.
Внутри же он дрожал.
Он вошел в бой сквозь дым, огонь и соль, и его план позволил уничтожить два корабля и отправить рейдеров восвояси – быть может, навсегда. Он полагал, что не подвержен страху, даже немножко кичился этим про себя. И что же теперь? Теперь он заставляет себя дышать ровно, чтобы не начать хватать воздух ртом? Силой сдерживает эмоции, чтобы они не хлынули наружу в виде слез?
Да что с ним не так? В прошлом ему доводилось выдерживать наказания. Сможет и сейчас.
Даже если… даже если на этот раз наказание будет разительно отличаться от прежних.
После той операции прошло три дня. На это время его отстранили от исполнения обязанностей, запретили даже спарринги, предоставив изнывать в ожидании суда. Наконец прибыли носители Чести, и теперь все они совещались за дверью. Вместе с Генералом, отцом и даже Земледельцем. Его принесли сюда солдаты, чтобы ему не пришлось ступать на камень. И все потому, что Сзет проявил инициативу в соответствии с полученными приказами.
Он жалел, что не слышит их слов. Это было невозможно, и он продолжал стоять. Чувствовать злость. И подступающую тошноту. Даже Голос в последнее время его избегал.
На ближайшей дорожке хрустнул гравий под чьими-то шагами. Такие звуки стали для Сзета привычными. Он взглянул в ту сторону, гадая, кто бы мог подойти к приемной Генерала в такое время. Ответ не удивил.
Элид. Сестра Сзета.
Повзрослев, Элид оставалась на два дюйма выше брата. Она была одета в рабочую одежду и, хоть и не являлась старшей над кухнями, имела характерный начальственный вид. Возможно, дело было в ожерелье из полированных каменных бусин – горделивом указании на увлечение, недоступное никому за пределами монастырей. Может, в том, как она подошла и привалилась плечом к деревянной стене, расслабленно заведя ногу за ногу. Длинный черный хвост на голове, проницательный взгляд, многозначительная улыбка.
Элид лавировала в хитросплетениях правил и ожиданий общества естественно, как рыба в воде. А Сзет – как меч сквозь потроха.
– Итак, – сказала она, – ты опять облажался.
Он отвел взгляд от сестры, уставившись поверх лагеря, ни на что конкретное.
– Теперь тебя вышвырнут отсюда?
– Не вышвырнут, – тихо ответил Сзет. – Могут подыскать какое-нибудь неприятное занятие, могут казнить или…
Или того хуже. Они же не сделают его бесправедником? Он не отрицал Правду. Он пытался защитить Шиновар.
Он чувствовал на себе скептический взгляд Элид. Ох уж эта сестрица!
– Что тебе надо, Элид? – резко бросил он.
– Просто посмотреть, как у тебя дела, – ответила она. – Сзет, злиться и иногда терять контроль нормально. Но тебе нужно найти лучшее средство для выражения этих эмоций, чем бой.
Злость? Он недоуменно посмотрел на сестру, пока не переварил ее слова.
– Так говорят в лагере?
– Многие солдаты такое испытывали, – пожала Элид плечами, – поэтому они и здесь. Люди, не способные себя контролировать в бою.
– Элид, я напал на чужеземцев не из злости, – сказал Сзет. – Мне велели оборонять наши берега.
– Тебе велели, – поправила Элид, – следить, чтобы никто из врагов не пробился вглубь суши. Как думаешь, почему Земледелец оставляет им подношения?
– Потому что боится.
– Потому что это работает, – сказала Элид. – Найдя легкую добычу, они забирают ее и уходят. Они понимают, что, если сжечь рыбацкие деревни и похитить всех работников, подношения прекратятся.
Голос говорил иное. Голос говорил, что дань Земледельца только разожжет во врагах алчность. Из полученных приказов, из того, как его в последние месяцы предоставили самому себе, поручив проведение оборонительных операций на побережье, Сзет сделал вывод, что Генерал это понял.
Очевидно, нет.
Очевидно, Сзет действительно опять облажался.
– Прости, Элид, – сказал он. – За то, что сломал тебе жизнь.