Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 171)

– Я не нахожу это трудным, – сказал Нотум. – Но я тверд в своем решении не создавать уз. Вы способствуете достижению военных целей, не будучи Сияющими. Почему я не могу делать так же?

– Ты уже помог, – заметил Адолин. – Нотум, ты сегодня спас осколочника. Спасибо.

– Ты избавил меня от пыток тукари, – напомнил Нотум Адолину. – Оказать ответную услугу – честь для меня. – Он подтянулся еще сильнее. – Адолин Холин, я официально прошу назначения в войска под твоим командованием. Я не способен держать оружие в этой реальности, но я смогу приносить пользу. Обещаю.

– Я принимаю твое предложение, капитан Нотум, – ответил Адолин. – Поставлю тебя во главе службы посыльных, если Мэй одобрит.

– У меня хлопот полон рот с донесениями и тренировкой лучников, – ответила она, – учитывая появление новой ученицы.

Мэй наклонилась вперед и продолжила, пересылая в Уритиру доклад о ходе сражения по даль-перу:

– Невидимый летающий спрен во главе посыльных даст нам преимущество. И может быть, он рано или поздно осознает, чем ему следует заниматься на самом деле.

Адолин попробовал пожать Нотуму руку, но едва ощутил прикосновение спрена.

Нотум поклонился:

– Спасибо. За то, что дал мне место в строю, несмотря на всю необычность ситуации. Мы сдержим врага, Адолин. Помни: Честь не умер…

– Пока он живет в нас, – договорил Адолин. – Нотум, я тебе рад. Назначаю тебя капитаном в Кобальтовую гвардию. Колот, оформите его? Впрочем, полагаю, пайки и снаряжение от интенданта ему не понадобятся…

Они ушли, и Адолин приблизился к Мэй, наблюдая, как она выводит строчки донесения. Он никогда не испытывал желания научиться читать самостоятельно. Возможно, стоило, но дел и так хватало с лихвой. Да и без того он был сыт по горло собственным сходством с отцом. Это сходство ощущалось и сейчас, после боя, в котором ему пришлось стать безжалостным убийцей.

«Не просто убийцей, – подумал он, вспоминая голос и лицо матери. – Я убиваю ради чего-то значимого».

– Я все еще нахожу прибытие этого спрена странным, – заявила Мэй, не прекращая писать. – Ему должно было потребоваться больше времени на адаптацию.

– Может, мы еще чего-то не знаем об этом процессе, – предположил Адолин. – Не этому ли учит наука? Что не следует считать, что нам известны все ответы, а следует постоянно сверять полученные наблюдения с тем, что мы якобы знаем?

Мэй замешкалась, перо на листе замерло.

– Так и есть. Откуда вы знаете?

– Слышал от Шаллан, – улыбнулся он.

По имевшимся сведениям, она все еще занималась выполнением секретной миссии по устранению духокровников. Ее оруженосцы не беспокоились, но Адолин не мог не волноваться. Как он узнает, если она попадет в беду и будет нуждаться в помощи? Что, если до их встречи пройдут еще недели? Она в состоянии позаботиться о себе, но… Шквал побери! Он надеялся, что она в безопасности.

– А вы в самом деле слушаете, когда она говорит о женских вещах? – спросила Мэй. – Когда мы «не встречались», мне удавалось привлечь ваше внимание только рассказами об исторических сражениях.

– Должно быть, я расширяю свои горизонты.

Мэй фыркнула, делая очередную пометку:

– Она вам подходит.

– Вы даже не представляете. Из Уритиру сегодня что-нибудь слышно?

– Боевые донесения с Расколотых равнин, – ответила она, пододвигая к нему исписанный лист, чтобы позднее зачитала письмоводительница. – Они держатся против невероятного числа Сплавленных, но беспокоятся из-за тающих запасов буресвета. В Тайлене пока никаких сюрпризов.

– О моей жене нет новостей?

– Я попыталась спросить у дурака, как вы велели, – ответила она, – однако его никто не может найти. Зато ваша тетушка прислала короткий ответ: она полагает, что Шаллан и ваш брат занимаются крайне важным заданием. Это всё.

– Что ж, хоть что-то, – проговорил он, забирая лист с донесением. – Спасибо.

– Я рада, что из нас с вами не вышла пара, – произнесла она, продолжая писать. – Думаю, рано или поздно мы бы друг друга возненавидели. Я рада, что вы нашли кого-то более подходящего, хотя считала вас с Шаллан странной парой, пока не уяснила кое-что. Вам обоим присуща некоторая взбалмошность.

– Мэй, во мне нет и намека на взбалмошность!

Она смерила его взглядом и продолжила писать.

– Что? – спросил он.

– Я думала, вы лучше знаете свои сильные и слабые стороны, – заметила она. – У вас разве не назначен обед с императором?

Мэй была права, а ему, пожалуй, не следовало заставлять императора ждать, пусть даже они и перешли на обращение по именам. Адолин оставил Мэй дописывать донесения, недоумевая, с чего она сочла его взбалмошным.

Он уже смыл с себя кровь, но учиненная сегодня жестокая резня не давала ему покоя. Его задача, в конце концов, в том и состояла, чтобы крушить врагов. Он ощутил волну успокаивающей поддержки от Майи, даже без слов. Она теперь слишком далеко. Хотелось знать, ее ли рук дело – прибытие Нотума. Его появление неопровержимо доказывало, что присутствие спрена на поле боя невероятно ценно. Поход Майи был важен и не создавал особых проблем, пока Адолин не перевел все осколочные молоты.

Но в то же время ему пришлось отогнать спренов тревоги: он переживал, что ее похода окажется недостаточно. Десяток спренов чести мало что изменит, если подкрепления так и не подойдут. Адолин взглянул на купол, пытаясь представить себе, каково будет держаться здесь еще пять дней без дополнительных войск, и от этой мысли его пробила дрожь.

Ему не удавалось задушить страх, питаемый назойливой мыслью, что его усилий снова окажется недостаточно. Он тряхнул головой и с донесением с Расколотых равнин в руке поспешил к шатру Янагона на ежевечернюю игру в «башни».

Сигзил с двумя оруженосцами летел по ущельям Расколотых равнин. Лейтен посоветовал по даль-перу подходить низом, незаметно, так что Сигзил передвигался темными ущельями, время от времени озаряемыми красными молниями. Пелена похожего на туман дождя означала, что по дну расщелин с тихим журчанием текла вода. Не бурный поток, не слишком опасно.

К счастью, на карте Сигзила каждое плато было пронумеровано для удобства, что позволило в конце концов добраться до нужного места. Там он нашел Лейтена с оруженосцами, которые низко парили, выглядывая из-за края плато. Подлетев к ним, Сигзил отдал честь сегодняшним жестом и получил правильный жест в ответ.

Серия вспышек на наруче Сигзила оповестила о том, что штурм Нарака отбит. Враг пока что отводил войска. Рано или поздно армии коалиции придется отступить с Нарака-четыре, но этот трудный бой кое-чего стоил: с учетом бреши в стене противник и дальше сосредоточит усилия на нем, возможно дав передышку другим плато.

– Ты правильно сделал, послав меня высматривать Небесных, – прошептал Лейтен, указывая на группу Сплавленных, парящих впереди. – Разведчики с одного из постов засекли их тут. Похоже, они все патрулируют этот район. Готов побиться об заклад, они получили приказ не подпускать людей к тому, что там происходит. Но не думаю, что они заметили меня или моих оруженосцев.

Сигзил поразмыслил, наблюдая за Небесными.

– Соображения? – шепнул он.

– Думаю, я могу установить нужное направление, – шепотом отозвалась Вьента. – Судя по их сторожевому построению, они, как и сказал Лейтен, пытаются не подпустить никого к определенному месту. И находится оно к северу, дальше вдоль края Расколотых равнин.

Сигзил обернулся к остальным:

– Плащи есть?

Оруженосцы Лейтена сразу их развернули. По регламенту полагалось носить их или иметь при себе, отправляясь в патруль. Закутавшись в черные, на пуговицах, плащи с капюшонами, ветробегуны становились менее заметны. Из их кожи и более облегающей одежды по-прежнему струился буресвет, но он по большей части терялся и рассеивался в складках плащей.

– Подберемся по ущельям, – сказал Сигзил. – Лейтен, я, Вайс и один из оруженосцев Лейтена. Остальные, ждите сигнала, на случай если вы нам понадобитесь.

Они помчались сквозь ущелья с помощью выверенных сплетений. Первым летел Сигзил, держа в руке карту, навощенную для защиты от дождя. Молнии в небе, казалось, сошлись в одной определенной области. Туда-то он и направлялся, проносясь по ущельям, дно которых покрывал мусор, поросший новой жизнью. Здесь удивительным образом сочетались запахи роста и разложения, а над текущей водой танцевали вместе спрены жизни и гниения. Мертвые тела попадались реже, чем помнилось Сигзилу по временам, когда он был мостовиком. В основном обломки деревьев и панцирей. Расколотые равнины оставляли в прошлом времена, когда люди и слушатели схлестывались на них каждые несколько дней.

Сигзил советовался с Вьентой, взлетевшей повыше, чтобы понаблюдать рисунок поиска противника. В конце концов ветробегуны добрались до края равнин, и это в самом деле оказалось место сосредоточения молний. Здесь Сигзил осторожно повел свою группу вверх. Покидая журчащее дно ущелий, он испытал чувство, будто расставался со старым другом. Для Четвертого моста ущелья были сначала наказанием, затем местом для передышки, потом укрытием, где они тренировались. Все те воинские умения, которыми он теперь пользовался, зародились в этом лабиринте могильников, где он вместе со своими будущими братьями впервые взял в руки копье.

Осторожно выглянув из-за края ущелья, Сигзил с Лейтеном осмотрели холмистую, даже гористую местность к северу от равнин. Сигзилу редко доводилось здесь бывать, да и то лишь во время разведывательных полетов. Здесь, на каменном поле под яростными молниями, бившими почти без перерыва, собиралась армия. Сотни вражеских солдат, в чьих мокрых панцирях отражались молнии.