Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 170)
– Ты ошибаешься! – резко ответил Сзет.
Он развернулся и склонил голову набок, вероятно слушая спрена. Проклятый высший спрен незримо крутился рядом с ним, нашептывая ложь.
– Я… я ущербен. Моему выбору нельзя доверять. Я не знаю, что правильно, а что нет.
– Нет, – возразил Каладин. – Сзет, послушай, что говорит твой спрен, а потом подумай. Тогда, в детстве, ты собирался ударить солдата. Ты сказал, что сдерживался, пока он не попытался тебя убить. Когда убивал по требованию Таравангиана, ты знал, что это неправильно. Преисподняя! Да, ты знал, что на твоей родине что-то не так! Тебя изгнали, но ты знал. Всякий раз ты знал. Если бы решения принимал ты, если бы по-настоящему мог контролировать ситуацию, люди остались бы живы. Ты можешь выбирать. Так что не ври мне и не говори, что это не так.
– Я… – Сзет моргнул. – Люди… люди все равно мертвы, Каладин. Я все равно их убил.
– Значит, стань лучше. Попробуй исправить ошибку, возместить убытки. Но, Сзет, ты не сможешь стать лучше, если умрешь. Говорю тебе: ты, как и все мы, способен стать лучше. Выбирать лучше.
Каладин подступил к шинцу вплотную и протянул руку.
– Мы много говорим о принятии на себя ответственности. Так наставляет Далинар, и побери меня буря, если он не прав. По-моему, у тебя нет трудностей с принятием на себя ответственности. Но правда в том, что существует баланс. Ты – результат того, что с тобой сотворили жизнь, общество и люди. На тебе лежит вина за то, что ты сделал, но и на других ее лежит немало. Никогда не поздно принять вот что: пусть твое прошлое и не является оправданием, оно многое объясняет. Так скажи мне. Чего ты, Сзет-сын-Нетуро, хочешь лично для себя? Без чьего бы то ни было влияния, даже моего. Чего ты хочешь?
Сзет уставился на раскрытую руку Каладина. Его била дрожь, и Каладин не взялся бы определить, какую часть влаги на его лице составляет дождь, какую – пот, а какую – слезы.
– Сделать такой выбор, – прошептал Сзет, – это все равно что признать, что верных ответов не существует и что никто не знает правду. Это приводит меня в ужас.
– Это значит, – сказал Каладин, – что и правду, и ответы нелегко найти. Нам все равно приходится пробовать, а не перекладывать ответственность на кого-то другого. Может, кто-то и нашел правду. Я точно на это надеюсь. Но давай поговорим о том, чего ты искренне хочешь, и будем исходить из этого.
– Я хочу… – произнес Сзет. – Я… хочу перестать убивать.
Он посмотрел на Каладина широко распахнутыми глазами, как будто признание являлось каким-то ужасным проступком.
– Я хочу с этим покончить. Хочу больше не причинять боли.
– Значит, мы что-нибудь придумаем.
– Это невозможно, – прошептал Сзет. – Я должен очистить родину. Я слишком мощное оружие, чтобы меня оставили в покое. Кто-нибудь меня отыщет. Кто-нибудь использует. Потому я и вверил себя Далинару – надеялся, что меня хотя бы используют с толком. Я не в силах представить мир, где…
– Сзет, – перебил его Каладин, – мы найдем способ.
Шинец уставился на него и наконец взял протянутую ладонь. Каладин ожидал крепкого рукопожатия, однако Сзет шагнул к нему в объятия, как ребенок, нуждающийся в родительском утешении. Удивительно, учитывая, насколько Сзет старше. Только сейчас Каладин разглядел в убийце одиннадцатилетнего мальчика. Мальчика, которому так и не дали повзрослеть и который каким-то образом сохранил хрупкое детское восприятие нравственности.
Каладин прижал Сзета к себе, тот подрагивал и шептал:
– Я не хочу больше вредить людям. Не хочу быть источником боли. Хочу, чтобы меня больше никогда не вынуждали забрать чью-то жизнь. Я хочу покончить с этим, Каладин. Хочу со всем покончить.
Каладин не ослаблял объятий, а Сил с широкой улыбкой ободряюще показала ему два поднятых больших пальца, вынырнув из-за спины Сзета. Не это ли имел в виду Шут под словом «психотерапевт»? Каладин подумал, что каждому, даже безжалостному убийце, время от времени нужно, чтобы его кто-то обнял.
Сзет сделал глубокий вдох и отступил на шаг.
– Я не представляю, как можно получить то, чего я хочу. Мой народ действительно нуждается в моей помощи. Для этого требуется убивать испорченных носителей Чести.
– Есть ли у твоего спрена какие-нибудь мысли на этот счет? – спросил Каладин, поднимая мешок мечей, чтобы Сзету не пришлось его нести.
Наверное, дурацкий вопрос, но Каладин надеялся, что сумеет привлечь высшего спрена и, быть может, добиться от него помощи, а не только вреда.
– Он ушел сегодня утром, сбежал, устыдившись, – ответил Сзет. – Думаю, понял, что после его фиаско в Шейдсмаре я больше не буду относиться к нему с тем же почтением, что и прежде.
Так, выходит, Сзет сейчас не слушал спрена? Каладина это обеспокоило. Он двинулся вслед за шинцем к выходу, потом обернулся, заметив, что Сил нырнула обратно в комнату. Заглянув в дверь, обнаружил, что она возится с незакрепленным кирпичом. Она тянула кирпич к себе, напрягая руки и выгнув спину от усилий.
– Сил? – окликнул ее Каладин. – Кирпич для тебя слишком тяжел. Ты…
Камень выдвинулся. Каладин вздрогнул, когда Сил нетерпеливо сунула руку в тайник и вытащила маленькую игрушку. Миг спустя он разглядел, что по форме игрушка смутно напоминала животное с четырьмя ногами и пушистой шерстью. Овцу: он видел, как такие паслись на склонах холмов.
Сил с широкой улыбкой рассматривала находку. Игрушка была размером с детскую ладошку, но Каладин помнил времена, когда Сил и листок поднимала с трудом.
– Я тренировалась, – гордо сказала она. – Знаешь, такое ощущение, что чем крепче становятся наши узы, тем сильнее становлюсь я в этой реальности.
Она протянула ему игрушку:
– Но… мм… нести ее на большое расстояние будет крайне утомительно…
Каладин забрал овечку и сунул в карман. Сил скакала рядом, пока он нагонял Сзета. Вместе они вышли из монастыря на солнце. И обнаружили, что во внутреннем дворе их поджидает зловещая фигура. Воздух возле ее головы рассекали два высших спрена.
Властный мужчина с темной кожей прохладного оттенка, с родимым пятном в форме полумесяца на щеке. Высокий, сильный, лысый, будто высеченный из камня. В безупречном черном мундире с серебром.
Налан’Элин, Вестник правосудия.
– Сэр?
Сзет остановился на полушаге и отдал честь.
– Я явился, чтобы сопровождать тебя в твоем походе, – произнес Нейл низким голосом и сфокусировал взгляд на Каладине. – Поскольку мне сообщили, что ты нуждаешься в… присмотре.
Каладин встретился с Вестником взглядом и тихо выругался. Спрен Сзета не «сбежал, устыдившись». Он отправился за подкреплением.
67
Назначение в поле
– Я уже принял решение последовать за ними, – объяснял Нотум Адолину, Колоту и Мэй в командном шатре Адолина.
Спрен вырос до размеров человека и мягко светился, стоя по необычной стойке смирно: прижав одну руку к груди, а другую согнув за спиной. Говорил он в той же строгой манере, что и всегда, будто докладывал вышестоящим.
– Но как? – спросил Колот. – По словам Адолина, между вами и этим местом расположен большой океан.
– Я… я осознал сразу после отбытия светлорда Адолина, что не присоединиться – трусость с моей стороны. – Нотум подтянулся. – Я твердо решил принять участие в битве, хотя и не намерен становиться Сияющим спреном. Я не дам ни одному человеку подобной власти надо мной. Это не означает, что я не могу помочь.
– Но именно Сияющие нам и нужны! – воскликнула Мэй, сидя за письменным столом Адолина в боевом кожаном облачении. – Будь у нас больше ветробегунов, мы…
– Тише, Мэй, – попросил Адолин. – Не следует загонять кого бы то ни было в Сияющие узы насильно.
По тому, как она поджала губы, стало очевидно, что ей подобная мысль не по душе.
Нотум с благодарностью кивнул Адолину.
– Я собирался поискать судно, на котором смог бы дойти до здешних Клятвенных врат. Но потом, в первую же ночь, услышал голос.
– Это была Майя?
– Твой спрен? – уточнил Нотум.
– Она мне не принадлежит, – ответил Адолин. – Она мой товарищ по оружию. Она отправилась за помощью к спренам чести из оппозиции.
Как она сумела забраться так далеко? На то, чтобы покрыть это расстояние на корабле, понадобилось несколько недель. У Адолина было ощущение, что Майя перемещалась иначе – с потоком бусин, как порой делали мертвоглазые, но она все равно не могла бы добраться так быстро. Или могла?
– Мне не слишком хорошо знаком ее голос, – пояснил Нотум, – так что не могу сказать. То был тихий женский голос, призывавший меня к оружию. Тогда я и принял решение и позволил надеждам и мыслям людей вытянуть меня в Физическую реальность. Примерно сутки спустя я пришел в себя и полетел сюда.
– Через сутки? – переспросил Колот. – Ты всего сутки пробыл в дезориентированном состоянии? Сильфрене, если не ошибаюсь, потребовались годы!
– Период притупления рассудка сокращается все больше и больше, – сказала Мэй от стола. – И все же одни сутки – это поразительно. Особенно для спрена, не намеренного создавать Сияющие узы. Адолин, что его здесь удерживает?
– В каком смысле? – спросил Адолин.
– Сияющие узы образуют симбиоз, – пояснила Мэй. – Это значит, что узы дают что-то обеим сторонам. Нечто вроде договора. Человек получает доступ к потокам – врожденной составляющей спрена. Спрен, в свою очередь, получает стабильность в этой реальности. Разум и душа человека служат спрену якорем в физическом мире, без которого ему проблематично мыслить и действовать.