Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 168)
Тот поднял руку, показывая маленькую каменную пластинку с изображением головы животного, и пояснил:
– Если ты присоединишься к нам, сможешь помочь в решении проблем, на которые часто жаловался.
– Я не хочу иметь никаких дел с богами, – заявил Тальн. – Больше не хочу.
Однако его глаза прикипели к каменному кругляшу. Далинар не понимал причины, но, похоже, это уже было не указание на долг. Пластинка значила нечто иное.
– Полагаю, именно поэтому Нейл прав, – произнес Честь. – Ты хороший выбор. Мудрый.
– Нет, – ответил Тальн. – Не мудрый. Напуганный. Почему… почему вы от меня этого хотите?
– Враги возрождаются, – объяснил Честь. – Они обретают бессмертие, и человечеству необходимы собственные бессмертные для борьбы с ними. С помощью сегодняшнего Клятвенного договора мы получим способ запереть их в другом мире. Перекроем лазейку, позволившую Вражде вмешаться, и породим защитников, которые встанут на пути потока тьмы. Когда-то ты был солдатом. Стань же им снова.
Тальн обвел взглядом светящихся людей, бога и Ишара. Посмотрел на Далинара. И задал ему вопрос, которого не задал больше никто:
– А какова цена?
– Боль, – прошептал Далинар.
– Связав и заперев врагов, вы, возможно, окажетесь заперты вместе с ними, – сказал Танаваст. – Обретя бессмертие, ты будешь смотреть, как все вокруг тебя стареют, а затем умирают. Ты получишь силу, непостижимую для любого другого, и будешь одинок, оторван от мира. Годы сольются, как капли воды, образуя поток.
Тальн медленно кивнул, а потом сделал нечто неожиданное. Задумался. Минуты две он размышлял в молчании. Дождь ручьями стекал по его лицу. Казалось, прошла вечность.
– Если я не соглашусь, вы найдете другого? – уточнил Тальн.
– Да, – подтвердил Танаваст.
– Тогда я это сделаю, – сказал Тальн, подходя к Нейлу и забирая у него каменную пластинку. – С чего начать?
Далинар забеспокоился. Они увидели момент, с которым был связан якорь, а значит, видение может рассыпаться в любую секунду.
– Поклянись Чести, что будешь защищать эти земли, – сказал Танаваст. – И сдерживать тьму.
– Я буду защищать народ этих земель, – прошептал Тальн. – Я буду сдерживать тьму. Не ради Чести. Но я буду это делать.
– Этого довольно, – сказал Честь.
– Клянусь и я, последним из всех, чтобы связать узами этот Клятвенный договор, – произнес Ишар. – Я буду защищать эти земли. Я буду сдерживать тьму.
– И тем самым вы связываете меня, как я связываю вас, – заключил Танаваст. – Нам нужны остальные.
«Скорее! – подумал Далинар. – Сделай мне Клинок Чести!»
Они вернулись в шатер, где их дожидались другие. Далинар тайком взял Навани за руку, надеясь, что следующая часть пройдет быстро. Ишар Связал Тальна и себя Светом.
– А теперь, – провозгласил бог, – да свершится! После этого Ведель сможет наложить на вас печать бессмертия. Каждый Вестник Чести, протяни длань свою вперед!
Десять человек, выстроившись кругом, протянули руки к центру. Сердце Далинара трепетало, пока Честь вытягивал что-то из своей груди и передавал каждому по очереди. Сияющую частицу Света, при соприкосновении с рукой Вестника обретавшую форму осколочного клинка.
Шатер вокруг начал расточаться ровно в то мгновение, когда Честь дошел до Далинара. Стиснув руку Навани, Далинар принял сверкающий кусочек Света – и ощутил в нем множество Связей. Стабильный якорь, который проведет их от Опустошения к Опустошению и, как он надеялся, в конце концов позволит добраться до дня, когда умер сам Честь.
В один миг Шаллан вновь оказалась в хаосе Духовной реальности. Она дрожала, обхватив себя за плечи, потом почувствовала, как ее обняли разом Узор и Кредо.
– Глис с Туми приводят в порядок ту часть видения, – прошептал Узор, – чтобы Далинар с Навани ничего не заметили. Смотри.
Шаллан бросила взгляд в сторону и, кажется, увидела. Сквозь мерцающий участок, похожий на водопад, она смутно различала шатер. К моменту возвращения Далинара и Навани весь беспорядок и кровь исчезли.
Вместе с ними пришли и другие. Вестники.
«Сияющая! – мысленно воззвала она. – Перехвати управление».
«Все в порядке, Шаллан, – подумала Вуаль. – Ты теперь сможешь на нее смотреть. Ты это переживешь. Ты доросла до того, что сможешь».
Шаллан позволила себе сохранить контроль. Чтобы посмотреть. Было трудно, и вскоре она заплакала, но справилась. Она продержалась всего минуту и вскоре услышала на краю сознания плач ребенка, после чего отвернулась и несколько раз глубоко вздохнула. Ей еще было куда идти, но она сделала хотя бы столько.
«Хорошо, – шепнула Вуаль. – Шаллан, ты исцеляешься».
Но что насчет Мрейза? Он вытянул из нее информацию, а потом она сломалась и позволила ему уйти. Но хотя бы ее страх перед Бесформенной померк. Эта личность не имеет над ней такой же власти, как на пути в Стойкую Прямоту. Наверное, произошедший рост сделал Шаллан менее подверженной ее влиянию. Она до сих пор не поняла, как и почему Бесформенная проявляется. Но, как уже думала прежде, не обязательно должна быть причина. Как человеку с хроническим кашлем не требуется причина для неожиданного возвращения недуга.
Похоже, нужен новый подход к видениям. Мрейз выходил победителем из каждого столкновения. А Иятиль? Что насчет нее? Не могла ли бабск находиться в других видениях, воплощая какой-то другой план? Возможно, Мрейз здесь только затем, чтобы отвлекать Шаллан.
– Отведи меня к Ренарину и Рлайну, – попросила она. – Нам надо устроить мозговой штурм.
66
Подкрепления
Что за чувство охватило Сзета?
Неужели… нежность? К монастырю в маленьком городе на острове? Странно испытывать нежность, учитывая, какую ненависть он ощущал, прибыв сюда впервые.
Казалось, то были самые темные времена – черные, как час ненависти меж двух лун. В воображении Сзета имелся изъян, оно было не способно ухватить истинное, всепроникающее страдание. К счастью, опыт восполнил эту недостачу. В безлунную ночь все же светят звезды. Он не понимал этого, пока их не сорвали все до единой, оставив его в столь абсолютной пустоте, что даже боль приносила облегчение.
– Какое странное место для города! – произнес Каладин, как обычно ничего не замечая. – После каждого дождя придется ждать, пока не пересохнет река, чтобы попасть туда.
– Река не пересыхает, – сказал Сзет.
– Никогда? – спросил Каладин. – Но… – Он нахмурился. – Должна же она время от времени иссякать. Откуда берется вода?
– От таяния льдов, – ответил Сзет. – На востоке попадаются такие же неиссякающие реки. Просто меньше.
– Хм… – буркнул Каладин.
Сзет направился к мосту, и спутники последовали за ним. Никто не летал, чтобы не выдать себя. Это означало долгий путь вдоль реки, раздувшейся от дождя.
По деревянному мосту перешли в город и обнаружили, что он пуст. Лишь деревянные тротуары, кирпичные мостовые, потоки грязной воды на улицах и град дождевых капель с крыш зданий. Только обыскав пяток домов, они нашли в одном женщину… подметавшую пол.
Она подскочила, когда они вошли, потом прижала руку ко рту, увидев Каладина, чей мундир выдавал в нем чужака.
– Все хорошо, – тихо сказал Сзет. – Мы всего лишь путники. Мы подумали, что город опустел.
На женщине было цветовое пятно. Потрепанный синий передник. Она была тощей как тростинка, но в ее глазах Сзет не увидел того загнанного выражения, что у встреченных ранее подавленных людей.
– Прошу, – произнес он, жестом веля Каладину отойти, – расскажи, что случилось с жителями города?
– Всё… будто во сне, – проговорила наконец женщина, вцепившись в метлу.
Дом был хорошим – обиталище купца или офицера, но завален мусором.
– Тень миновала, – заверил Сзет. – Ты понимаешь, о чем я говорю? Тьма, исходившая из монастыря?
Женщина кивнула, немного расслабившись, когда Каладин вышел обратно под дождь.
– Сколько прошло времени? – шепотом спросила она. – С тех пор, как это началось…
– Годы, – ответил Сзет.
Она ахнула.
– А что другие? – спросил он. – Остальные горожане? Они теперь должны освободиться. Где они?
– Многих… отослали в начале… – ответила женщина, глядя куда-то вдаль. – В первый монастырь. Узоковательский. Мы должны были собраться там с оружием и патрулировать границу Шиновара, потому что кто-то шел на нас…
Она сфокусировала взгляд на Сзете, и ее глаза расширились.
– Ты шел!
Ее слова не стали неожиданностью, поскольку поступало множество донесений о войсках на северной границе Шиновара. Оставалось надеяться, что их не направят против него. Сзета не вдохновляла идея прорубаться сквозь ряды невинных людей на пути к последнему монастырю.