Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 162)
По последним донесениям, азирско-алетийским подкреплениям оставалось менее двух дней пути. Таинственная армия больше не наносила ударов. С учетом спренов пустоты, способных передавать сведения, враг наверняка об этом тоже знает – и наверняка беспокоится, что с подходом войск ход битвы переменится. И потому, не прерывая боя, Адолин высматривал признаки того, чего опасался Кушкам: атаки с целью его сразить.
В следующих нескольких схватках он не столкнулся ни с Царственными, ни со Сплавленными. Противник отвел элитные войска назад, давая им отдых. К тому же волны врагов быстро отступали при появлении Адолина, будто намеренно подпитывая его уверенность в собственной неуязвимости. Чутье подсказывало, что Кушкам прав. Бой слишком долго шел по накатанной, почти сутки. Скоро враги попытаются завладеть его осколками.
Адолин отошел назад и объяснил положение своим гвардейцам, предупредив, чего следует ожидать. Когда спустя пару часов от начала штурма он выступил перед линией и враги неожиданно ринулись вперед, все были готовы. На Адолина налетело два десятка свирепых форм, пока обычные войска с буревыми формами пытались пробить пикинерский строй позади него, чтобы взять его в окружение.
Он не отступил. Ради этого он здесь и находился. Адолин принялся махать молотом, одного за другим круша врагов, вынужденных вступить с ним в бой – и понести серьезный урон. Он утвердился в стойке горы, рассчитанной на бой молотом, и положился на то, что его команда не позволит противнику задавить его числом.
Затем перешел в наступление.
Врагов это удивило. Адолин расслышал что-то похожее на проклятия, пока размахивал молотом из стороны в сторону, раскалывая панцири, круша слишком близко подобравшихся буревых форм, напоследок конвульсивно выбрасывавших молнии. В людских войсках не имелось настоящего аналога Царственных. Претворенные занимали то же положение, что и Вестники, а Сплавленные – что и Сияющие. Пожалуй, Царственных можно было назвать войсками особого назначения.
Окружившие Адолина свирепые формы, обладавшие крайне прочным панцирем с опасными наростами, напирали. Они не владели потоками, но справиться с ними было трудно. По крайней мере, пока не ударишь прямо в лицо со всей мощью осколочного молота, превратив гипертрофированный панцирь в кровавое месиво. Царственные привыкли быть сильнее и союзников, и противников и господствовать на обычном поле боя. Однако в осколочном доспехе Адолин им не уступал и не сдавал позиций, пока…
– Адолин! – произнес голос. Знакомый. Мужской, отрывистый, сдержанный. Кто-то из его гвардейцев? – Адолин, другой вот-вот падет! Он на земле!
– Другой? – прокричал Адолин.
– Азирский осколочник. Против него послали вдвое больше сил, и у них есть щиты с алюминием, способные удержать клинок.
Шквал побери! Они не пытались сокрушить Адолина, они пытались его отвлечь. Настоящей целью стал Незихэм, и он уже на земле – на прямо противоположной стороне купола от Адолина. Шквал!!!
Адолин попробовал выйти из боя, но враг был к этому готов. По бокам выстроились свирепые формы, затрудняя отступление. Они вынудят его биться за каждый дюйм при отходе, а за это время прикончат Незихэма и утащат его труп – вместе с доспехом.
В этом бою два носителя осколков являлись главным преимуществом защитников. Потеря одного…
Адолин принял скоропалительное решение.
Потенциально ужасное.
Он рванул вперед.
Враги расставили все свои войска по бокам от него, оттеснив почетную гвардию назад и связав боем. Они сделали все возможное, чтобы не дать ему отступить, но путь вперед остался открытым. Адолин метнулся прямо, ускоренный доспехом, прорвался через хлипкие задние ряды противника и помчался через открытое поле. Практически один, в сопровождении всего парочки гвардейцев, он вскоре достиг вражеского укрепления.
– Быстрее! Думаю, он еще жив.
Вдруг до Адолина дошло, чей это голос.
– Нотум? – спросил он.
В воздухе рядом возникла светящаяся фигурка около фута ростом, щеголяя характерной бородой и мундиром морского капитана спренов чести.
– Получилось! – воскликнул Адолин. – А где Майя?
– Этого я не знаю. Может быть, мне следует объясниться после?
Разумно. После своего безрассудного рывка Адолин очутился посреди вражеской позиции, в окружении, немыслимом даже для носителя осколков. Так и погибнуть можно. Именно так, каким бы непобедимым ты себя ни ощущал, можно пасть, отдав врагу свои осколки, с которыми тот потом вернется убивать твоих друзей.
Штука в том, что Адолин был не простым носителем осколков. В самой своей сути он был сыном Черного Шипа. Садеас, где бы теперь ни находился, мог бы объяснить, что это значит.
Адолина данное обстоятельство не радовало, но оно и не должно было радовать. Тем не менее он дал этой своей части волю.
«Скорость, – подумал он. – Секрет битвы заключается в скорости».
Путь вперед всего один.
Через само вражеское укрепление, теперь увенчанное куполом для отражения падающих камней. Выщербленным, но покатым: там не найти точек опоры. Адолин продолжал рваться вперед. Его окружали полчища врагов, но они перекрикивались в тревоге. Пока враги пребывают в смятении от его безумной выходки, пока они его боятся, они не воспользуются в полной мере своим преимуществом. Адолин вломился в укрепление, напрочь снеся ударом молота бронзовую дверь. К сожалению, после этого молот, и так уже истрепанный в боях, погнулся, придя в полную негодность. Тогда Адолин швырнул его в певцов, сметя кого-то из них.
Раз там хватало места для свирепых форм, значит хватит и Адолину. Он с ревом пошел на столпившихся певцов, и те в панике шарахнулись прочь, оставляя на земле спренов страха.
Он ворвался в сумрачное сооружение.
Не останавливаться.
Не давать им отвечать, только реагировать. Не давать им планировать, только паниковать. Не давать им увидеть в тебе что-то, помимо смертоносной силы.
Пусть избегают тебя любой ценой.
Адолин принялся бить певцов кулаками. Крушил черепа и швырял тела на твердые бронзовые стены. Ужас певцов делал работу за него: они стремились убраться подальше, спотыкаясь друг о друга и расчищая ему дорогу. Адолину приходилось карабкаться через живых и мертвых, но со сверхъестественной силой и грацией, даруемой доспехом, это не представляло особого труда.
Не останавливаться.
Он не стал проходить через контрольное здание в центре, а обогнул его слева и вылетел через дверь с противоположной стороны вражеского укрепления, откуда высыпали певцы в отчаянной попытке не подвернуться ему под руку. Он проделал путь быстрее, чем новость о его выходке, так что задние ряды по эту сторону оказались в замешательстве. Адолин с ревом ворвался в них, а дальше хаос питал себя сам.
Нотум обернулся светящейся линией в воздухе, закружив над местом впереди.
С такой подсказкой Адолин сумел бурей разметать вражеские ряды и прорваться туда, где был повержен носитель осколков. Его доспех сочился светом из десятка трещин. Даже лежа на спине, Незихэм продолжал бой, размахивая клинком, чтобы подсечь ноги всякого, кто подойдет слишком близко. Однако свирепые формы перепрыгивали меч и наваливались на носителя осколков со всех сторон. Другие же блокировали удары Незихэма широкими квадратными щитами, обитыми полосами алюминия. Одна свирепая форма впечатала кулак Незихэму в голову, и шлем разлетелся фонтаном огненных брызг.
Следующий удар его прикончит.
Адолин не собирался этого допускать. Он вновь взревел, привлекая к себе внимание, и был вознагражден взглядами, полными изумления, смятения и, что важнее всего, ужаса. Адолин схватил ближайшую свирепую форму и врезал малену в лицо кулаком, проломив панцирь, затем плоть, затем кость. Когда тело обмякло у него в руках, он схватил его за ногу и принялся им размахивать.
Не так-то просто найти оружие, которое носитель осколков не сломает после пары ударов. Даже лучшие мечи разлетались вдребезги, если ударить со всей мощью осколочного доспеха, однако свирепые формы обладали крайне прочным панцирем. Адолин воспользовался этим в полной мере, размахивая своим жутким трофеем, впечатывая его в других певцов и устрашая их жестокостью происходящего.
Когда тело развалилось, оставив у него в руках только ногу, цель наконец была достигнута. Деморализованные, растерявшиеся враги дрогнули, включая Царственных. В большинстве сражений не требуется перебить всех, кто стоит перед тобой. Нужно только заставить их прекратить сопротивление.
Царственные бросились к укреплениям. Они тащили за собой раненых, и Адолин вскинул руку, подавая лучникам знак не мешать им. Чувствуя жуткую усталость, он повернулся, чтобы помочь подняться Незихэму, но замер, увидев на поле одну фигуру, не присоединившуюся к отступлению.
Небесный, светившийся, если можно так сказать, темной энергией пустосвета, но не летавший. Абиди Монарх. Он взглянул на своих убегающих солдат, затем снова на Адолина.
– Я тебя вижу, – проговорил он. – Сияющий. Почему ты скрываешь свои способности?
– Я не Сияющий, – ответил Адолин.
– Чепуха. Этот спрен твой. Я вижу его влияние, хоть он и пытается прятаться. Маленький спрен чести, что носится в воздухе.
Он сделал шаг к Адолину:
– Неудивительно, Холин, что ты сумел выстоять против меня, как не под силу простому смертному.