Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 160)
Ренарин запаниковал, подумав, что за своими размышлениями пропустил подсказку. Но дело было не в нем. Дело было в Гэве, стоявшем перед Навани. Должно быть, он находился в теле кого-то незначительного, поскольку остальных мало заботило, что он делает.
Но Гэв задал вопрос. И от этого ментальная связь Ренарина с Глисом забурлила.
«Это не то, что должно случиться согласно видению! – объяснял Глис. – Он не следует сценарию».
«Да, это Гэв, – откликнулся Ренарин. – Он не может как следует подыгрывать. Однако это ни о чем нам не говорит, потому что…»
Стоп. Шквал!
«Так мы и сможем определить! – сообразил он. – Настоящие участники видения знают, что́ им полагается говорить, а вот те, кто пришел извне, – нет. Духокровники выдадут себя неточным следованием видению».
«Не обязательно, – возразил Глис. – Они, возможно, узнали тот же секрет, что и ты, а если кто-то один отступит от сценария, отступят и остальные».
Верно. Надо осторожнее строить предположения. Но это, по крайней мере, выглядело возможным способом обнаружения затаившихся в видении убийц.
«Сейчас твоя очередь говорить, – одернул его Глис, поскольку Ренарин отвлекся. – Скажи: „И я их оставила…“»
Сигзил перекатился по мокрой от дождя земле, наполовину оглушенный.
Громолом. Сигзил вместе с камнестражами сражался с громоломом Кай-гарнис. Она подбила его в воздухе и…
Каменная стена Нарака-четыре разлетелась на куски, пробитая кулаком Кай-гарнис. Сигзила осыпало градом обломков и щебня в темноте, которую внезапно озарил свет: какой-то неболом воспламенил воздух.
Генералы послали пехоту закрывать брешь. А ноги громолома, к счастью, наконец-то начали проваливаться в плато позади нее. Перегнувшись через ущелье, упершись обеими ногами и одной рукой, длина которой позволила ей пробить стену вторым кулаком, она дала взбиравшимся по стене ущелья камнестражам достаточно времени, чтобы размягчить край плато под ней. Тридцатифутовая громадина с условно скелетообразной фигурой и длинным заостренным лицом издала трубный звук, когда ее ноги провалились в камень. Вперед скользнули пятеро гранетанцоров с клинками и принялись ее рубить. Сигзил присоединился к ним, стряхнув в себя последствия оглушения и призвав копье: рванул вперед и вогнал оружие прямо в светящийся каменный глаз.
Кай-гарнис застыла, глаза ее померкли, свет угас. Однако нанести ущерб она успела: ее тело образовало мост, ведущий к пролому в стене. С соседнего плато ей на спину запрыгнули Грандиозные, пробежали вперед и перескочили через ее голову на Нарак-четыре.
– Всем Сияющим: образовать оборонительный периметр, чтобы дать войскам перестроиться! – проорал Сигзил, спикировав к письмоводительскому пункту.
– Сэр, мы отступаем? – спросил генерал. – Стена пробита!
– Нет, – ответил Сигзил. – Сегодня всего пятый день, нам нужно продержаться как можно дольше. Подготовьтесь к отступлению, но надо посмотреть, не удастся ли тут постоять еще. Ка, добудь мне Буревую Стену сейчас же!
Сигзил занял позицию поблизости, преграждая огромным Грандиозным путь к Нараку-два, к Клятвенным вратам. Вступил в бой с первыми противниками. Вокруг него построились его оруженосцы, потом Скар со своими. Ветробегуны на поле боя выполняли много функций. Безусловно, занимались разведкой, но зачастую действовали аналогично кавалерии: быстро реагирующей, способной добраться до нужного места и удерживать позицию, пока более медленные войска маневрируют.
Подоспели гранетанцоры, и Сияющие совместно дали бой Сплавленным. Все распределились на пары, сражаясь один на один, – не из благородства, а потому, что Сияющий или Сплавленный сам по себе являлся армией из одного бойца. И тех и других было не так много, чтобы формировать полки, а стиль боя Сияющих, в особенности обладающих клинками, зачастую требовал свободного пространства.
Рядом закричала гранетанцовщица, поверженная Сосредоточенным – представителем нового тавра с подтянутой, рельефной фигурой, обмотанной множеством ремней. Словно забальзамированное тело, обернутое тканью, вот только каждый кусок представлял собой полосу кожи. Сигзил попытался прийти гранетанцовщице на помощь, но Сосредоточенный ногой размозжил ей голову, напрочь смяв позвоночник и череп. От такого ранения не вылечит даже буресвет. Выругавшись, Сигзил предоставил оруженосцам сражаться с двумя Грандиозными – у них имелся опыт подобных столкновений, – а сам полетел к Сосредоточенному.
В отличие от Грандиозных, это существо не побежало и не прыгнуло, разворачиваясь к нему. Высокое, подтянутое создание шло ровно, навевая ощущение неизбежности. Андрогинное и неодетое, оно показалось Сигзилу маленом, ну так они все казались маленами. Вполне возможно, Сигзил просто руководствовался базовыми установками.
Когда Сигзил ударил Сплавленного копьем прямо в грудь, тот даже не дрогнул: оружие вошло на полдюйма и застряло. Шквал побери, это правда! До сих пор он до конца не верил. Должно быть, кожаные ремни каким-то образом оттолкнули копье с помощью пустосвета. Сигзил шарахнулся в сторону, уходя от немыслимо стремительного броска существа – будто распрямившейся пружины. Он едва увернулся, сплетя себя с верхом, и капли его пота смешались с дождем. При движении икроножные мышцы твари частично размотались: складки над самой ступней повисли свободно, затем сползли вниз многочисленными слоями.
На глазах у Сигзила они снова подтянулись. Потрясающе! Он спикировал, вложив в удар немного больше силы, и сумел воткнуть копье чуть глубже. На сей раз он был готов к внезапному броску противника, но все равно еле сумел увернуться. Поблизости выстроилась шеренга тяжелой пехоты: солдат в самых крепких доспехах, вооруженных боевыми молотами. Это лучший способ борьбы с Грандиозными силами обычных войск.
Отряд пехотинцев атаковал Сосредоточенного. Тот молниеносным рывком схватил солдата в полной броне за голову. Рука сбросила напряжение, складки вокруг предплечья размотались, словно кольца резко провисшей веревки. На этот раз Сигзил разглядел больше: эффект от сброса напряжения у запястья напоминал расслабление пружины и значительная часть высвободившейся силы устремилась в пальцы. Вся накопленная потенциальная энергия ушла в и без того мощную хватку.
Голова лопнула. Шлем не спас.
Шквал побери! Вьента принялась нашептывать Сигзилу цифры, анализируя передачу усилия, однако в это мгновение битва утратила для него академический интерес. Он задвигался, собирая бойцов окриками и взмахами поднятого копья. К несчастью, именно в этот момент неболомы предприняли очередную серию назойливых ударов. Вместе с прочими ветробегунами Сигзил был вынужден оказать поддержку с воздуха, чтобы не допустить сброса врагов в тыл своим войскам.
Следующие пятнадцать минут в небесах царил хаос: Сигзил сражался сквозь пелену дождя, отгоняя соплеменников-людей, которым следовало бы находиться на его стороне. В конце концов он улучил минутку, чтобы выйти из боя и проверить, как держится оборона, проигнорировав красный огонек одного из шести рубинов даль-перьев, закрепленных на его руке. Огонек указывал, что Лейтен требует его внимания. Но это подождет.
Войскам удалось помешать противнику захватить плато целиком. Этому способствовало прибытие маленького отряда ветробегунов, сжимавших веревки, на которых болтались фигурки: люди в осколочных доспехах. Наложить сплетение на осколочный доспех нельзя, но можно подняться самому и донести человека в доспехе, обвязав веревкой. Они отбивали параллельную атаку на Нарак-один, но здесь Сигзил нуждался в них больше, а такой метод переброски был самым быстрым.
Ветробегуны перерезали веревки, и четверо носителей осколков рухнули на поле боя, разбив доски настила. В руках у них появлялись клинки. Последним упал пятый человек, тот, кого называли Буревой Стеной. Дами, риранец-камнестраж. Вокруг него соткался доспех – самый объемный и громоздкий из виденных Сигзилом. Его сочленения и символ на груди мерцали опасным оранжево-золотым светом. В этой броне Дами на голову возвышался даже над другими носителями осколков.
Сигзил не присутствовал в Эмуле, когда Дами произнес Четвертый Идеал, но, по рассказам очевидцев, это было впечатляюще. Буревая Стена призвал не осколочный клинок, а внушительный осадный щит ростом с себя, покрытый шипами. Решительно упер его в землю перед собой, затем отпихнул с дороги одного Грандиозного, одновременно ударом кулака разворотив лицо другому. Повязанные у него на запястьях и пропущенные сквозь доспех цветные ленты задвигались сами собой: обвились спиралью вокруг его кулака, сами превратились в подобие лезвий, повинуясь искусству камнестража.
– Сосредоточенные! – прокричал гранетанцор, скользя мимо Сигзила; за ним шлейфом тянулись спрены страха. – Их невозможно убить! Их невозможно убить!
Ну уж нет, так не пойдет. Пора применить на практике немного науки.
– Должно хватить четырех сплетений с трехсот футов, – шепнула Вьента, – если основываться на представленных тобой показателях.
Сигзил немного отдалился с помощью парочки сплетений, а затем снизился и помчался обратно, наложив четыре сплетения одно за другим. Рванул над поверхностью плато, проносясь мимо дерущихся группок. Он мчался с такой скоростью, что на лужах позади него оставался след, сверкая красным от отраженного света молний. Сигзил налетел на Сосредоточенного. Существо взглянуло на него в последнюю секунду и получило осколочным копьем в лицо.