Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 152)

Отчаянные времена означали отчаянные поступки. Например, люди являлись на вербовку, даже не будучи боеспособными. Когда поблизости идут напряженные бои, люди ощущают растущую потребность делать хоть что-то, а не прятаться по домам и ждать.

За это Адолин их уважал. И тут имелся сильный аргумент: если на кону стоит судьба целой страны, разве не следует брать любого, до кого дотянешься? Проблема заключалась в том, что Адолин мог обучить и экипировать ограниченное число людей, и набирать следовало лучших. Более того, ему требовались люди, которых певец в боевой форме при встрече не отпихнет с дороги.

Первым делом Адолин отделил слишком мелких. Он не делал особых различий между мальчиками-подростками, женщинами хрупкого телосложения и слишком старыми или слабыми мужчинами. Тем не менее ему пришлось удалять из рядов девять человек из десяти. Оставались в основном ремесленники всех мастей, в том числе горстка женщин покрепче. Каждого, на кого указывал Адолин, Чалла вносила в список, а Колот выводил из шеренги.

Адолин остановился рядом с рослой женщиной с хорошей мускулатурой, самой сильной из виденных им до сих пор. Она стояла по стойке смирно, глядя прямо перед собой.

– Имя, боец? – спросил он ее.

– Саркквин, сэр.

– Откуда такие мышцы, Сарквин?

Шквал! Ему не удалось правильно воспроизвести тот звук.

– Кузнечное дело, сэр. Семь лет в подмастерьях, только что дали звание мастера.

– Впечатляюще, – сказал Адолин. – Как я уже говорил другим женщинам, если я тебя приму, тебе придется жить и работать с мужчинами, в том числе в щекотливых ситуациях.

– Мне не привыкать, сэр, – ответила она. – У меня есть бумаги.

Бумаги? Он замялся и взглянул на письмоводительницу.

– Заявление на то, чтобы жить как мужчина, – шепнула Чалла.

Ах вот что! Адолин о таком слышал. Что ж, азирцы все делают по-своему.

– Добро пожаловать, Саркуин, – произнес он и двинулся дальше, дав Колоту указание распределить кузнеца в конкретный взвод, где точно запрашивали солдата с такими трудовыми навыками.

К концу большинство тех, кого Адолин не отобрал, смирились со своей судьбой. Опыт подсказывал, что многие и так знали, что их не возьмут, но все равно сподвигли себя записаться. Адолин поручил Колоту набрать из них людей для выполнения других обязанностей: врачам требовались помощники в лазарете, и посыльные всегда были нарасхват. Дело найдется всем, но Адолин не намеревался ставить кого-то, в ком не было и двадцати брусков веса, на передовую против боевых форм шести с половиной футов ростом.

Он предоставил сержантам заняться быстрым обучением: по сути, от новобранцев требовалось умение сохранять стойку и держать щит, к тому же начальные тренировки покажут, если он выбрал кого-то зря. Адолин развернулся, чтобы идти, и столкнулся лицом к лицу – точнее, подбородком ко лбу – с азирской девочкой, не прошедшей отбор.

Гневный взгляд, которым она его одарила, пробил бы панцирь.

– Посыльный? – вопросила она. – Вы назначаете меня посыльным?!

– Посыльные всегда нужны.

– Я могу драться! – заявила девчонка. – Может, я и выгляжу слишком тощим мальчиком, сэр, но я сумею вас удивить.

– Мальчиком? – переспросил Адолин, приглядываясь получше. – Хм… А у тебя… э-э… есть бумаги?

Она отвела глаза и еле слышно выругалась.

– Нет. Акквиль прекрасно обходилась без них. Чем я себя выдала?

Акквиль. Опять этот звук. Как он у них получается? Адолин внимательно осмотрел девочку, отметив мешковатую одежду и недавно остриженные волосы. Весь ее вид говорил «пожалуйста, сделайте вид, что я мальчик, чтобы я могла убивать врагов». Как и в большинстве армий, в азирскую не брали женщин, так что девочка, вероятно, предположила, что и Адолин не станет.

– Ахвилль? – произнес Адолин. – Помнится, это девушка из легенды, которая переоделась мальчиком и отправилась на войну?

Она кивнула:

– Отправилась, чтобы спасти брата.

– Это известная история, – зашептала сбоку Чалла. – Я читала современное переложение. Весьма увлекательно!

– У меня была в детстве эта книга, очень мне нравилась, – отозвался Адолин. – Мне мать читала. О девушке, вступившей в армию, потому что ее брат был слишком болен для военной службы. Выходит, у нас с тобой есть нечто общее…

– Забра, – представилась девушка.

– Забра. Но ничего не поделаешь. Я буду рад принять твою помощь, но выражаться она будет в передаче посланий.

– Потому что я девочка?

– Потому что ты не сможешь выполнять другие нужные мне задачи.

Он вздохнул и жестом поманил ее за собой. Она пошла, по-прежнему сверкая очами.

– Забра, ты когда-нибудь видела боевую форму вблизи?

– Нет, – призналась она, семеня рядом с ним. – Но я знаю, что вы скажете. Они большие. Тяжелые. Что ж, значит, неповоротливые.

– Вообще-то, нет, – заметил Адолин. – Это частая ошибка. Самые быстрые из знакомых мне солдат в то же время и самые сильные.

– Напоровшись на копье, они все равно умирают, – сказала Забра. – Не всё решают размеры.

– Не всё, – согласился он, подводя ее к оружейной палатке.

Он отправил Чаллу позвать кое-кого, а сам ухватил два больших щита, какие держат в первом ряду пикинерского строя. Один бросил Забре, другой взял себе.

– Встань в стойку, – велел он. – Удержи меня.

Следовало отдать ей должное: она старалась изо всех сил. Вероятно, чему-то немного училась, судя по правильному положению тела и постановке ног.

Адолин сделал один шаг вперед, впечатал свой щит в ее и тем сбил девушку с ног.

– Испытайте меня еще раз, – упрямо потребовала она, поднимаясь.

Он выставил щит, и девчонка растянулась на земле навзничь.

– Нельзя же ожидать, – сказала Забра, вокруг которой вскипали спрены гнева, – что я сразу выстою против тренированного бойца!

Вместо ответа вернулась письмоводительница с одним из новобранцев – мужчиной двадцати с чем-то лет, среднего роста и телосложения.

Адолин передал ему щит и махнул рукой:

– Попробуй оттолкнуть ее назад.

Это даже не тянуло на состязание. Хотя Забра и выставила щит и твердо встала в стойку, этот увалень без всякой подготовки, зато несправедливо одаренный от природы, сшиб ее с ног.

Адолин присел на корточки рядом с лежащей на спине и выронившей щит Заброй. Он искренне сочувствовал ей. Шквал, да он сам испытал такую досаду, когда вступил в новый мир со Сплавленными и Сияющими! В мир, перевернувшийся с ног на голову, где его умения поединщика вдруг утратили половину значения.

– Я помню, – проговорил он, – как отец не разрешил мне пойти в бой вместе с ним. Помню то унижение и злость. Но, Забра, если я поставлю тебя в строй, погибнут люди. Мои солдаты. Твои друзья. Однако это твоя отправная точка, твой шанс. Ты можешь сейчас умчаться прочь, говоря себе, что моя тупость не позволила тебе проявить героизм. А можешь поступить иначе. Сделать так, как я прошу, и передавать сообщения. Воспользоваться возможностью найти себя в армии, посмотреть, подойдет ли тебе какое-то местечко. Может, не в нынешней битве, но мало ли. Потому что всякий, кого я отправляю на поле, – хоть посыльный, хоть медик – подвергается опасности. Он солдат. Если передовые линии не выстоят, враг хлынет в город. Тогда с ним будут сражаться резервы, но если падут и они…

Он вытащил из ножен на бедре нож и протянул девушке.

– Если это случится, – сказал он, – у нас останешься только ты. Я уповаю на вышние Чертоги, что до такого не дойдет, но если все же дойдет, ты получишь свой шанс пустить кровь. И только в том случае, если примешь возможность, которую я тебе предлагаю.

– Стать дурацкой девочкой на побегушках, – откликнулась она.

– Забра, ты можешь, глядя мне в глаза, сказать, что хочешь оказаться слабым звеном в щитовом строю?

Она поколебалась, но протянула руку и забрала предложенный нож.

– Хорошо, – кивнул Адолин. – Первый шаг к становлению солдатом: брать на себя ответственность за свою работу и за то, чего может стоить другим ненадлежащее ее выполнение. Отправляйся в распоряжение Мэй Аладар. Скажи, что ты новая посыльная, – и я проверю, Забра, чтобы ты доложилась правильно. Я туповат, но я не дурак.

– Так точно, – проворчала она.

– Передай Мэй, что, если будешь хорошо служить, я разрешаю ей поучить тебя стрельбе из лука.

– Ей?! – переспросила Забра, садясь.

Он кивнул.

– Обращению с боевым луком не научишься за пару дней. Но если ты хочешь воплотить мечту о бегстве и вступлении в иностранную армию, это, вероятно, лучший вариант. Для начала посмотрим, продержишься ли ты до конца осады. Свободна, боец.

Она убежала, унося его нож.