Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 149)
Жаль. Сзет уж было подумал, что они решили пощадить деревню. Он обернулся в темноте посмотреть, как там мальчик. Тот, насмерть перепуганный, благоразумно затаился, съежившись у стены, прикрытый тенью от бледно-голубого света висевшей в небе Второй Сестры.
Сзету было нужно, чтобы налетчики ушли с добычей, тогда он сможет перейти к следующей стадии плана. К несчастью, пока одна группа камнеходцев оттолкнулась от берега, выгребая в море, главарь что-то гаркнул другим своим людям, и те принялись осматривать местность. Что им тут еще искать? Все дома в деревне были обращены к побережью, позади располагались только сарайчики и маленькие выгоны для скота.
Судя по всему, грабители хотели выжать из рейда все, что имело хоть какую-то ценность. Двое похватали кур из птичника, еще один пинком распахнул дверь сарая. Петли на ней отсутствовали, доски предполагалось сдвигать в сторону. Испытывая отвращение к жадности этих людей, Сзет глубже забился во тьму своего укрытия. Пока не увидел, что налетчики направляются к тому месту, где спрятался мальчик. Они вломятся в ту хибару, а там мальчик поскуливает…
«Ты знаешь, как нужно поступить», – сказал Голос.
Сзет выпрямился, выходя из укрытия.
«Я имел в виду, что нужно остаться на месте и предоставить мальчишке пострадать от последствий его действий».
Голос звучал раздраженно. Но как он может злиться, если не объяснил, чего хочет?
Сзет вышел на середину дорожки. Чужеземцы разразились криками. Те, что подобрались ближе всего к мальчику, выхватили оружие и направили его на Сзета. Он шарахнулся прочь, притворившись испуганным. Бросил им свой меч и встал на колени.
«Опасная игра», – заметил Голос.
– Других «рабов» они забрали без вопросов.
«Безоружных, ослабленных людей. Тебя они могут испугаться. Должны испугаться».
Не испугались. Они привыкли к слабости соотечественников Сзета, даже солдат. Грабители засмеялись, один поднял меч, сказал что-то, и Сзет, даже несмотря на языковой барьер, понял, что тот поглумился. Иноземцы были невысокого мнения о шинской металлургии.
Они взяли Сзета, сняли с него доспехи и связали. Потом все, кто обшаривал заднюю улицу, потащили его к одной из лодок на берегу, так и не обнаружив мальчика.
От камнеходцев отвратительно пахло – маслом и потом. Они носили меха, чтобы не мерзнуть в море, но под ними одежда была обычной. Цветной, к слову. Туники, кожаные нагрудники и наколенники. Металлические шлемы. У многих были узкие черные бородки, перехваченные шнурком.
Сзета грубо усадили в маленькую лодку. Повезли по неподвижной воде к ближайшему из трех кораблей. Рожок ему оставили, но он не пытался в него трубить. Если не принимать в расчет его собственные проблемы, все шло по плану. Оставалось надеяться, что никто из наблюдавшего за берегом резерва не ударит слишком рано в безумной попытке освободить командира. Оставалось надеяться, что Сзет не угробил всю операцию, спасая одного глупого мальчишку.
«Но ради чего я здесь, если не ради спасения глупых мальчишек?» – подумал он.
Когда лодка подплыла к кораблю, ее подняли лебедкой. Сзета выволокли на палубу, где его оглядел с головы до ног человек в добротной одежде и длинном плаще. Скорее всего, капитан. Сзет увидел, что часть пленников загоняют в трюм, как и рассказывали рабы, сбежавшие после предыдущих рейдов. Добычу – людей и товары – поделили поровну между кораблями и поместили в темное брюхо каждого из них. Однако люди Сзета прятали во рту маленькое лезвие для перерезания пут.
Капитан схватил рожок Сзета и велел подручным обыскать его карманы, где они нашли подобранный на удачу камень. Эта находка привела их в особенный восторг, и Сзет на минутку растерялся.
«Они думают, это клятвенный камень, – объяснил Голос. – Думают, ты уже был в рабстве у себя на родине».
Клятвенный камень… Сзету доводилось слышать о таком обычае – последнем шансе для приговоренного солдата, когда человеку дозволялось принести клятву на священном камне и поступить в услужение. Случалось это не часто, так что встречать подобных людей Сзету не доводилось.
– Столь маленький камень мог бы быть клятвенным? – спросил он.
«В большинстве случаев они еще меньше, – ответил Голос. – Любопытный обычай вашего народа, зарождению которого я способствовал. Я одобряю клятвы. Нерушимые, связывающие волю слуги с теми, кому он служит».
Главарь налетчиков что-то приказал Сзету. В ответ тот обвис в руках державших его людей, пытаясь устоять на ногах на качающейся палубе. Остальные шлюпки уже разгрузили.
Со стороны резервов послышался далекий звук рогов. Сигнал. Превосходно! Люди на корабле окинули взглядом берег. Капитан же лишь рассмеялся: добыча уже у них. Он созвал людей, и те занялись подготовкой к отплытию.
«Капитана происходящее забавляет, – сказал Голос. – Он считает оставленных рабов и подношения признаком трусости и полагает, что подошедшие войска только делают вид, будто чем-то помогают, поскольку опасность уже миновала. Как собака заходится лаем на забор, когда чужак уже свернул прочь. Он считает, что сказочно разбогатеет, устраивая рейды сюда каждый сезон».
Сзет кивнул, выжидая, надеясь и все сильнее нервничая. Теперь пора. Сейчас должно…
Он увидел, как с одного корабля потянулись струйки дыма. Следом раздались крики, а потом из окон вырвалось пламя, а из трюма повалил дым, в мгновение ока превратив судно в черный столб. Лишь внизу призрачный оранжевый свет указывал на бушующий внутри огонь. Сзет затаил дыхание, пока не разглядел, как в суматохе с корабля спрыгивают и ныряют в воду бездоспешные шинцы.
Солдаты воплотили план. Перерезали путы, убили тех, кто за ними присматривал, если таковые нашлись, затем разлили и подожгли масло. Покончив с этим, они могли скрыться в ночи. Мгновения спустя послышались крики из трюма корабля, где находился Сзет, и запахло гарью. В считаные секунды дым пополз в щели между досками под ногами, густой и черный.
Люди на палубе запаниковали и оторвались от созерцания жуткого зрелища пожара на соседнем корабле, сообразив, что они следующие.
Идеально! Сзет вырвался из рук оцепеневших конвоиров и перекатился по палубе. Оттеснил какого-то матроса, скатился вниз по ступеням и очутился за спиной моряка, дравшегося с кем-то внизу. Сзет с силой пнул моряка в спину, бросив его на меч Лумо-сына-Тумо.
– Камни нечтимые! – воскликнул Лумо, и свет разгорающегося пламени озарил его растерянную физиономию. – Сэр, а вы что делаете на борту?
– Просто присматриваю, как идут дела, – ответил Сзет и повернулся к нему спиной. – Поможешь?
Лумо разрезал веревки на его руках, и Сзет подобрал меч убитого моряка.
Изогнутый клинок. Непривычно. Сзет кивнул членам ударного отряда. Все вместе они выскочили на палубу – и обнаружили, что на ней почти никого нет. Моряки, включая капитана, попрыгали за борт. Должно быть, поняли, что судно не спасти.
– Присоединяйтесь к резервам, следящим за берегом, – скомандовал Сзет своей группе. – Если кто-то из моряков проскользнет мимо и заберется вглубь суши, могут погибнуть десятки.
– Так точно! – ответила ударная команда, и четверо бросились за борт в сгущающемся черном дыму.
Лумо задержался у леера:
– Сэр?
Сзет смотрел на третий корабль. Моряки-камнеходцы плыли к нему. Там не было дыма.
– Сэр! – прокашлял Лумо. – Здесь нельзя оставаться!
– Пошел! – велел Сзет, чувствуя нарастающий жар: языки пламени облизывали ведущий на палубу люк.
Лумо упрямо держался рядом, не желая уходить. Удивительно, как здесь, среди этих людей, то, за что когда-то над Сзетом насмехались, завоевывало преданность. Он не изменился. Он оставался молчуном, не желающим вести беседы, когда у всех вокруг слов было хоть отбавляй. Он по-прежнему неутомимо тренировался, не придумывая никаких отговорок для оправдания наработанных таким образом навыков.
Здесь люди его за это любили. Казалось, за свою жизнь он столкнулся с тремя разными армиями. Одну представлял убитый им порочный солдат. Другую – обитатели лагеря, которым нравилась легкая жизнь. Третья находилась здесь, в лице тех людей, кому поручили защищать родные берега.
Людей из третьей группы не заботило, если Сзет бывал резок, выходил победителем в тренировочном поединке или отчитывал их. Главное, что он умел сражаться. Человек, чьи товарищи раз за разом оставались в живых, заслуживал всеобщего уважения.
Пятеро из числа уважавших его находились сейчас на последнем корабле. Сзет повернулся и рванул сквозь дым. Лумо, кашляя, не отставал. Сзет стянул плащ с трупа на лестнице, вытащил Лумо из дыма, и оба жадно глотнули свежего воздуха.
– Плыви к берегу, – сказал он Лумо. – Мне нужно пойти за Джатеном и остальными. Если я не вернусь, скажи Кейду, что теперь командует он.
– Так… – выдохнул Лумо между приступами кашля. – Так точно.
Сзет подпихнул его за борт, затем, на ходу набросив плащ, побежал через палубу и спрыгнул с другой стороны. Он ухнул в воду, прохладную, освежающую. От соли защипало глаза, и он хлебнул полный рот, но все лучше, чем дым.
Плавать Сзет научился только после поступления в армию, но, как и во всем остальном, он рьяно упражнялся. Однако плыть в плаще и с мечом в руке было трудно. Даже в спокойном море Сзету казалось, что он борется за каждый дюйм. Он уходил под воду, врезался в волны, уши то и дело закладывало. В конце концов он присоединился к плывущим к последнему оставшемуся кораблю камнеходцам, понадеявшись, что плащ и ночная мгла помогут ему сойти за одного из них.