Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 148)
– Он же был нашим врагом! – возмутилась Чана.
– И заблуждались мы, – прошептала Ведель. – Он понял правду о боге Стремлений намного раньше любого из нас. В той войне, Чана, мы сражались не на той стороне. Чувствую, я всю жизнь буду сожалеть о сделанном выборе.
– Нейл дал тебе… что-то? – спросил Далинар.
Он услышал на задворках сознания рокот. Буреотец потихоньку наблюдал за ним.
– Да, – ответил Йезриен и сунул руку в мешочек на поясе.
Он извлек оттуда маленький кусочек камня с нацарапанным изображением головы какого-то животного. Рисунок напоминал глиф. Похоже, у них все же была письменность или некое раннее ее подобие.
– Он что… задолжал тебе вола? – нахмурилась Чана.
– Нет, это символ более крупного долга, – ответил Йезриен. – В тот момент нашелся только знак долга вола. С некоторых пор макабаки обозначают ими множество разных вещей.
Далинар уставился на пластинку. Это подойдет. Связь между нынешним моментом и Нейлом с его долгом Йезриену.
«Далинар! – раздался голос Буреотца. – Прошу тебя. Не делай этого шага. Я… Прошу тебя. Это может…»
– Что – может? – прошептал Далинар.
«Может выдать… меня…»
Далинар помедлил. Он ощутил сочувствие к Буреотцу, поскольку знал, какую боль могут принести воспоминания о прошлом. Но иного пути не было.
– Прости, Буреотец, – произнес он с искренним сожалением.
Йезриен все еще разглядывал пластинку.
– Нейл мне кое-что пообещал, когда давал это. Если я покажу ему это, он прислушается к…
Далинар выхватил камешек. Он тут же ощутил в нем пульсацию, полную глубинного значения: Связь.
Он вскочил на ноги, и Чана стремительно кинулась на него. Но Далинар сообразил, что был к этому готов. Давний рефлекс помогал определить, кто из присутствующих нападет с наибольшей вероятностью.
Увернувшись, он вылетел из лачуги. Видение начало рассыпаться, здания таяли, обращаясь в дым, но Далинар нашел Навани, отчаянно искавшую какой-нибудь якорь у костровых ям. Подбежав, он обхватил ее правой рукой. Гэв заплакал, видя, как все вокруг расточается, но Далинар крепко вцепился в него левой рукой. В правом кулаке он сжимал маленькую каменную пластинку.
Она послужила отправной точкой к следующему пункту на их пути в окутавшей их тьме хаоса.
59
Что угодно
Сзет нырнул в здание: простой домик в одну комнату в рыбацкой деревне. Земляной пол. С крюка на стене свисает непочиненная сеть. У двери прислонены костяные крючья, чтобы доставать из воды клетки. Запахи моря и старых раковин.
На полу съежились пятеро мужчин в одежде рыбаков. Перемазанные грязью, они не поднимали глаз.
Камнеходцы завели обыкновение захватывать рабов. Сегодня они получат то, за чем пришли. И много больше.
– Все в порядке? – прошипел Сзет.
– Мы готовы, сэр, – кивнул сержант.
На это задание отправились его лучшие люди: смелые ребята, согласившиеся на время отказаться от тренировок, чтобы больше походить на заморышей. Сзет проверил каждого, чтобы точно убедиться, что все намерены идти до конца. Затем поспешил к сложенным у стены товарам. Кожаные мешки с маслом, добытым из пузырей гигантских крабов, ползающих по океанскому дну. Деревянные ящики с дорогостоящими раковинами. Добыча камнеходцев – и их же злой рок. У всех ящиков было двойное дно со спрятанным там оружием.
Держа ладонь на рукояти меча, Сзет призвал своих людей не терять присутствия духа и двинулся к следующему дому. Корабли рейдеров-камнеходцев едва виднелись вдалеке. Сзет помедлил, оглядывая вечерние воды – безмятежные, будто покорные налетчикам.
«Времени хватит, – сказал Голос. – Если поторопишься».
Сзет прокрался в следующий дом. К девятнадцати годам он уже восемь лет прожил солдатом. Прежняя вольная пастушеская жизнь порой вспоминалась с трудом, однако стоило оказаться среди простого люда, как память просыпалась. Проверяя солдат в этом доме, Сзет прошел мимо большого крабьего панциря на стене, разрисованного яркими красками. Здешние рыбаки прибавляли: да, они ловили рыбу, но ничего крупнее. Этот панцирь наверняка сняли с краба, умершего естественной смертью. Даже масло добывали гуманным способом.
Когда-то Сзет верил, что прибавление – единственный допустимый образ жизни. Теперь он нашел иной. Он переговорил с каждым солдатом и поспешил наружу.
«Твой план хорош, Сзет, – сказал Голос, когда юноша входил в последний дом в ряду. – Я тобой горжусь».
– Генерал не пошел бы так далеко, – прошептал он.
«Ты следуешь приказам?»
– По букве, – ответил Сзет.
«Тогда на что ему жаловаться?»
В последние годы Сзет свято следовал тому, что сказал ему носитель Чести: делал то, что ему говорили. Вот только… Всегда оставалось столько пространства для интерпретаций! Ему дали приказ защитить деревни. Генерал, вероятно, хотел устроить демонстрацию силы, чтобы отпугнуть рейдеров, но, если сделать так, они попросту отыщут другую деревню, незащищенную, и нападут на нее. Такое уже случалось.
Хотя поначалу так и не казалось, совет носителя Чести – исполнять приказы в меру своего понимания – снова возлагал груз ответственности на Сзета. Недавно ему велели проявлять инициативу, действовать как командиру. Под этими словами наверняка что-то подразумевалось. Он покажет Генералу, что способен не просто исполнять приказы: он способен делать это с блеском.
Все солдаты до последнего находились на своих местах: глаза опущены, лица перепачканы грязью. Ловушка готова захлопнуться.
«У Генерала ответов нет, – произнес Голос. – Ответы есть только у тебя. Те, которые найдешь, те, которые создашь для себя. Это хорошо. Ты хорош».
Сзет кивнул, присев на корточки у дверного проема и приподняв занавешивавшие его бусины, чтобы посмотреть на корабли. Они приближались, скользили, будто дикие рубигончие на охоте: темные тени на воде. Прошло пять лет со дня визита носителей Чести. Пять лет он каждую неделю посещал бойню. Пять лет его отправляли в патрули. Теперь он в полной мере понимал слабости прибавляющих. Земледелец при всей своей осмотрительности и мудрости боялся чужаков. Его приказы Генералу не подразумевали активных действий.
Оба опасались чрезмерно злить камнеходцев, и потому с годами дела шли все хуже. Больше рейдов. Больше грабежей. Теперь периодически захватывали рабов. Земледелец начал оставлять товары в качестве своего рода дани, надеясь, что, получив подношение побольше, враги не станут набирать рабов.
Из этого ничего не выйдет. Голос утверждал, что станет только хуже. Сзету велели проявить инициативу, и он полагал, что расслышал то, чего не произнесли вслух. Вышестоящие хотели, чтобы кто-то решил за них возникшую проблему. Сзет прищурился. Это чувство было ему знакомо.
«Сегодня они получат кое-какой урок», – сказал спрен.
Сзет выскользнул из дома. Остановился у кромки воды, чтобы выловить из прибоя камешек. На удачу. Рыбаки спокойно ходили по песку в силу его размера, хотя использовали причалы, чтобы не наступать на мелкие камни. Сзету нравилось некоторое время держать их при себе, а потом относить в рощу возле лагеря.
Раздобыв счастливый камень, Сзет обогнул дом и нашел укромное место позади него. Нащупал на поясе рожок – холодный, гладкий, готовый призвать резервы из близлежащей долины. Задача Сзета – снять засаду, если покажется, что что-то идет неправильно. Он напряженно следил, как корабли замирают в бухте. С них спустили маленькие лодки, словно рой мошкары, и те заскользили на веслах по зеркальной глади, подбираясь все ближе. Почти здесь…
Какой-то звук справа.
Сзет резко развернулся и, к своему ужасу, увидел крадущегося по деревне мальчика с цветовым пятном в виде ярко-зеленых носков. Что?! Жителей же эвакуировали по приказу Земледельца! Но не успел Сзет сделать и шага, чтобы выпроводить ребенка, как услышал гортанные выкрики чужеземцев. Плеск воды, куда спрыгивают люди, и скрип вытаскиваемых на берег лодок по песку.
Мальчик запаниковал и съежился возле одного из домов. Идиот! И что его толкнуло соваться туда, где опасно?
«А что толкнуло тебя, Сзет, в тот день? – спросил Голос. – Быть может, мальчик оставил здесь что-то очень ему дорогое».
Сзет с растущим напряжением следил за тем, как камнеходцы грабят деревню. Срывают шторки из бусин, пересмеиваются, находя подношения. Не только товары, но и нескольких слабых, замурзанных рабов. Людей обучили единственной фразе на языке камнеходцев: «Теперь мы ваши».
– Спрены лун, прошу вас, – прошептал Сзет, – пусть они ничего не заподозрят. Пусть не станут задаваться вопросами.
«Будет так, как я пожелаю», – ответил Голос на молитву.
Чужеземцы принялись загонять рабов в лодки, закидывать на плечи мешки с маслом, с победным видом грузить ящики с раковинами. Не в первый раз Сзет гадал, есть ли среди иноземцев прибавляющие. Неужели этих солдат действительно не держит в узде никакой Земледелец?
Люди, отнимающие без пригляда со стороны кого-то более уравновешенного. От такой мысли делалось не по себе.
Сзет не давал себе расслабиться, хоть враги и заглотили наживку, пересмеиваясь и перешучиваясь на чужом языке. Один зажег факел, готовясь швырнуть его на какую-нибудь крышу. Другой камнеходец стукнул его, что-то выкрикнув, и бросил зашипевший факел в воду поблизости.
– Что они говорят? – спросил Сзет, жалея, что его не учили языкам, как принято среди шаманов.
«Главарь боится, что при таком количестве масла вокруг огонь может выйти из-под контроля».