Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 146)
Слушая песню, Венли поняла, что ожидала со стороны ущельных демонов страха или злости. На деле же на убийство сородича они ответили как на вызов. В их среде зачастую более мелкий представитель вида бросал вызов более крупному в борьбе за господствующее положение, но обычно все ограничивалось демонстрацией силы. Доказав свою дерзость и смелость, меньший ущельный демон отступал. Убивали они друг друга редко.
Эти же маленькие существа с металлическими зубами не отступали. Они были соперниками, и ущельные демоны стали отбиваться, демонстрируя свою силу. Они животные – или же, возможно, нечто отличное и от обычных животных, и от слушателей. Так или иначе, они вели бой, похищая у людей добычу, время от времени вызывая людей и иногда слушателей на поединки за господство. До дня, когда…
Судя по всему, Тьюд допускал ряд вольностей, описывая события в таком тоне, который вызвал бы сочувствие у слушателей. Смысл был вполне ясен: поначалу ущельные демоны не уловили, что люди нападают на окуклившихся особей, потому что кто бы стал так поступать? Этим не добьешься господствующего положения и не проявишь смелость. Однако в конце концов они поняли. Их численность уменьшалась, потому что странные создания творили нечто немыслимое. Веками ущельные демоны из-за своих трансформаций зависели от здешней территории, которую называли краем падших звезд. На протяжении жизни они окукливались много раз, однако заключительная трансформация должна была происходить на Расколотых равнинах. Причину Венли по песне до конца не уяснила.
Последовала продолжительная серия строф, восхваляющих молодняк, который убивали в том числе и слушатели. Да, ради собственного выживания, но это едва не привело к вымиранию великого вида. Даже будь они тупыми животными, в этом не было бы ничего хорошего, а уж когда выяснилось, что они способны мыслить… Что и говорить, Венли понимала выбор ритма утраты. И ужас, с которым Тьюд, пусть и не мастер стихосложения, живописал это осознание.
В повествовании случился неожиданный поворот: ущельные демоны решили, что эти существа, хотя они и совсем мелкие, должно быть, занимают господствующее положение. И потому, когда слушатели покинули Расколотые равнины, к ним явилась группа ущельных демонов с предложением перемирия в их представлении. Эта группа – с полсотни особей, не большинство оставшихся ущельных демонов, но значимая их часть, – связала свою судьбу с соплеменниками Венли.
Последние слова вызвали смешки среди публики, но Тьюд, похоже, немного стеснялся шутливой концовки. Он вырос за минувший год. Венли помнила времена, когда он только и делал, что рассуждал, чего бы поесть, а вот гляди ж ты – возглавляет ее народ и слагает песни.
– Так что же, – произнесла Венли, сидя на камне, – они просто перестали… пытаться нас есть?
– Мы для них не еда, – пояснил Тьюд. – И никогда не были едой – только соперниками. Венли, они до сих пор не могут уразуметь, что мы собирали с них ресурсы, поскольку самосветы для них ничего не значат. Они полагают, что мы дрались за территорию. Судя по всему, они находят способ уживаться друг с другом в подобных ситуациях.
Он окинул взглядом здоровенные сонные глыбы. Они выглядели менее пугающе, когда тихонько напевали в ответ на заботу слушателей.
– Не думаю, что они видят в нас главенствующих, – заметила Венли, скрестив руки на груди.
– Тут все сложнее, – пояснил Тьюд. – Для них главенство никогда не означало доминирования. Они хотят выглядеть сильными в глазах друг друга, вероятно, для привлечения партнеров, отчасти еще потому, что это просто… приятно, что ли. Мы продемонстрировали свою способность сражаться, и они отступили. Теперь их вполне устраивает совместное обитание.
– Мы вели себя трусливо, – проговорила Джакслим; она стояла, сцепив руки за спиной. – Убивали их молодняк.
– К счастью, они не проявляют никаких признаков затаенной обиды, – произнес Тьюд в ритме утешения. – Им такая договоренность явно нравится. В их представлении наличие тех, кто чистит им панцирь и чешет между пластинами – отличная плата за некоторую долю добычи. Они хищники, притом крупные. Им нужно спать… да, в общем-то, почти целыми днями. – Он переключился на ритм непреклонности. – Зато, Венли, Джакслим, если нам нужно поднять валун или убить животное, они рвутся помогать. И могут перевозить десятки нас на спине за раз.
– А сражаться они могут? – спросила Венли.
– По-моему, история доказывает, что могут, – ответил Тьюд. – Но она же показала, что осколочники берут над ними верх.
– А что насчет Сплавленных? – поинтересовалась Венли.
Взгляд Тьюда сделался напряженным. Он не хотел смотреть в глаза этой проблеме, но Венли должна была о ней подумать.
– Рано или поздно Вражда обратит на нас внимание, – проговорила она, уперев локти в колени. – Даже если мы не будем участвовать в боях. Помнишь о его сделке с людьми?
У нее имелось даль-перо, и она отправила пару коротких сообщений Рлайну, как и обещала при расставании. В последнее время он не отвечал, что вызывало беспокойство, но он успел объяснить ей подробности состязания, прежде чем замолчал.
– Да, – ответил Тьюд в ритме тревоги. – Вероятно, бои идут прямо сейчас, но через несколько дней наступит мир. Это ведь хорошо для нас, нет?
– Похоже, у врага появится уйма времени на всякие мелочи, – сказала Венли, – на то, чему он не придавал значения. Вроде народа, который считался полностью уничтоженным, однако выжил и теперь своим существованием делает из него лжеца.
– Боги не любят попадать в неловкие ситуации, – негромко проговорила Джакслим.
– Мы могли бы объединиться с людьми, – размышляла вслух Венли.
Она отвергла их попытки примирения, однако нельзя отрицать их потенциал. Во всяком случае, если она всерьез намерена сберечь свой народ.
Тьюд глянул на нее, и к нему подошла Била, его бывшая брачница и еще один член Пятерки, взяв его под руку. Она слушала их разговор, обихаживая одного из ущельных демонов поблизости. Хотя они и не выражали этого пением, Венли чувствовала, что ей все еще не доверяют полностью. И у них имелись на то все основания. Да, она привела к ним Сияющих спренов, но ее прошлые поступки…
– Венли, люди нас убивали, – сказала Била. – Ты же сама повела нас в наступление, чтобы уничтожить их с помощью форм власти.
– И чем это для нас кончилось? – спросила та в ритме недовольства. – Послушай, мне самой очень не нравится эта идея, и я тоже хочу ее отбросить. Но наш враг – Вражда, а люди… только частично.
– После всего, что было, склониться перед человеческими монархами? – проговорил Тьюд. – Это идет вразрез с самим духом нашего народа. Независимость – наша определяющая черта.
– Народы меняются, – возразила Венли. – Я изменилась. Сможем и мы все.
– Мы это обсудим, – сказала Била. – На собрании Пятерки. Но, Венли, я согласна с Тьюдом. Наша жизнь, наше существование всегда было сопряжено с риском. Лучше продолжить так же, чем сдаться.
– Я способен уважать людей, – добавил Тьюд в ритме порицания, – но мы никак не можем с ними объединиться.
Они загудели в ритме решимости. Венли в целом была с ними согласна, но, когда они развернулись и вместе удалились, испытала досаду. Она через многое прошла! Теперь же вернулась сюда, и ее снова игнорируют. Это…
Это…
Пожалуй, заслуженно. Она медленно, глубоко вдохнула, успокаиваясь и давая Тимбре своими ритмами подвести ее к миру. Казалось бы, ей бы уже пора очиститься от эгоизма. Однако былое стремление требовать уважения к себе никуда не делось. Та часть Венли, что жаждала власти и похвалы.
Тимбре запульсировала, давая понять, что такие эмоции нормальны. Но Венли казалось, что она испытывает их сильнее, чем окружающие. Почему? Неужели она и вправду хуже соплеменников? Тимбре ответила, что перед разными людьми встают разные трудности. Осознать проблему – значит сделать шаг к ее решению. Венли поблагодарила спрена, но в глубине души испытала даже легкое раздражение: у Тимбре вечно находились правильные ответы. Тем не менее она приняла решение не предаваться жалости к себе. Надо сохранять бдительность и усерднее трудиться над избавлением от природной склонности к гордыне. Венли настроилась на ритм радости, напоминая себе, какими чудесными были прошедшие три дня.
– Венли, – окликнула ее мать, подходя ближе, – у тебя все хорошо?
– Просто расстроилась и запуталась.
Джакслим опустилась на камень рядом с дочерью, обняла ее и тихо запела в ритме любви. Венли уже не была ребенком и поначалу почувствовала себя неловко. Но потом… потом Тимбре подхватила тот же ритм, и он разлился по всему телу слушательницы. Объятия уместны не только с маленькими детьми. Они уместны с любыми детьми. Закрыв глаза, она сначала терпела, потом приняла, затем…
Затем прочувствовала. Она выдохнула, позволив и себе настроиться на ритм любви. Она прошла долгий, очень долгий путь. Но в материнских объятиях ей хотелось лишь быть желанной дочерью. Дочерью, знающей историю своего народа и несущей груз его песен. Надо будет послушать новую песню Тьюда еще раз и выучить наизусть.