Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 132)
Ложка. Широкая деревянная ложка-мешалка, какие повсеместно использовали в Шиноваре для готовки.
Спрен высунул свою странную голову из бусин неподалеку, отнюдь не выглядя изысканно, и помахал. Прямо позади него Сзет увидел полуостров твердого обсидиана, на месте речки в Физической реальности.
– Ложка? – крикнул Сзет. – Ты не сумел отыскать ничего лучше ложки?!
– Ты изобретателен! – отозвался спрен. – Я рассудил, что ты найдешь ей применение!
Да, Сзет действительно нашел ложке применение. Швырнул ее в спрена, залепив точнехонько в лоб.
Он со вздохом снова погрузился в бусины. Оставалась слабая надежда, что, если не высовываться на поверхность, удастся спрятаться.
Сзет велел потоку бусин подбросить его к полоске земли. Он хотел прижаться к этой стене спиной, даже под бусинами, поскольку это защитит его по крайней мере с одной стороны. Запас буресвета подходил к концу. Когда он будет исчерпан, Сзет быстро задохнется, если не выберется на землю.
Плыть сквозь бусины, чувствуя, как они перекатываются по лицу, было непривычно. Если размежить веки, они прижмутся к глазным яблокам, причиняя жгучую боль. Внутри каждой бусины слабо мерцала искорка. Поначалу они расступались перед Сзетом, но потом начали противодействовать.
Позен определил его местонахождение. Вместо того чтобы подталкивать Сзета вперед, бусины завертелись и завихрились вокруг. Позен не мог заключить его в ловушку, но мог посылать встречные течения. Они сбивали Сзета с курса, будто он летел сквозь Великую бурю.
Вскоре он утратил контроль. Со времен его обучения прошло слишком много лет, да и в Шейдсмаре он не отличался особыми талантами. Бусины обрушивались на него волна за волной, закручивая, избивая. В конце концов волна впечатала его во что-то твердое – в полоску земли, к которой он и плыл.
Сзет охнул от боли. Будто почуяв его слабость, бусины отволокли его от стены, затем снова швырнули на нее. Он закричал, выдохнув сияющий буресвет, поскольку у него треснули ребра. Оставшийся свет поспешил его исцелить, но такими темпами запасы иссякнут в считаные минуты.
«Сзет! – произнес у него в голове Кровь Ночи, клинком пробившись сквозь шепотки. – Я здесь!»
– Где?
«Я провалился и ударился обо что-то твердое. Кажется, около стены».
Неужели? Используя остатки буресвета, Сзет сплел себя с низом. Этой силы хватило, чтобы вырвать его из объятий течения. Он погрузился на сотню футов, и в этих глубинах сделалось еще темнее, а голоса зазвучали громче.
Но… вроде бы откуда-то пробивался свет. Сзет принялся искать его источник, и пока барахтался в бусинах, его рука на что-то наткнулась. Он сжал пальцы. Рукоять.
«Да! Ты меня нашел!»
– Почему твой голос звучит иначе?
Меч не должен был проявиться здесь в виде оружия. Осколочные клинки не проявлялись. Но Клинки Чести пронести в Шейдсмар в неизменном виде было можно, так что кто знает, какие правила распространялись на Кровь Ночи. По крайней мере, меч не высасывал из Сзета буресвет. Вероятно, по-прежнему был в ножнах.
Измотанный, почти без буресвета, Сзет сосредоточился, собрал волю в кулак и призвал волну бусин, которая подняла бы его наверх. Вскоре он снова попал в посылаемые Позеном течения, нацеленные швырнуть его в стену. Однако Сзет продолжил двигаться вверх, пока его голова и плечи не оказались над поверхностью океана. Левой рукой он уцепился за обсидиан, выступавший из бусин всего на несколько дюймов. Правой, скрытой под бусинами, он сжимал рукоять Крови Ночи, не показывая его.
Гранетанцовщица уже стояла на полосе земли. Она пошла к Сзету, шелестя серыми одеяниями, выставив клинок перед собой. Женщина не стала заводить разговор: просто подняла оружие, готовясь разрубить ему голову.
Сзет выдернул правую руку из-под бусин.
И выпустил сокрушительную вспышку света.
В руке он держал не черный как смоль меч, но ослепительно сияющую полосу золотистого света. Она горела, как само солнце, до того ярко, что гранетанцовщица ахнула и шарахнулась назад, прикрыв глаза левой ладонью.
Сзет, подтянувшись, взобрался на обсидиановый хребет. Взял лучезарное оружие – это был меч, пусть и трудноразличимый в слепящем свете, – и выставил его перед собой. К счастью, глаза быстро приноровились, и он видел противницу достаточно хорошо, чтобы вести бой.
– Меч-ними? – шепнул он. – Что с тобой случилось?
«Случилось? – переспросил Кровь Ночи, и голос его звучал… по-другому. Искаженно, будто под водой. – Ничего не случилось. Подожди, а куда подевался холм, на котором мы разбили лагерь? Что, траву засыпало этими бусинами?»
– Мы в Шейдсмаре, – объяснил Сзет. – Ты не знал?
«Что такое Шейдсмар? О! Человек перед нами злой? Ты в самом деле собираешься воспользоваться мной для боя? Здорово!»
Сзет бросил взгляд в сторону, где заметил дрейфующего среди бусин, не способного плыть спрена. Бесполезного.
– Да, – ответил Сзет. – Я горд тем, что буду сражаться тобой.
«Какой прекрасный выбор!»
– Но почему ты светишься?
«Свечусь? Я же всегда свечусь, разве нет?»
И тогда Сзету открылась правда. Они находились в Шейдсмаре, области разума. Порой на внешний вид объектов здесь влияло то, как их воспринимают.
В этой реальности Кровь Ночи выглядел таким, каким себя представлял.
Гранетанцовщица оправилась от изумления и пошла в атаку, оттолкнувшись одной ногой и заскользив вперед на другой. Однако способности ее ордена были в числе тех, с которыми Сзет превосходно освоился и знал, как сражаться с подобным противником. Он применил это знание сейчас, отбивая ее удары серией мастерски поставленных защит и сделавшись легче с помощью частичных сплетений, чтобы уворачиваться на высокой скорости.
Она крутанулась на месте и отъехала немного назад, следя за ним; в ее глазах читалось беспокойство. Затем, стиснув зубы, снова пошла в атаку – и опять он легко уклонился или отразил ее удары. Пусть она двигалась подобно жидкости, он же был подобен ветру. Когда они снова разошлись, гранетанцовщица остановилась в ослепительных лучах Крови Ночи, отдуваясь и выпуская изо рта клубы буресвета. Яркие блики и суровые тени. Сзет побеждал.
Гордиться своими умениями было нехорошо. Убивать означало отнимать. И все-таки после ее слов он испытывал некоторое удовлетворение от того, как она на него смотрела. Легко изображать превосходство, лишив противника всякой возможности сопротивляться.
Сзет встал в стойку, выставив сверкающий меч перед собой, и кивнул гранетанцовщице, призывая к новой атаке.
«У нас… бой или спарринг?» – спросил Кровь Ночи.
– Бой, меч-ними, – тихо ответил Сзет. – Они хотят меня убить.
К несчастью, когда гранетанцовщица подготовилась, вокруг узкого полуострова вскипели бусины и посыпались на землю. Сзет бросил взгляд в океан: Позен подплыл ближе, по-прежнему сидя на площадке из бусин, скрестив ноги и положив осколочный клинок себе на колени. Бусины буйствовали вокруг Сзета, стремясь вмешаться в бой: собирались в кучу, выводя его из равновесия, склеивались вместе в попытке зафиксировать его ноги.
«Это жульничество, – заметил Кровь Ночи. – Они жулят же, Сзет?»
Сзет крякнул, попытавшись взлететь, однако бусины схватили его за ноги и удержали на месте.
Он попробовал подготовить мысленные команды, чтобы заставить бусины отпустить его, но не смог уделить этому достаточно внимания – гранетанцовщица обрушила на него серию молниеносных ударов. На таком уровне настоящий бой подразумевал не отражение ударов, вопреки тому, что Сзет продемонстрировал в предыдущих схватках. Он сумел отбить ее атаки, но в конце концов она пронзила его левое бедро, вынудив пошатнуться.
«Хочешь дополнительной помощи?» – спросил Кровь Ночи.
– Да, – прошептал Сзет. – Пожалуйста.
Он перехватил меч двумя руками в нетвердой стойке. Приходилось балансировать на одной ноге, борясь с бусинами: они образовали щупальца, которые извивались и пытались утянуть его вниз.
«ОБНАЖИ МЕНЯ!»
Гранетанцовщица приблизилась, готовясь нанести мощный удар с двух рук. Сзет с рычанием выдернул Кровь Ночи из золотистых ножен, вызвав еще более яркую вспышку света, хотя его буресвет стал утекать с умопомрачительной скоростью.
Сзет занес оружие для собственной атаки и рубанул изо всех сил.
Клинки столкнулись.
При соприкосновении мечей раздался грохот, похожий на взрыв. Волна сокрушительной силы разметала бусины вокруг Сзета, образовав кратер футов пятидесяти в диаметре. Врага отбросило ударом, будто лист. Клинок, блеснув, вылетел у женщины из пальцев и рухнул в бусины, а сама она съежилась и покатилась назад по узкой полосе обсидиана. Ее тело не излучало буресвета. Она упала и застыла, будто мертвая.
Хватая ртом воздух, Сзет с трудом удержался на одной ноге и вернул меч в ножны. В отдалении бусины дождем сыпались в океан.
«Хм… – произнес Кровь Ночи. – Вышло не так, как я ожидал».
– А что… должно было выйти? – спросил Сзет.
«Я болтал с добытыми тобой Клинками Чести и думал, что, может, сумею дать тебе еще какие-то способности Сияющего».
– А ты… в самом деле на такое способен?
«По-видимому, нет. Я правда считал, что разобрался в этом. Прости, Сзет».
– Так тоже неплохо, – ответил тот, вбирая буресвет и направляя его в раненую ногу.
В следующее мгновение, исцелившись, он пошел к сопернице, встававшей с ошалелым видом. Увидев его, гранетанцовщица снова призвала клинок. Светиться она, однако, перестала.