Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 121)

«Итак, где следует искать Мрейза?» – задумалась Шаллан.

Странную лошадь понемногу удавалось вытащить, но один рабочий поскользнулся и только затянул ее глубже в грязь.

«Он захочет оказаться там, где можно будет подслушать…»

Беженцы по большей части текли мимо не останавливаясь. Шаллан с трудом удержалась от того, чтобы заглянуть сквозь портал в другой мир. Лошадеобразное создание едва заметно сдвинулось. Складывалось впечатление, будто…

Будто трудившиеся вместе с ней люди почти не прилагали усилий. Один из них крякнул и махнул Шаллан рукой, затем опустился на колени, чтобы осмотреть ноги животного – видимо, на предмет повреждений.

Шаллан сразу же нашла самый простой способ оставаться неподалеку от Далинара, не привлекая внимания… потому что эту ситуацию с той же целью создал Мрейз. Шквал побери! Это наверняка или он, или Иятиль стоит на коленях в грязи у нее под носом. Чутье подсказывало, что это Мрейз. Не потому, что он вел себя в своей манере, – откровенно говоря, нет. Он выглядел не уверенно, а немного неловко, а когда встал, уперев руки в бока, адресовал ей печальную улыбку. Вот только он вел себя крайне схожим образом, когда изображал солдата в Уритиру.

«Пользоваться по умолчанию всего одной-двумя личинами, – подумала Шаллан, – значит выдать себя почти так же надежно, как если вести себя в привычной манере».

Скорее всего, она и сама в прошлом допускала ту же ошибку.

Она схватилась за нож, но доставать его не стала. Мимо по грязи прошлепал Далинар, говоря Навани, что пойдет побеседовать с Буреотцом. Мрейз проследил за ним взглядом. Лучшего шанса Шаллан не представится.

Но…

Сияющая перехватила управление, вытащила нож и замахнулась на Мрейза, когда тот проходил мимо вслед за Далинаром.

Он краем глаза уловил движение и, выругавшись, поймал ее руку перед самым ударом. Сияющая увидела на его лице неподдельную панику, когда прижала его к боку перемазанного грязью животного, отчего другие беженцы закричали и попятились.

Он с кряхтением вцепился обеими руками в предплечье Шаллан и смерил ее взглядом.

– Опасный клинок для тебя, маленький нож, – проговорил он, и в уголках его губ показалась улыбка. – Неужели ты решила меня перерасти?

К несчастью, он был сильнее. В поисках преимущества Сияющая попыталась призвать доспех, что привело к появлению кучки торчащих из липкой, мокрой земли крошечных ножиков. Они подрагивали и говорили: «Другая Шаллан!»

Так… никакой брони в этой реальности. Сияющая оттолкнула Мрейза, вырываясь из его хватки. Ему следовало бы предусмотреть подобный ход с ее стороны, однако он выглядел настороженным и, похоже, был рад держаться от нее на безопасном расстоянии.

– И давно ли? – спросила Шаллан.

– Давно ли что? – не понял Мрейз, вытирая лицо и пачкая его грязью.

– Давно ли ты втайне меня боишься? – тихо проговорила она.

Как ни странно, он улыбнулся:

– С тех пор, как выяснил, что ты убила Тин. Зачем бы мне вербовать того, кто хотя бы немного не внушает мне страх? Зачем охотиться на того, кто не способен дать отпор?

Ох уж эта улыбка! Такая уверенная. Шаллан на инстинктивном уровне хотелось ее убрать. К счастью, Сияющая была более уравновешенной. Из наставлений Адолина она знала, до чего глупо и опасно нападать на более высокого и сильного противника с одним лишь ножом. Его ладонь скользнула вниз вдоль тела, почти наверняка за собственным оружием. Если она даст втянуть себя в рукопашную, у него будет огромное преимущество.

Она изобразила ложную атаку и отступила, пряча нож. Когда Мрейз выхватил оружие, она вскинула руки и с визгом шарахнулась прочь. Зрители, до сих пор пребывавшие в замешательстве, бросились хватать Мрейза. Хотя первой напала она, этого, вероятно, не увидели, ведь все произошло неожиданно. Несколько человек двинулись и к Шаллан, не подпуская ее к Мрейзу и выставив руки в предупреждающем жесте. Но они, очевидно, полагали, что знают, кто тут представляет опасность, поскольку Мрейза связали, а ее всего лишь удерживали на безопасном расстоянии. Они все время кричали на своем непонятном языке.

Мрейз стерпел это, метнув в Шаллан убийственный взгляд. Ему хватило ума не нагнетать обстановку: нож забрать он не дал, но увести себя позволил, на ходу объясняясь в своей спокойной, уверенной манере. Он говорил на их языке.

Можно ли как-то использовать сложившуюся ситуацию? Убедить окружающих, что он опасен? Народ вокруг уставший, на эмоциях.

– Убей его, – раздался рядом тихий голос.

Голос Шаллан.

Шаллан круто обернулась и увидела существо, одетое в точности как она, только с головой из клубящегося серого дыма. Он крутился, перетекал, завораживал.

– Вот что мы есть, Шаллан, – произнесло существо. – Вот чем нам нужно стать. Ты не сможешь вечно меня отрицать. Я – это ты.

– Б-Бесформенная? – прошептала Шаллан. – Я же изгнала тебя.

– Я – это ты.

– Нет, – сказала Шаллан, пятясь. – Я тебя изгнала!

– И тем не менее, – продолжила та, наступая, – ты явилась в царство вероятностей и возможного будущего. Скажи, сделал ли тебя лучше один хороший день? Станет ли тебе хоть когда-нибудь по-настоящему «лучше»?

– Я смогу стать лучше, – прошипела Шаллан. – Смогу.

– Сможешь ли? – спросила Бесформенная, и всё вокруг словно поблекло. – Шаллан, ты такая, какой тебя сделали. Отражение того, что сделали с тобой. А это я. Я – твое будущее.

Шаллан с криком сгорбилась, выставив руки, будто клешни: одна раскрытая, другая с зажатым в ней ножом. Видение исчезло. Все обратилось клубящимся туманом, и Шаллан почувствовала, как кто-то ее обнял. Узор.

– Успокойся, – сказал он. – Успокойся…

Тяжело дыша, Шаллан замерла в его объятиях. Она ничего толком не видела в этом мельтешении изменчивых форм и вероятностей, как в мешанине красок. Но где-то рядом прозвучал голос Рлайна.

– Могло пройти и лучше, – произнес он с выраженным ритмом.

– Давай найдем какое-нибудь место, чтобы перевести дух и перегруппироваться, – отозвался Ренарин. – Наши спрены в панике. Они убеждены, что еще пара мгновений – и нас бы заметили боги. Надо бы в дальнейшем обходиться без такого шума.

– Когда кого-то убиваешь, всегда поднимается шум, – пробормотала Шаллан. – Во всяком случае, у меня каждый раз так выходило…

Но она позволила увлечь себя в туман будущего.

Буреотец виделся Далинару мерцанием. Стоял на склоне горы, смотрел вниз на только что прибывших людей.

Далинар остановился перед спреном, разглядывая его. Сегодня ему показалось, что он даже улавливает в мерцании очертания фигуры – и она соответствовала виденному им образу мертвого бога, Чести, именуемого также Танавастом.

Буреотец являлся отголоском Всемогущего. Как если бы угольный набросок Шаллан обтерся о другой лист, оставив на нем бледную тень исходного рисунка. Сегодня, как и в большинстве случаев, Далинар мог считать настроение Буреотца.

Ему было… грустно.

– Собаки вымрут, – тихо проговорил спрен.

– Кто?.. – нахмурился Далинар.

– Видишь тех небольших животных, пришедших с беженцами? – сказал Буреотец. – Таких дружелюбных? Они называются собаки. – Он ненадолго умолк. – Танаваст всегда говорил, что ему не хватает гончих. Сюда попала слишком маленькая популяция для дальнейшего размножения. Через три сотни лет их не останется.

– Гончие? – переспросил Далинар. – Как рубигончие?

– Ваши предки вывели рубигончих в качестве замены, поскольку они занимают ту же экологическую нишу. И поведение в чем-то сходно. Это… любопытная особенность генетики и параллельной эволюции. Если выводить животных с определенными чертами – например, послушных, – то подчас можно получить заодно те же самые черты спутника. Вот свиньи отлично приживутся на Рошаре: они готовы есть что угодно. Норки одичают. Крысы выживут – поразительно, учитывая, как мало их сумело проскользнуть сюда, но я приучился никогда не удивляться тому, где можно наткнуться на крыс. Смотри. Сейчас появятся птицы.

Далинар обернулся: люди закричали, пригибаясь к земле, поскольку из портала вылетело огромное сборище кур. Несколько тысяч.

– Они сбились в стаю по ту сторону, – сказал Буреотец, – гонимые повышением температуры и горением неба. Чудо, что они нашли дорогу сюда, но, должно быть, полетели навстречу внезапному прохладному дуновению. А может… может, их отыскала Ветер. Они хорошо приживутся. Два десятка видов попугаев, сумевших прокормиться рошарскими зернами, пока в Шиноваре не разрослись другие виды.

Далинар молчал, только слушал. Иногда на Буреотца находила словоохотливость, и никогда нельзя было предугадать, о чем узнаешь из его речей.

– Я этого не помню, – продолжил спрен, – и в то же время помню. Я еще не был живым, не осознавал себя.

Он ничего больше не прибавил, так что немного погодя Далинар возразил:

– Зато был жив Танаваст. У тебя осталась часть его воспоминаний.

– Только отголоски, – ответил Буреотец. – И в них мало существенного. Любовь к собакам…

– Что на самом деле случилось на Ашине? – спросил Далинар.

– Я не знаю.

– А… Ветер, которую ты упомянул. Она говорила со мной.

– Павший бог.

– Павший бог, – повторил Далинар. – Есть боги, помимо Чести, Культивации и Вражды? Здесь, на Рошаре?

– Есть фрагменты бога, создавшего планету, – ответил Буреотец. – Это уже не имеет значения, поскольку люди, плохо приспособленные к здешним краям, стали больше всего бояться бури. И тогда она обрела жизнь… стала Противником. Новым рошарским полубогом.