Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 123)

– Спасибо, – сказала она. – Ты… нормально себя чувствуешь?

– Я? – переспросил безликий Шут. – О, со мной все отлично. Просто сплошная каша экзистенциального кризиса! Я, который не я, знаю, что снова обращусь в ничто, едва это видение закончится. Это весело! Все равно что понять, что случайно проглотил яд!

– Прости, – извинилась Навани.

– Все в порядке, – сказал он. – Я же ненастоящий, так что мои эмоции не имеют значения! Моя боль – иллюзия, а я – говорящая кукла, поддерживаемая чистой инвеститурой, как надетый на детскую руку носок. – Он склонил голову к плечу. – Проклятье! Неужели ириали так себя чувствуют все время? Неудивительно, что они такие чудны́е, шквал побери!

– Что будет, если я шагну в портал? – спросила Навани.

– Ничего, – ответил лже-Шут. – Потому что у тебя не выйдет. Это видение привязано к Рошару. Ты видишь то, что видел он, – проходящий сквозь Иноврата свет. Но если попытаешься пройти в портал, ничего не произойдет.

– Духовная реальность включает в себя все места, – заметила Навани. – Так объяснял нам ты… хм… Шут в реальном мире.

– Ага, все так, – подтвердил он. – Но ты не бог, Навани. В видении Духовная реальность изо всех сил старается показать что-то, что твой разум будет в состоянии постичь. Надави слишком сильно – и оно развалится. Вот тебе честное предупреждение.

– Предупреждение принято, – ответила она и кивком указала на Йезриена с дочерью. – Ты не мог бы им сказать, что я не опасна?

– Хочешь, чтобы я солгал?

– Я правда не опасна.

– Не ты ли каких-то пять дней назад растопила человеку глаза прямо у него в голове?

Она помедлила.

– Для них я не опасна.

– Ну разумеется, – сказал он. – Они неживые.

Вышние бури и Свет Всемогущего… Этот лже-Шут еще хуже настоящего. Она стояла, строго глядя на него, а он шлепнулся на спину в грязь, обратив пустое лицо к небу и бормоча себе под нос что-то вроде «бесконечной рекурсии» и «синтетического сознания».

Вздохнув, Навани вновь повернулась к Йезриену с дочерью, по-прежнему окруженным охраной. Улыбнулась королю и попробовала поклониться. Он кивнул ей. Тогда она медленно к нему приблизилась, разведя руки в стороны в знак того, что не замышляет ничего дурного. Подходить слишком близко не рискнула: остановилась футах в пяти, понадеявшись, что он тоже шагнет ей навстречу. Он не сдвинулся с места, задумчиво ее разглядывая. А вот его дочь, обладавшая кожей более темного оттенка, чем у отца, выскользнула у него из-за спины. Она шагнула вперед, проигнорировав его предостережение, и протянула руку, желая коснуться ладони Навани.

Навани присела на корточки, чтобы их с Шалаш глаза оказались более-менее на одном уровне, и переплела с ней пальцы. Йезриен встал рядом, но разъединять их не спешил. Где-то в будущем эти двое и с ними еще восемь человек создадут Клятвенный договор. Это будет одно из важнейших событий в истории.

Судя по всему, Далинар закончил беседовать, поскольку Навани заметила, что он идет к ним по грязи. Не из-за него ли недавно гремел гром?

– Видение скоро закончится, – предупредил лже-Шут. – Вы пришли сюда, чтобы увидеть момент перехода, и вы его увидели. Вас выбросит обратно в вечный водоворот вероятностей и воспоминаний.

– И мы останемся без проводника, – добавила Навани. – Нам нужен способ вернуться в Физическую реальность.

– Удачи, – отозвался лже-Шут. – Твой муж только что отверг предложение Буреотца отправить вас туда! Ха-ха!

Навани держала Шалаш за руку, глядя ей в глаза. На них налетел порыв ветра, и Навани почудилось, что он принес с собой песню. Смутно знакомую.

– Ты можешь помочь? – спросила она у Ветра.

«Я… не знаю… – прошептал тот. – Твой муж решил остаться. Он… и мудр, и глуп… Он понял, что единственный путь вперед лежит сквозь время. Вы должны отыскать день, когда умер Честь…»

До того дня еще по меньшей мере пять тысяч лет. Как им вообще его найти?

«Может, и не нужно, – подумала Навани, глядя на Шалаш. – Пока что. Культивация велела нам посмотреть историю, за этим мы сюда и пришли. Что, если для начала найти способ прыгнуть вперед во времени недалеко, а уже оттуда искать, как сделать следующий шаг?»

– Клятвенный договор, – прошептала Навани. – Его создание. Эти двое будут при этом присутствовать. Мне нужен проводник, якорь, ведущий к этому событию.

«А-а… – шепнул Ветер. – Ее лента. Возьми ее ленту…»

Навани улыбнулась юной Шалаш. И она, и ее отец выглядели дружелюбнее, чем раньше. Возможно, осознали, что Навани не опасна. К сожалению, дальние холмы изгибались, обращаясь в буресвет, расточаясь. Как и предупреждал Шут, видение подходило к концу.

Навани указала на собственную голову, потом на прическу Эш. Девочка потрогала свои волосы, посмотрела вопросительно, но развязала ленту и вложила Навани в руку.

Мгновение спустя видение рассыпалось, и все люди в нем растаяли. Однако зажатая в пальцах у Навани лента никуда не делась.

После нескольких часов сна Адолин почувствовал себя намного лучше. Взбодрившись, он воспользовался отменно оснащенной и чрезмерно бронзовой купальней, выделенной его офицерам. Он побрился и надел свежий мундир, затем выслушал новости от одной из помощниц Камины. Два штурма за четыре часа. Ни одна из сторон не продвинулась вперед, что для защитников было победой, хотя крепость певцов в центре купола держалась и сброшенные сверху камни ее не повредили.

Колот отправился спать перед самым пробуждением Адолина, а в куполе в кои-то веки было тихо. Противник располагал войсками большей численности, но ему все равно приходилось беспокоиться о потерях. Быть может, враги решили ненадолго залечь, укрепить свою фортификацию и обсудить стратегию. Понеся за сутки с лишним большие потери и не добившись значимых успехов в наступлении, Адолин поступил бы именно так.

Выйдя из светомаскировочной палатки, он обнаружил, что уже темнеет. Пока оглядывался, его робкая письмоводительница шепотом сообщила плохие новости. Оправдывались его худшие опасения: азирские войска задерживались. На них совершили налет некие загадочные силы противника, появление которых ставило генералов в тупик. Военачальники надеялись, что задержка выйдет краткой и армия уже снова выступила. По новым оценкам, до подхода подкреплений оставалось не меньше двух суток.

Адолин не слишком удивился, хотя таинственное войско его встревожило. Что там происходит?

Так или иначе, противник предпримет любые попытки задержать армию, чтобы Азимир как можно дольше оставался в изоляции. Адолин, выслушав новости, покачал головой и окинул взглядом тонувшую во мраке площадь. Его доспешный дублер только что облачился в броню, заступив на свою смену, что давало Адолину немного времени. Он занялся делом, которое всегда находилось у командира в верхней части списка, но вечно оказывалось не таким срочным, как следовало бы: пошел проведать раненых.

Азирский лазарет был одним из лучших, какие Адолину доводилось видеть. Врачи обустроились в здании у самого купола, как и предложила Мэй. Адолин попал в мир стерильных запахов, свежевымытых полов, белых стен и еще более белых простыней. Азирцы близко к сердцу принимали старинные учения Вестников о том, что грязь и беспорядок привлекают спренов гниения, а мытье рук и кипячение инструментов предотвращают болезни.

Адолину случалось наблюдать армии, где подобными правилами пренебрегали, и там неизбежно распространялось заражение, о котором свидетельствовали привлеченные спрены. Не требовалось много экспериментировать, чтобы понять, какой подход лучше. Адолин с удовольствием отметил, насколько качественно оснащен лазарет. Он поучаствовал в кратком тайном совещании, где ему объяснили, как открыть спрятанный под зданием бункер, затем отправился к солдатам.

Правдоглядки хватало только на оказание помощи тем, чьи раны несли угрозу жизни. Иначе ее бы завалило работой и она бы быстро вымоталась. По полу ползало немерено спренов боли, а на койках хватало людей, которым раны не позволят вернуться в бой. Адолин останавливался у одной кровати за другой. Письмоводительница убеждалась, что он помнит имена, или подсказывала имена тех, кого он прежде не встречал.

Он болтал с каждым солдатом по очереди, вместе с ними смеялся и шутил, подбадривал и хвалил за службу. Большинство просто хотели услышать, что их отряд в порядке. Адолин выдавал необходимые заверения, что рана – цена, которую иной раз приходится платить, защищая товарищей. Обнадеживал каждого, говоря, что тот никого не подводит тем, что выбыл из строя, и обещал, что, если у Рахели будут дополнительные силы, он позволит ей продолжить исцеление, чтобы поставить людей на ноги.

Когда он шел по лазарету, спрены тревоги один за другим блекли. Ближе к концу обхода он повстречал мужчину, потерявшего руку. С подобным Адолин сталкивался в последнее время все реже: лучшие целители-Сияющие теперь умели восстанавливать конечности. Иногда. Все зависело от множества расплывчатых факторов вроде давности получения раны и отношения к ней человека.

Рахели столь продвинутое Восстановление было не по силам. Адолин призвал раненого воспринимать утрату руки временным неудобством и пообещал, как только все закончится, добыть ему более опытного целителя.

– Ну что ж, – сказал раненый, – на худой конец, может, меня ждет будущее в мостовом расчете!