Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 119)

– Хм… – протянул Баливар, глядя на новые карты с обозначающими распределение войск цифрами, которые раздала Ка. – Это странно. Пожалуй, никогда прежде не видел, чтобы военачальник мыслил подобным образом…

– Это не такая редкость, как вам кажется, – сказал Уинн. – Подумайте о том, как уступающая в численности армия при контролируемом отступлении отходит на подготовленные позиции, вынуждая противника продвигаться с боем. Здесь то же самое, только… с щепоткой инженерии.

– Мне нравится, – высказалась одна из письмоводительниц. – Мы живем в новом мире – со Сплавленными, чей натиск бывает такой мощи, что его практически не остановить. При участии столь невероятных сил боевая обстановка может меняться чрезвычайно быстро. Спланированные, контролируемые потери – блестящий способ это смягчить.

Началось обсуждение деталей с разбором подробностей планов боевых действий, принесенных Сигзилом и зачитанных письмоводительницами. Следующий час ушел на их пережевывание и обсуждение вопросов, на которые у Сигзила – благодаря подсказкам Норки – уже имелись ответы. В конце совещания разослали приказы.

Часть войск перебрасывали на Нарак-три и – четыре, где прежде располагались казармы. Сошлись на том, чтобы в первую очередь провоцировать нападение на Нарак-четыре.

Сигзил наблюдал за происходящим в легком недоумении, ведь его авторитет ни разу не поставили под сомнение. Он… Сияющий. Командиры знали, что Далинар не назначил бы его командующим, если бы он не был на это способен. Пусть они и задавали вопросы и указывали на дыры в стратегии Сигзила, они все же принимали его право представлять подобный план.

В какой-то момент попросили подсчитать, на сколько времени хватит пайков. Вьента отбарабанила ответ, и Сигзил выдал его прежде, чем письмоводительницы успели достать карандаши. После этого женщины стали смотреть на него с неподдельным уважением. Мужчина разбирается в цифрах. Да, вычисления произвела Вьента, но она предпочитала, чтобы окружающие об этом не знали. И Сигзил просто принял проявленное ими уважение.

По завершении совещания военачальники разошлись. Сигзил поручил Баливару возглавить наземную оборону. Сам он намеревался контролировать общую стратегию, однако в какие-то моменты его внимание будет по большей части поглощено тем, чтобы не дать противнику захватить превосходство в воздухе.

– Шквал побери! – произнес Сигзил, выйдя из маленькой комнаты и увидев передвижение войск. – Лейтен… сработало же!

Дружелюбный ветробегун хлопнул его по спине. Казалось, миновало так много времени с тех пор, как Сигзил часами помогал Лейтену на дне этих самых ущелий мастерить броню для Четвертого моста. И вот теперь они командуют всеми местными военными силами.

– Ты хорошо себя проявил, Сиг, – сказал Лейтен. – Поразил их.

Он убежал проверять, достаточно ли в лагере стрел и прочего, а Ка задержалась посовещаться с письмоводительницами.

Сигзил снова воспарил, на этот раз один, не считая спрена.

– Я переживал, что не готов, – признался он.

Вьента явилась ему в своем обычном виде: женщины, закутанной в летящие по ветру одеяния. Из их вороха смотрели проницательные глаза.

– Я тоже переживала. Но… По-моему, им понравилось то, насколько логически мы подошли к вопросу. Когда ситуация напряженная, приятно знать, что у кого-то есть план.

Внизу прибывали войска. В его распоряжении имелось около трех сотен Сияющих, в основном ветробегунов и гранетанцоров, но и камнестражей становилось все больше. Еще несколько правдоглядов и горстка светоплетов. Ни одного инозвателя – единственной в войсках была Ясна – или волеформатора, поскольку странники отказывались создавать узы с людьми. Неболомы служили врагу, как и пыленосцы, но последние после предательства Таравангиана отступили в Йа-Кевед. Итого три сотни против девяти, но при поддержке большого числа обычных войск и десятка носителей осколков. Бой неравный, у противника имелось преимущество, но стратегия Сигзила могла его преодолеть.

Если она сработает, если они сумеют победить в недрах этой жуткой черной бури с багряными молниями.

Силы противника буря всегда подхлестывала.

– Я в тебя верю, – шепнула Вьента. – Я… верю в нас, Сигзил. В кои-то веки мы то, что им нужно.

– Прими эту правду, – сказал он, вскидывая к ней кулаки.

Она отсалютовала в ответ приветствием Четвертого моста.

Хватит вопросов. Пора вести за собой.

48

Талант

Сзету было странно лежать в постели одному.

Обычно на матрас укладывалась вся семья. Но в тот раз, на следующий вечер после… событий у камня… сестру отправили на пару дней к родственникам, а родители вышли на улицу. Мальчика накормили, вымыли и уложили в постель. Мать обращалась с ним как с чем-то хрупким.

Сзету хотелось что-то к себе прижать. У него отобрали шкуру Молли. Заботы родителей он сносил словно в тумане, и потому было неудивительно их суждение о том, что он сразу уснул. Но он слышал их голоса с улицы. Разговор с Земледельцем.

– Он отнял, – проговорил отец; голос его сел от эмоций, будто тесто, постоявшее на сквозняке. – Мой сын… отнял.

– Нетуро, у него следы от ногтей на горле, – сказал Земледелец, голос которого звучал миролюбиво, будто флейта. – Солдат напал на него. Кроме того, они тебя обворовали.

– Я знаю, – ответил отец. – Но… мой мальчик…

– Как так вышло? – спросила мать, и ее голос был крепок, точно высокое дерево, тверд, неколебим. – Цветной-ними, как ты допустил, что твои солдаты настолько распоясались?

– В последнее время их стало труднее контролировать, – ответил Земледелец. – Должно быть, потому, что я позволил им сражаться. Они входят во вкус, а отнятие, Зинид… питает само себя.

Сзет зажмурился. Он отнял. Нет. Слишком выхолощенное слово.

Он убил человека. Камнем по голове.

– О чем ты говоришь? – спросил отец. – Что это означает для моего сына?

– Он не совершил ничего дурного, – заверил Земледелец. – Вина целиком лежит на солдатах, и еще на мне, как их надзирателе. В то же время то, что сделал твой сын… меняет человека.

– Нет, – сказала мать, – так не пойдет. Ты говоришь, что он не сделал ничего дурного, и тут же даешь понять, что он поломан.

– Он не поломан, – ответил Земледелец. – Нам нужны люди, способные на подобные поступки. Рейды случаются все чаще. Мне нужны солдаты с хорошим воспитанием, нравственные и сильные, но вместе с тем способные отнимать при необходимости.

В повисшей тишине Сзет мог расслышать шелест листвы. Журчание далекого ручья. Скрежет от столкновения воли его родителей и воли человека, которому они подчинялись.

– Это талант, – проговорил Земледелец. – Так учат шаманы камней. Вашего сына следует отправить учиться.

– Учиться убивать? – уточнил отец, и голос его дал трещину.

– Ты знаешь предания о Сияющих рыцарях? – спросил Земледелец. – У них была своя философия. Называлась… стражи на границе. Они уходили сражаться и подвергались изменениям, чтобы мы могли жить.

– И ты хочешь сделать это с нашим сыном? – спросила мать.

– Зинид, он уже убил человека и использовал для этого камень. Он совершил кощунство. Но солдаты могут прикасаться к камням и к железу, выкованному в крови земли. Если отправить его на обучение, это защитит его от содеянного. От того, что он может сделать. Если шаманы узнают, что он прятал тот камень…

– Мы нашли его все вместе, – сказала мать. – Мы…

– Все хорошо, – перебил Земледелец. – Давайте разбираться с этой проблемой, а не с теми, что в прошлом.

Его голос звучал так успокаивающе, словно исходил из ручья или листвы. Сзету представлялось, что такими же будут голоса спренов, если ему когда-нибудь посчастливится их услышать.

– Нет, – прошептал он самому себе. – Ты, Сзет, никогда не услышишь спренов. Ты этого недостоин.

«Не будь столь самоуверен, – произнес у него в голове голос – тот же самый. – Мы наблюдаем за тобой, Сзет. Нам любопытно».

Мальчика словно встряхнуло. Опять?! Что это значит?

– Ты хочешь его забрать, – говорила мать. – Ты собираешься его украсть и превратить в убийцу.

– Мне жаль, – сказал Земледелец. – Но вы сможете его навещать.

Снова молчание, наполненное шорохами ветра. Затем недовольный скрип: кто-то встал на ступеньки снаружи. Голос, по силе превосходящий и ветер, и деревья, и реку. Голос, подобный камням.

– Нет, – произнес отец Сзета. – Я не буду навещать. Если ты заберешь моего сына, то я отправлюсь вместе с ним. И тоже буду учиться отнимать.

И тогда что-то внутри Сзета сломалось. Странное ощущение, когда твои эмоции раскалываются, как упавшая на пол глиняная посудина. Вспышка боли от того, как отец настаивает на своем решении, а потом прилив тепла и облегчения.

Сзет не останется один.

– Нетуро! – воскликнул Земледелец. – Ты мой лучший управленец!

– Больше – нет. Если ты собираешься учить моего сына убивать, то научишь и меня тоже, чтобы он никогда не оставался наедине с тем, что ему придется делать.

– Тогда и мы с Элид пойдем, – заявила мать. – Если она не захочет, отпустим ее в город к родне, как она часто просила.

– Это безумие, – сказал Земледелец.

– Нет, – ответил отец. – Мы семья. Мой сын не шагнет во тьму один. Если мне нужно что-нибудь сломать, чтобы доказать свою готовность, укажи мне на других двоих солдат, обворовавших меня, а потом бросивших моего сына в руках пьяного чудовища.