Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 118)

Она не любила посвящать других в то, насколько хороша в вопросах вроде вычислений. Стеснялась. Видимо, другие спрены чести дразнили ее за излишне математический склад ума. Сигзил же им восхищался. Она могла решать математические задачи в уме быстрее письмоводителя со счётами, а расстояние и скорость определяла на глаз.

– Спасибо, – сказал Сигзил. – Давай прихватим остальных и подберемся поближе к буре, посмотрим, не удастся ли разглядеть Сплавленных. Буду очень рад, если ты применишь для их подсчета все возможности своего исключительного ума.

Вьента расплылась смазанным пятном, как делала, когда ей бывало приятно.

– Очень рада, что ты ценишь мои умения, – прошептала она, – даже если расчет… не совсем подобает спренам чести.

– То, что я собираюсь предложить, не совсем подобает солдату, – парировал он. – У нас все получится.

– У нас в самом деле получится, правда же? – отозвалась она. – Мы справимся.

– Справимся, – согласился Сигзил.

Он защитит Нарак, и сделать это он намеревался, будучи самим собой: ученым.

По дуге он полетел вниз – вместе с остальным командным составом ветробегунов: Ка, главной письмоводительницей, и Лейтеном, коренастым интендантом, которому предстояло быть заместителем Сигзила в данной операции. К ним присоединился Пит – муж Ка и еще один член изначального состава Четвертого моста.

Сигзил повел их на запад, чтобы получше рассмотреть Бурю бурь. На столь близком расстоянии она как будто подавляла его. Прошлой ночью враг перегнал бурю сюда через весь континент на большой скорости, а потом замедлил, так что теперь она еле ползла. Оборонять Нарак предстояло в темноте вне зависимости от времени суток.

– Послушай, – произнесла Вьента ему на ухо, – я насчитываю больше ударов молнии в минуту, чем обычно. Буря словно бы рассержена и полна решимости.

Он остановил спутников, чтобы внимательно изучить бурю – все еще на почтительном расстоянии, но настолько близко, что она закрывала все небо. Казалось, буря набирает силу, переполняясь трескучими красными молниями и зловещим громом.

– Шквал! – выдохнул Лейтен. – В смысле… буря! Целая. Худшая из двух.

– Небесные, – указал рукой Пит.

Ка взяла у него подзорную трубу. У нее на плече, скрестив ноги, сидели и ее, и его спрены. Пит носил мундир Четвертого моста, Ка же предпочитала хаву с разрезами по бокам с поддетыми лосинами. Сигзил никогда не видел, чтобы она призывала свой осколочный клинок в виде меча, кроме как на тренировках, зато она регулярно использовала его в качестве пера.

– И не только Небесные, – сказала она, передавая трубу Сигзилу.

Он пристально всмотрелся: буря надвигалась. Среди парящих в воздухе темных пятнышек, за которыми тянулись шлейфы ткани, он различил характерные точки света. Неболомы. Похоже, полным составом, несколько сот. Прибыли вместе с бурей.

– Тут целая толпа неболомов, – сказала Ка. – Понятно, как им удалось перебросить столько Сплавленных.

Защитникам предстояло выступить против восьми-девяти сотен Сплавленных, которых под прикрытием бури доставили по воздуху Небесные и неболомы. Враги отказались от обычных войск, передвигавшихся слишком медленно.

– По данным от Вестников, – зашептала Вьента, и Сигзил передал ее слова спутникам, – всего существует порядка четырех тысяч Сплавленных. Однако, насколько могут оценить наши соглядатаи, значительная их часть слишком утомлена или психически нестабильна для участия в сражениях. Последние донесения шпионов из Холинара указывают, что у врага имеется около двух тысяч вменяемых, пробудившихся и боеспособных Сплавленных. Так что…

– Здесь мы имеем дело почти с половиной всех их сил, – заключила Ка. – Невероятно!

Враг контролировал огромные области Рошара, но выставил в этом поле добрую половину своих инвестированных сил… подобное свидетельствовало о крайней серьезности намерений. И Сигзилу предстояло выстоять против них.

Вьента нашептывала подсчеты на основе увиденного, и Сигзил передавал их Ка для последующего доклада. Затем все вместе они полетели обратно в Нарак на встречу с батальон-лордом, руководившим обороной: зеленоглазым алетийским генералом, немногим старше Сигзила. Полтора года назад этот человек, Баливар, был лейтенантом.

– Наши военачальники собрались? – спросил Сигзил, приземляясь.

– Так точно! – отчеканил Баливар, отдавая честь.

– Ведите.

Их проводили с идеально круглого Нарака-два – Клятвенных врат – в юго-западную часть Нарака-один. Как и на многих других центральных плато, вокруг этих двух теперь стояли толстые высокие стены, выстроенные камнестражами.

– Как хорошо, что у слушателей таких стен не было, – тихо проговорил Лейтен, потирая подбородок. – Мы бы никогда эти плато не захватили.

Интендант, бросая вызов традиции, носил кучерявую светло-каштановую бороду. Из первоначального состава Четвертого моста он обладал чуть ли не самым легким характером, и он присутствовал тогда, в самый первый день, когда Каладин повытряхивал их из постелей.

– Тебе просто нравится, какой аккуратный и упорядоченный вид придают стены, – засмеялась Ка.

Будучи алети, она стригла волосы короче большинства.

– Качественно разграниченный военный лагерь – это восхитительная красота, – ответил Лейтен. – Всё на своих местах, плотно уложено, как в хорошо собранной котомке.

Их привели к маленькому, надежно охраняемому зданию на Нараке-один, где дожидались распоряжений остальные военачальники Сигзила. После длительной беседы с Норкой распоряжения у Сигзила имелись, но он не был уверен, как их воспримут остальные.

Войдя в комнату с разложенными на столах и развешанными по стенам картами, Сигзил обвел взглядом десяток собравшихся военачальников и письмоводительниц, занятых в подготовке к обороне.

Он глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Настало время вести за собой.

– Я намереваюсь изменить применяемый вами подход, – начал он, взмахнув рукой над расстеленной на столе картой окрестных плато. – Вы стянули все наши силы на два плато: Нарак-один и Нарак-два. Верно?

– Так точно, – ответил Баливар, нахмурившись. – Это самое логичное действие. Эти две точки наиболее важны, а число защитников ограниченно. Так мы лучше всего укрепим наши позиции.

– Я же хочу, чтобы войска были распределены по всем плато, обнесенным стенами, – указал Сигзил на Нарак-один и – два, но потом также на Нарак-три и – четыре.

– Сэр? – подал голос другой генерал, постарше, с совершенно седой головой; Сигзил припомнил из услышанного на предварительных совещаниях, что зовут его Уинн. – Действительно ли это мудро? Разве нам хватит войск для защиты четырех плато?

– Нет, – ответил Сигзил. – В этом и смысл.

Собравшиеся потрясенно уставились на него.

– В инженерии, – пояснил Сигзил, – есть принцип, согласно которому в конструкцию встраиваются критические точки. Скажем, в мост. Его сооружают так, что первыми сломаются определенные части.

– Сэр, зачем строить так, чтобы он ломался? – спросил Баливар.

– Затем… – кивнула одна из письмоводительниц. – Затем, что, если знать, где произойдет надлом, его можно предвидеть.

– Именно, – согласился Сигзил. – Если мост грозит обрушиться, лучше понять, что нагрузка на него слишком велика, до того, как он проломится, потому что тогда это можно исправить. В большинстве случаев в качестве места слома выбирают точку не из числа жизненно важных, чтобы уберечь те, которые таковыми являются. – Он впечатал палец в карту. – Нам необходимо защитить Нарак-один. Если потеряем его, то, по условиям договора, потеряем всю область: военные лагеря, Ничейные холмы, всё. Этот край нам нужен. Враг направляет сюда войска большой численности, потому что знает об этом. Без Расколотых равнин мы не сможем поддерживать снабжение Уритиру. Нападение здесь – это попытка заморить башню голодом, поскольку врагу известно, что теперь, после ее пробуждения, атаковать напрямую не выйдет. – Он снова ткнул в карту. – Мы не можем себе позволить потерять Нарак-два. Клятвенные врата абсолютно необходимы для снабжения нас самосветами, для получения нашими войсками медицинской помощи в Уритиру, а в крайнем случае – для безопасного отступления.

– Именно поэтому мы и обеспечили защиту этих двух плато, – вставил Баливар.

– Именно поэтому мы будем защищать все четыре плато, – возразил Сигзил, – а потом слегка ослабим защиту того, которое можем оставить, и тем самым заманим врага туда, вынудив потерять время там. Встроим критические точки, как при конструировании моста. У нас тут не обычная осада: нам не нужно держаться месяцами или даже неделями. Нам надо продержаться шесть суток. Чем дольше мы сможем морочить противника, вынуждая атаковать участки обороны, которые на самом деле не важны, тем лучше.

С бешено бьющимся сердцем он ждал возражений. Очевидных: что он никогда прежде не командовал на подобном поле боя. Что его научное мышление достойно осмеяния – среди солдат он всегда выглядел странно из-за него. Придумав этот план, он прошелся по нему с Норкой и другими, и они помогли его доработать. Но теперь… теперь он ждал…

– Может сработать, – проговорил Уинн, пожилой генерал. – Вы правы, Сияющий Сигзил. Если мы подошли к этой осаде, как к любой другой, противник может поступить так же: начать искать слабые места, чтобы в первую очередь ударить по ним. Так что, если встроить их в нашу оборону намеренно, может и правда сработать.