Брендон Сандерсон – Ветер и Правда. Том 1 (страница 108)
Таравангиан улыбнулся. По понятным причинам Дова являлась самым интересным членом Диаграммы. С чего Вестнице Всемогущего быть такой… прожженной наемницей? Правильный ответ не был до конца доступен его пониманию при жизни. Каждый из Вестников пребывал в сумрачном состоянии рассудка и души, и в ее случае это выражалось таким образом. Многоопытная советница, которая тысячи лет славилась своей мудростью, стала продажной.
Честно говоря, у Таравангиана не было уверенности, что он мог хоть когда-то назвать ее другом. Дова никому и ничему не хранила верность. Тем не менее она обладала истинным гением – для смертной. И ее можно было весьма надежно подкупить. Пока ты знаешь, что можешь предложить больше всех, она останется верна. Насколько ценно будет заполучить себе на службу Вестницу, особенно если она вернется и присоединится к ним? Его предшественник никогда такого не пробовал.
– Я нуждаюсь в твоих талантах, – сказал Таравангиан. – Прежде всего в искусстве обращения с кристаллическими штырями, которым ты занялась. Как я понял, ты способна вернуть слепому зрение?
– В некотором смысле и за большую цену. По-настоящему такой человек никогда не сможет видеть снова.
– Но сможет чувствовать инвеституру?
– Да. – Она прокрутила перо в пальцах. – Бог ни в чем не нуждается, и ты мог бы разобраться в моих кристаллических штырях самостоятельно. Ты просто хочешь заманить меня в свою новую организацию?
– Зачем мне воссоздавать то, с чем ты так хорошо освоилась? Дело не только в желании применить тебя с пользой, Дова. Дело в том, что, когда мне подворачивается ценный инструмент, я признаю его таковым.
– Ну, полагаю, формально ты теперь являешься воплощением всего того, ради борьбы с чем меня создали. Пусть даже Клятвенный договор разрушен, а Ишар занят демоны знают чем, я все же Вестница Чести. Работать на Вражду… – Она поцокала языком. – Насколько неподобающе это было бы?
Таравангиан улыбнулся.
Дова улыбнулась в ответ и спросила:
– Оплата будет превосходной?
– И даже лучше. – Он выдержал эффектную паузу. – Вероятно, рано или поздно я смогу раздобыть тебе планету. Хотя бы маленькую. Постараюсь найти способ вытащить тебя с Рошара, чтобы ее посетить.
Она поколебалась. Ее глаза расширились, внимательно изучая его, чтобы понять, всерьез ли он это. Он говорил серьезно. Сегодня веселость была для него преимущественно социальным понятием.
– Сейчас же пойду соберу вещи, – сказала Дова, поднимаясь.
День четвертый
Далинар – Шаллан – Каладин – Сзет – Навани – Адолин – Сигзил
43
Исток Песен
Далинару было тепло.
Будто погрузился в ванну с водой. Поначалу показалась горячеватой, но потом тело привыкло и стало идеально. Уютно. Безопасно.
До тех пор, пока глаза были закрыты.
Когда же Далинар совершил ошибку и разлепил веки, он увидел царящий вокруг хаос – выдирающий его из тепла. Далинар вдруг оказался ребенком, со своим дедом. Он нес воду на тренировочную площадку в старой, запыленной части Алеткара.
Вмиг картина сменилась на брачную ночь с Эви, где он проявил себя неподобающе в пьяном угаре.
Затем он стал таким, каким был всего год назад, когда слушал донесение о смерти Элокара. Сын, все равно что родной, навечно ушел в Чертоги.
Культивация сказала, нужно увидеть прошлое, и Далинар путешествовал по нему, но здесь было слишком много версий его самого. Он не мог вобрать все это. И потому закрыл глаза.
И повис, плавая в обволакивающем тепле.
Он смутно помнил, как вместе с Навани открыл в Уритиру перпендикулярность. Что-то… что-то пошло не так. Его отсекло от якоря, затянуло без возможности вернуться домой.
Вот и хорошо. Он всегда был здесь, тут ему и следует оставаться. Что значат тревоги в сравнении с этим прекрасным ощущением покоя? Здесь вообще ничто не имело значения…
Далинар приоткрыл глаза.
Он шел по полю боя, весь в крови, в поисках брата. Тащил за собой за руку мертвого друга, потому что в таком помраченном состоянии не мог бросить тело. За ним тянулся кровавый след, будто нарисованный краской для начертания охранного глифа: длинный мазок, сделанный кистью, некогда бывшей человеком.
Он вновь закрыл глаза. Неужели все те версии его – в самом деле один человек? Или же это картины, нарисованные на холсте лживыми красками? Выстроенные так, чтобы возникало ощущение неразрывной последовательности, но в действительности разрозненные?
Лучше плавать.
Нет. Он снова открыл глаза. Он был юнцом – злился на насмешки хорошо одетых людей из Холинара. Его сжигала ярость оттого, что отец не защищал честь Холинов. Позднее он выяснит, что отец не решался лишний раз бывать на людях: усиливалось старческое слабоумие, которое он скрывал.
Гавилар – благородный Гавилар – стоял неподалеку и наблюдал с отсутствующим видом, сцепив руки за спиной.
Далинар зажмурился. Зачем он постоянно открывает глаза?
«Затем, что без напоминаний я буду плавать тут вечно. Я не ради этого сюда явился. У меня есть цель».
Ему не найти древние тайны по воле случая. Не спасти свой народ, делая то, что легче. И тогда, будто бы борясь с мощнейшим течением, он сунул руку в карман и нашарил спасение.
Камешек.
Тот, что дал ему Шут для привязки к прошлому.
«Покажи! – подумал Далинар, а может, и прокричал. – Отнеси меня туда!»
Тепло сопротивлялось. Зачем бы ему сопротивляться?
«Пожалуйста, – подумал он. – Я должен увидеть».
«Это уничтожит тебя».
В самом ли деле он это услышал? Неужели это говорила… сила Чести?
«Пожалуйста», – повторил Далинар, шевеля губами.
«Это уничтожит нас».
«Пожалуйста!»
Он упал на твердое. Неуверенно проморгавшись, обнаружил, что стоит на коленях в окружении певцов. Одежда на них была примитивная: набедренные повязки, полосы ткани, обернутые вокруг панциря. Их формы не выглядели пугающими: больше брони, чем в трудовой форме, но не так много, как в боевой форме.
– Моаш, ты в порядке? – спросил один из них.
Моаш?! Неужели они видят в нем…
Нет, всего лишь древнее имя, пережившее века. Навани упоминала, что встречала его в ходе исследования Напева Зари. Из-за разрыва Связи с Физической реальностью Далинар не мог вернуться, но, возможно, ему хотя бы удалось попасть в прошлое.
Певцы толпились вокруг. Он оперся на протянутую руку, и ему помогли подняться.
– Простите, – сказал он. – Споткнулся.
Они покивали, и все двинулись дальше, пробираясь по горному ущелью. Как и в прежних видениях, Далинар занял место кого-то исторического и его принимали за ту личность, хотя сам он осознавал себя тем, кем был на самом деле. Также видение компенсировало его недочеты в основополагающих вещах: например, хоть он и не говорил в ритмах певцов, окружающие этого не замечали.
Поддавшись порыву, Далинар попытался призвать свои силы и открыть перпендикулярность домой. Не вышло. К буресвету доступ имелся: он был тут повсюду, пропитывал все вокруг. Но когда Далинар попробовал Связать реальности и хлопнул в ладоши, ничего не произошло. Вроде бы Шут как-то это объяснял… Перпендикулярности не работают в обратную сторону.
Шквал! Он здесь заперт.
Другие певцы оборачивались на Далинара, и он поспешил их нагнать. Если он слишком сильно выйдет из роли, участники видения начнут путаться, и вся картина может рассыпаться. Он постарался не отставать, пока…
Минутку! Сколько прошло времени?
С растущим ужасом Далинар оттянул широкий рукав мундира, под которым поверх рубашки был застегнут кожаный наруч с фабриалями Навани – в том числе с часами и указателем дат.
Шквал побери! Он потерял целый день. Это вызывало беспокойство, но отчасти он испытал облегчение. Судя по тому, что и как говорил Шут… Далинар мог провести здесь недели, месяцы и даже больше и не заметить.
Что ж, эти часы привязаны к часам Шута. Может, из этого выйдет якорь для возвращения домой? Он попытался воспользоваться соединявшей часы нитью, но опять ничего не вышло. То ли Далинару не хватало опыта, то ли силы этой Связи недоставало для возвращения.
– Моаш, не отставай! – крикнула одна певица.
– Прости, – отозвался Далинар, пыхтя на бегу.
Неужели он и правда настолько потерял форму? Впрочем, некоторые формы добавляли певцам выносливости, и, возможно, не стоило сравнивать себя с ними.
Местность вокруг поросла редким лесом и особо мощными камнепочками – с более толстой оболочкой и более короткими лозами, чем привык Далинар. Вместе с певцами он в конце концов взобрался к перевалу и с облегчением увидел по другую сторону плоский проход. Воздух здесь сделался холоднее.
«Нас девять, – подумал Далинар, продвигаясь с другими вперед. – Где же Навани?»