Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 9)

Дрлван поджала губы. Она злилась, когда Рисн отдавала приказы экипажу, хотя это не выходило за рамки полномочий судовладелицы.

– Очень хорошо, ребск, – буркнула Дрлван и кивнула брату.

Тот поклонился Рисн и убежал, чтобы огласить ее распоряжение.

– Эта проволочка может задержать выполнение миссии, – заметила капитан.

– Значит, так тому и быть, – вздохнула Рисн. – Я в курсе, что команда не рвется следовать за мной, ведь у меня почти нет опыта.

– Вас выбрал лично Встим, и этот корабль вы получили в знак его благосклонности. Ни один моряк не выступит против вас.

«И это не противоречит тому, что я сказала, правда, капитан?»

Тут в голову Рисн закралось одно предположение. Она видела все, что с ней происходило в последнее время – получение судна от Встима, свое повышение до ребска, – с собственной точки зрения. Но ее учили смотреть на взаимоотношения по-другому. Чего хочет капитан? Почему она так недовольна?

«А ведь ты знаешь ответ, – сказала себе Рисн. – Этот корабль был спущен со стапелей задолго до того, как его передали тебе. Команда ходила на нем несколько месяцев. И вдруг…»

– Капитан, вы знали, что Встим намерен отойти от дел? – осведомилась она.

– Он… говорил мне. Многим говорил, кто работал на него.

– И все же он заказал новый корабль. Дорогой, жемчужину своего флота. Лучший из всех, что знало море. Велел вам обучить команду, попрактиковаться в управлении судном.

– И что?

– И вы наверняка рассчитывали, что он отдаст корабль вам? – мягко спросила Рисн. – Вы не знали, что владельцем стану я.

Капитан напряглась.

– Ни один моряк не стал бы предполагать, что такой человек, как Встим, просто так отдаст свой корабль.

– Но он упоминал, что собирается заняться инвестициями, не так ли? Знал, что, приняв предложение королевы, больше не сможет лично заключать сделки и выходить в море. И потому подготовил вас как следует. Он всегда заботится о тех, кто на него работает.

Капитан, стараясь не встречаться взглядом с Рисн, едва заметно кивнула.

Шквал побери, вот оно! Вот в чем дело. Внезапное возвышение Рисн и ее прибытие на корабль в качестве нового хозяина застало врасплох всю команду. Встим ничего ей не сообщил, поскольку не был уверен, что Рисн согласится.

Весь этот день она думала о том, что корабль на самом деле не принадлежит ей. Дрлван, должно быть, думала о том же весь предыдущий рейс.

– Будут ли еще вопросы ко мне, ребск? – спросила капитан.

– Нет. Спасибо.

Капитан отошла, чтобы посмотреть, как ее брат собирает команду, чтобы передать распоряжение Рисн.

Никли, всегда старающийся быть полезным, принес чашку легкого оранжевого вина.

– Ты слышал? – спросила Рисн.

– Что они, как избалованные дети, сердятся, когда кто-то смеет возвыситься над ними?

– Это поверхностный взгляд на вещи, Никли. – Рисн пригубила вино.

– Простите, светлость. Я просто стараюсь поддерживать вас.

– Поддерживать меня не значит очернять других, – мягко упрекнула его Рисн. – Подумай лучше о том, что эти моряки чувствуют. Ты служишь мне недавно, так что, наверное, не знаешь мою репутацию.

– Я слышал, вы были непростой ученицей.

– Непростой? – Рисн улыбнулась. – Никли, я была избалованным ребенком. Капризничала и ныла на протяжении каждого рейса, несмотря на то что мой наставник – один из самых известных торговцев в стране – обращался со мной наилучшим образом. Моряки, служившие у Встима, своими глазами видели, какой я была стервой. А их родственники и друзья слышали о моих похождениях.

– В юности почти все немного высокомерны.

– Верно, но ты наверняка не был бы счастлив, если бы конкретная высокомерная девица получила корабль, который, как ты думал, должен был стать твоим. – Она снова почесала шею Чири-Чири и услышала тихое довольное пощелкивание.

– Так что же делать?

– То же, что делал Встим, – тратить жизнь, чтобы завоевать доверие окружающих. Капитан явно уверена, что сумеет успешно выполнять обязанности торгмастера, но в действительности вести переговоры намного труднее, чем ей кажется. Встим доверяет мне неспроста. Остается делом доказать команде, что я на этом судне не балласт.

– Ну, не знаю, светлость, – пробормотал Никли. Он повернулся и взглянул на боцмана, который громовым голосом обращался к экипажу. – Думаю, вы даете слишком много поводов для сомнений. Я отлично помню, как эти моряки относились ко мне в нашем предыдущем плавании. Я им не нравлюсь. У меня странные татуировки, и я чужеземец. Я пытался поговорить с ними, но…

– Экипаж корабля – это семья, – вздохнула Рисн. – Обычно враждебно настроенная к чужакам. Я тоже чувствовала эту враждебность. Но если ты действительно хочешь поближе сойтись с ними, спроси Флэнда – у него дневная вахта в гнезде угря – видел ли он когда-нибудь спрена моряков.

– И что это даст? – нахмурился Никли.

– Скорее всего, повод начать простенький ритуал посвящения в моряки, которому часто подвергают новичков. Дедовщина. Старый трюк. Матросы любят немного поглумиться.

– Дедовщина… – протянул Никли. – Светлость… я нахожу эту идею отвратительной. Разве можно поощрять подобное поведение?

– В чем-то ты прав, – согласилась Рисн. – Сначала я тоже думала, что это мерзко и жестоко. А потом услышала о реальных старых ритуалах дедовщины, зачастую унизительных, а иногда и откровенно опасных. И после разговора с бабском начала кое-что понимать. Иногда приходится соглашаться на сделку, которая тебе не нужна, потому что она лучше, чем альтернатива. В идеальном мире у людей не возникало бы причин издеваться над теми, кто слабее. А еще я почитала о попытках военных искоренить эти ритуалы. Знаешь, они потерпели позорную неудачу! Запрет на дедовщину привел к тому, что матросы, опасаясь разоблачения, начали действовать тайком, без предупреждения, и их «розыгрыши» стали гораздо опаснее. В итоге было принято негласное решение офицерам закрывать глаза на относительно безобидные практики и даже аккуратно поощрять их.

– Компромисс с моралью, – поморщился Никли.

– Несовершенное решение для несовершенного мира, – вздохнула Рисн. – Я, конечно, не настаиваю, а лишь советую: если хочешь подружиться с моряками, подыграй им. А я увеличу твое жалованье на сумму, которую из тебя вытянут, – вряд ли она окажется велика. Они знают, что не следует чересчур усердствовать.

Никли отошел, и вид у него был задумчивый. На квартердек наконец вернулся Кстлед. Едва он открыл рот, как появилась и капитан.

– Только трое приняли ваше предложение, ребск, – доложил боцман. – Думаю, обойдемся без них. У нас на борту куда больше людей, чем нужно, – на случай боя и эти два Сияющих с лихвой восполнят потерю трех мечей. Только вот Нлан, кок… Он тоже решил остаться.

– Проблема, – вздохнула Дрлван.

– Я тоже так думал, – продолжил Кстлед. – Но Сияющие сказали, что одна из их спутниц – отличная повариха. Предлагаю обратиться к ней за помощью.

– Пожалуй, подходящее решение, – согласилась Рисн. – Капитан?

– Команда готова, ребск. Ждем вашего слова.

– Тогда отплываем.

5

Даже при сильном попутном ветре плавание от Тайлены до Аймиа занимает несколько недель. К счастью, Рисн некогда было скучать: она выстраивала будущие сделки и составляла черновики ответов на письма подруг по несчастью со всего света, искренне надеясь, что когда-нибудь удастся лично познакомиться со всеми этими замечательными особами.

Великие бури и Бури бурь пережидали в укромных бухтах. Хотя «Странствующий парус» был сконструирован так, чтобы выдержать практически любой шторм, рисковать следовало только в крайнем случае. Остановки позволяли Рисн провести немного времени на берегу и отправить письма по даль-перу.

Шли дни, она старалась получше узнать команду своего корабля, но получалось не очень. Теперь она поняла, что неприязнь моряков – это своеобразное проявление их сочувствия к капитану, которой, по всеобщему мнению, Встим должен был отдать корабль. Но и без того общение выходило неловким. Рисн являлась ребском, более статусным человеком, чем капитан, и потому, когда она пыталась вовлечь кого-нибудь из матросов в беседу, ей отвечали уклончиво или замыкались в себе.

Только с Лопеном этой проблемы не существовало.

Он был очарователен.

Рисн имела представление о Сияющих, видела их… чаще издали и почти не общалась. Дольше всего она имела дело с серьезным, спокойным мужчиной, к которому она обратилась, чтобы узнать, можно ли вылечить ее ноги. Он ответил, что залечивать раны, которым больше пары месяцев, ему не под силу. Держался он скованно, хотя явно сочувствовал Рисн.

Когда Рисн смотрела на ветробегунов, парящих над толпой, она представляла их могучими воинами. Легендарными героями, которых битвы и подвиги вдохновляли куда больше, чем обыденная жизнь. Видела их словно высеченными из камня, изваянными, как статуи в храмах Вестников в Тайлене.

– Знаешь, – Лопен на четвереньках описывал круги вокруг ее сиденья на квартердеке, – чтобы вот так ползать, нужны две руки. А когда у меня была только одна, пришлось придумать собственный способ. Но это, скорее, какое-то шарканье. Видишь?

Он заковылял, опираясь на одну руку, а другую держа за спиной.

– Как по мне, Сияющий Лопен, все равно очень похоже на ползание на четвереньках, – улыбнулась краешком рта Рисн.

– Вовсе нет, – возразил он. – Я отчаянно скучал по возможности проползти нормально.