Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 8)

Но так и есть. Рисн является его владельцем, хотя владение тайленскими торговыми судами – дело непростое. Корабль строился по заказу Встима, ее учителя и старшего товарища, привлекшего инвестиции заинтересованных лиц. Но, став министром торговли, он передал корабль ей.

Большая часть прибыли достанется инвесторам, включая Встима или его наследников, зато у Рисн есть документ о праве собственности на корабль и окрашенный в ее цвета символический капитанский шнур, врученный ей самим Встимом. Такое никто не рискнет оспорить.

Однако Рисн еще не прикасалась к штурвалу. Она не была настолько наивна, чтобы полагать, будто сумеет управлять кораблем. А вот Встиму, когда они ходили вместе, предлагали недолго постоять за штурвалом в начале. Обычный ритуал, конечно же, но ему всегда нравилось.

Месяц назад, в первом рейсе, Рисн заикнулась было о такой же привилегии, не подозревая, что бабск заслужил ее многолетней заботой об экипажах своих судов. Однако капитан мгновенно объяснила все это Рисн, заодно дав понять, что даже прикоснуться к штурвалу ей не позволят.

Рисн могла вести корабль к месту назначения, но не управлять им. Это никак не укладывалось в голове, поскольку означало, что вопреки написанному в документах корабль ей не принадлежит. Она владеет им, распоряжается. Но по крайней мере в силу морской традиции он ей не принадлежит.

Традиции. Они прочнее, чем духозаклятое дерево. Если бы нашелся способ строить корабли из традиций, им не страшны были бы ни ветер, ни волны.

Капитан Дрлван была невысокой, с острым носом и поразительно светлыми волосами. До недавнего времени Рисн не осознавала, что на других флотах женщины-офицеры редкость. А на тайленских кораблях, где большинство моряков, естественно, мужчины, обученные обращаться с баллистами и отражать абордажные атаки, женщин-капитанов предостаточно. Как и – в силу традиции – старшин-рулевых и штурманов.

На «Странствующем парусе» матросами командовал боцман Кстлед, брат капитана. И капитан, и боцман чопорно поклонились Рисн, когда Никли с помощником внесли ее на квартердек в привычном кресле с колесиками на задних ножках. Они остановились перед высоким сиденьем с подлокотниками, привинченным к палубе, под навесом от солнца, – далековато от штурвала, но с отличным видом на палубу и океан.

– Есть какие-нибудь соображения? – спросила Рисн у Никли.

– Выглядит великолепно, светлость, – ответил он, потирая подбородок. – Возможно, вам понадобится столик, а еще бы лучше что-нибудь с плоской столешницей и выдвижными ящиками, которые вы сможете запирать. Вот тут, сбоку.

– Хорошая идея, – кивнула Рисн.

– Мы можем перенести тумбочку из вашей каюты, – предложил Никли. – Для установки потребуется самая простая столярная работа. Постараемся не слишком вас беспокоить.

Кивнув в знак благодарности, Рисн попросила пересадить ее в стационарное кресло, а передвижное закрепить неподалеку. Новое сиденье было оснащено ремнем – полезная штука при качке, – а также, по просьбе Рисн, ремешками для ног, чтобы не болтались во время шторма. Впрочем, в обычном плавании она не собиралась пользоваться ремешками.

Никли убрал с прохода передвижное кресло, Рисн пристегнулась. Дрлван направилась к ней. Слуга встретил капитана не слишком дружелюбным взглядом: ему не нравилось, как с Рисн обходились на судне, хотя он и не высказывался по этому поводу.

– Ребск, – произнесла капитан, используя формальный титул Рисн, означавший «хозяин» или «владелец», – я официально приветствую вас на борту.

– Спасибо.

– И хочу предложить вам остаться в порту, – добавила Дрлван. – Для выполнения этой миссии вы не нужны.

Рисн мгновенно расстроилась:

– Почему вы так думаете, капитан?

– Ваша задача – вести торговые переговоры. В этом путешествии такой необходимости не возникнет. Это исследовательская экспедиция. Скорее всего, сопряженная с риском, и потому будет логично, если вы останетесь в безопасности на берегу. Мы обещаем делиться с вами полученными впечатлениями с помощью даль-пера.

– Ваша забота о моем благополучии похвальна, – сказала Рисн, старательно контролируя голос. – Но эту экспедицию поручили мне, и я буду возглавлять ее до конца.

– Очень хорошо, – холодно обронила Дрлван и удалилась на капитанский мостик.

Традиция не требовала получать разрешение от Рисн, и капитан его никогда не дожидалась.

Подошедший Никли протянул Рисн задремавшую Чири-Чири.

– Не думаю, что капитан хоть на йоту заботится о вашей безопасности, светлость, – мягко сказал он. – Вы ей просто не нравитесь.

– Согласна. – Рисн, задумчиво почесывая Чири-Чири спереди под шеей, наблюдала, как капитан разговаривает с боцманом.

– Полагаете, это из-за ваших… особенностей?

– Возможно. Правда, обычно люди относятся к таким, как я, снисходительно, испытывая некоторую неловкость, а не откровенно враждебно. Далеко не всё, в том числе и готовность сотрудничать со мной, связано с моим физическим состоянием.

Так из-за чего же команда судна будто возненавидела ее? Удастся ли выдержать еще одно плавание, постоянно чувствуя на себе неприязненные взгляды?

– Мне неудобно давать вам совет, – пробормотал Никли, – но не стоит ли ненадолго отложить выход в море и подобрать другую команду? За это время мы поставим для вас по-настоящему удобный стол.

Рисн покачала головой:

– Мне нужно научиться работать с этой командой. В ней самые надежные и опытные моряки моего бабска. Кроме того, они проходили подготовку на этом судне. Совершали на нем испытательные рейсы до того, как оно было официально введено в эксплуатацию.

Никли кивнул, отошел к трапу и замер, ожидая ее распоряжений. Рисн, погруженная в свои мысли, продолжала почесывать Чири-Чири. У причала показалась команда королевы Навани: двое ветробегунов, письмоводительница-ревнительница и молодая, лет двадцати с небольшим, рогоедка, – вероятно, служанка, решила Рисн. Моряки радостно приветствовали их, некоторые даже зааплодировали.

– Странная реакция, – пробормотала Рисн. Хотя она сидела достаточно высоко, леера мешали ей рассмотреть, что происходит в средней части корабля. Увы, для нее это была обычная ситуация. – Аплодисментов я точно не ожидала.

– Всегда хорошо иметь на борту одного-двух ветробегунов, ребск, – весело сказал боцман, поравнявшись с сиденьем Рисн. – Я бы никогда не отказался от таких пассажиров.

Да, нынешняя война показала, насколько уязвимы корабли для умеющего летать противника. Сброшенные с большой высоты валуны могут отправить на дно даже самый крепкий корабль. Но эта реакция, преувеличенный восторг команды… Явно неспроста. Рисн научили замечать чрезмерное возбуждение при заключении сделок. Иногда человек слишком уж старается продать свой товар или идею. И сейчас поведение моряков напомнило ей об этом.

– Капитан? – окликнула Рисн. – Что случилось? Почему матросы на взводе?

– Да так… ничего, ребск, – ответила Дрлван.

Рисн прищурилась. Всякой женщине хочется выглядеть эффектно, и поначалу Рисн не показалось примечательным, что сегодня Дрлван облачилась в свою официальную парадную форму. Белоснежную, сверкающую медалями. Дополненную устрашающего вида треуголкой, надвинутой по завитые брови. Хотя Дрлван оставила военную службу, военно-морской флот и флот торговый на самом деле были двумя сторонами одной медали; звания и почести распределялись поровну.

Сегодня этот мундир предназначался для демонстрации силы. Являлся символом.

– Все равно расскажите, – потребовала Рисн.

Дрлван вздохнула:

– Утром нашли мертвым корабельного питомца.

Питомец – небесный угорь, самка, отлично охотившаяся на крыс, полюбился почти всем морякам. Рисн узнала это в предыдущем рейсе.

– Дурной знак, – пробормотал Кстлед за спинкой ее сиденья.

Дрлван неодобрительно покосилась на брата.

Современные тайленцы не настолько суеверны, как их предки, – по крайней мере, так считается. Ведь теперь они достойные воринцы. И появление Приносящих пустоту, чьи обычаи и культы слишком походили на Стремления и связанные с ними пышные церемонии, ничуть не укрепило старинную религию. Сама Рисн не то чтобы отказалась от традиционных верований, но старалась относиться к людям и событиям рационально.

Официально считалось, что тайленцам нет дела до примет и знамений. Можно сказать, на их скрижалях высечено: все это чепуха. Однако традиции никуда не делись, и спрены логики в открытом море – редкие гости.

– А появление на борту ветробегунов – хороший знак? – поинтересовалась Рисн.

Кстлед подошел, кивнул и, разгладив брови, заправил их за уши.

– Это как бы замена мертвому небесному угрю. Предзнаменование с противоположным смыслом.

– Какая чушь! – рявкнула капитан. – Я много раз говорила команде, что не потерплю подобных разговоров.

– Мудрый подход, – одобрила Рисн. – Скажите, экипаж проинформирован о месте нашего назначения?

– Конечно.

– И кто-нибудь проявил недовольство?

Капитан фыркнула:

– Перед инструктажем я всем дала понять, что от вопросов и высказывания собственных мнений лучше воздержаться. Королева Фэн лично поддерживает эту миссию, что закреплено в приказе. Поэтому мы согласны.

– Понятно, – кивнула Рисн. – Передайте экипажу мою волю. Скажите, что тот, у кого возникли какие-либо сомнения относительно нашей экспедиции, может остаться в порту – без вычетов и наказаний – и присоединиться к нам по возвращении.