Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 32)

Совсем без сил, Лопен плюхнулся на камни, когда чудовище заскрежетало и повернулось к нему всем телом. Похоже, каким-то образом оно узнало, что Сияющий – более вкусная добыча, чем моряки. А может, тварь была очарована величием Лопена. Его лежащего на земле и плачущего навзрыд величества. Вряд ли, конечно.

Руа, пытавшийся подбодрить Лопена, принял облик рубигончей и взволнованно запрыгал вокруг. Прямо перед ними с неба свалился Уйо с копьем в руке, но его сияние угасло. Тоже истощен мелкими тварями или просто истратил почти весь буресвет?

Лопен махнул кузену, чтобы тот спасался, бежал со всех ног с моряками. Но Уйо остался тверд. Глупый безмозглый чулл, он встал между Лопеном и чудовищем. А когда оно ринулось в атаку, вздымаясь над землей и размахивая ногами, Уйо пристально посмотрел на Лопена, затем развернулся навстречу приближающейся ноге с заостренным концом и принял стойку.

– Уйо! – закричал Лопен.

И кузен взорвался светом. Ледяной поток обрушился на Лопена, и, чуть придя в себя, тот обнаружил, что под ним на земле образовался причудливый морозный узор – глиф.

Когда конечность твари достигла Уйо, в его руке из сгустившего тумана возник самый большой и самый великолепный осколочный молот, какой Лопен видел в жизни. Уйо изо всех сил ударил им по ноге монстра. Панцирь треснул, на камни брызнула фиолетовая слизь.

Никли вздрогнул.

– Что? – спросила Рисн.

– Ваши друзья сражаются очень хорошо.

– Они все еще живы? Вы их не убили?

– У нас в плену капитан и часть команды. Я убедил наших дождаться завершения переговоров. – Никли протянул к ней руки. – И что теперь?

– Я инициировала торг. И должна сделать предложение.

– У тебя нет ничего, что нам нужно.

– Вы хотите отыскать способ избежать убийств, – произнесла Рисн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я готова помочь.

– Неправильно. Мы хотим сохранить контроль над силой, которая способна уничтожить Космер. Такова наша истинная цель, но, добиваясь ее, мы желаем причинить как можно меньше страданий. В пределах разумного.

– И в этом я могу вам помочь. Вам нужно сохранить вашу тайну, и требуется правдоподобная легенда, в которую поверят люди? У меня это получится гораздо лучше, чем у вас. По крайней мере, и королева Навани, и тайленский совет охотнее примут к сведению, что Акина является ловушкой, если об этом расскажу им я, а не кто-либо из вас.

– Однако в этом случае придется доверить тебе тайну, которая слишком опасна, – возразил Никли. – И моряки, оставшиеся на корабле, видели таких, как я. Им придется умереть, даже если мы придем к соглашению.

– Нет.

– Ты не в том положении, чтобы настаивать…

– Я не отдам жизнь капитана или кого-либо из моей команды. Это не подлежит обсуждению. Я несу за них ответственность.

Никли развел руками, дескать, я же предупреждал, что договориться не получится, – и пальцы так широко разошлись, что между ними раскрылись щели и мелькнули ножки кремлецов. Это ужасно нервировало.

Рисн не могла оторвать от Никли взгляда.

– Что… кто ты есть? – прошептала она, хотя, вероятно, следовало бы продолжить торг.

– Я такой же, как ты, – ответил Никли. – Твое тело состоит из крошечных частиц, называемых клетками. Мое тоже создано из отдельных фрагментов.

– Из кремлецов…

– Поскольку мы не являемся коренными жителями этой планеты, то предпочитаем термин «ордлецы».

– И один из них – твой мозг?

– Куда больше. Воспоминания мы храним в специализированных ордлецах, выведенных для этой цели. Когнитивные способности являются общими для многих членов роя. – Никли взмахнул руками, и снова кремлецы – нет, ордлецы – продемонстрировали свои ножки и антенны. – Моему народу потребовалось триста лет селекции, чтобы получить ордлецов, способных имитировать человеческие пальцы. И все же большинство из нас совершенно не умеет притворяться людьми. У нас нет ни манер, ни мыслей. Я моложе остальных, но более… искусен в подражании. – Он внимательно посмотрел на Рисн. – И начал немного понимать людей. Рисн, мне нравится разговаривать с вами, проводить время. Но даже меня убедили в том, как все должно закончиться. Из этого тупика нет выхода.

– Ошибаешься, выход есть. – Рисн усилием воли заставила себя говорить спокойным, рассудительным тоном, который бабск привил ей за годы учебы. – Ты говоришь, что моряки вас видели, – это может сыграть нам на руку. Самые лучшие измышления в основном правдивы, и наличие множества свидетелей, подтверждающих мои слова, только укрепит их.

Никли покачал головой.

– Рисн, в Космере есть силы, которые мы едва способны идентифицировать, не говоря уже о том, чтобы отслеживать. Эти злые силы уничтожили бы миры, если бы могли. Теперь, когда Древние стражи Акины почти вымерли, мы, Неспящие, должны защитить ее. Ведь если наши враги обнаружат это место, они обрекут на гибель миллиарды существ. – Он махнул в сторону фрески. – Осколок Зари – это…

Никли смолк на полуслове. Затем прищурился. Вскочил на ноги. Крылатые ордлецы выползли из его черепа и, пролетев над головой Рисн, шлепнулись на фреску. Засновали по ней. Вскоре к ним присоединились ордлецы обоих соплеменников Никли.

– Что ты наделала?! – проревел он. Его голова раскололась надвое, один глаз выкатился из орбиты; зрелище было жутчайшим. – Что ты наделала?!

– Я… только посмотрела на нее и…

Никли резко дернулся – стало не до разговоров, – потянулся через стол и схватил Рисн за край жилета. Струна вскрикнула и попыталась ударить его, но псевдочеловеческое тело распалось еще до удара, и высвободившиеся ордлецы полезли по незащищенным рукам рогоедки в доспех.

Остальные окружили Рисн. Никли превратился в чудовище и определенно вознамерился убить ее. Рисн понятия не имела, что стряслось, но это явно означало конец переговоров и начало ее казни.

В этот момент пещеру сотряс низкий рокочущий рев.

19

Лопен был настолько ошеломлен преображением Уйо, что какое-то время не обращал внимания на боль. Уйо опередил его и первым достиг Третьего идеала?

Руа аплодировал, и Лопен тоже порадовался за кузена и его спрена. Но шквал побери! Уйо мог бы выглядеть смущенным хотя бы ради приличия! Он ловко увернулся от очередной ноги чудовища, затем взмахнул осколочным молотом, мигом услужливо превратившимся в копье, и метнул его. Копье стрелой серебристого света устремилось к цели и угодило прямо в голову. Не в глаз, но это не имеет значения, если используешь осколочное оружие. Копье прошило покрытую крепким панцирем тварь насквозь и вылетело с другой стороны.

Исполинское чудовище, так похожее на личинку, покачнулось и рухнуло со смачным хрустом, и Лопен сразу осознал, что зверски проголодался. После тяжелого дня, когда тебе много раз доставалось на орехи, нет ничего лучше для восстановления сил, чем мясо из крабьих ножек.

Уйо выровнял дыхание и с благоговением уставился на свою руку, в которой вновь появился осколочный молот. Потом повернулся к Лопену с глупой ухмылкой, подбежал и помог ему сесть.

С камней открывался великолепный вид на залив, вода в котором забурлила, являя Сияющим еще шесть тварей – родственников поверженной.

– Преисподняя!.. – ахнул Уйо. – У тебя еще остался буресвет, кузен?

– Нет. А у тебя?

– Тоже. Я подзарядился, произнеся слова Идеала, но уже все потратил.

– Понятно. А что ты скажешь на предложение спастись бегством, пристроив своего замечательного кузена на могучей спине?

Рев был таким громким, что с потолка посыпались камешки. Ордлецы, набросившиеся на Рисн и Струну, замерли. От Никли осталось лишь жалкое подобие человеческого тела, его лицо и грудь были рассечены, кожа свисала кусками с дергающихся фрагментов, внутренности извивались и гудели. Но многие ордлецы обернулись на шум.

Боковая дверь распахнулась еще шире, открыв взорам большой туннель с черепами большепанцирников. Рисн могла поклясться, что все они повернулись и уставились в комнату. Шесть черепов выстроились вдоль сужающегося туннеля – ничто не закрывало обзор каждой паре давно истлевших глаз.

Внезапно возле Рисн что-то затрепетало. Сияющий белый спрен со стреловидной головой, скользящий, будто рыба в невидимом потоке, кружился вокруг нее и Струны. Рев эхом отдавался в ушах Рисн, в ее памяти. Он не повторился, но зато по туннелю разнесся пронзительный визг. А затем на один из черепов, хлопая крыльями и мощно, хотя и негромко взревывая, запрыгнуло крошечное – по сравнению с облюбованным им насестом – существо.

Чири-Чири вернулась. Неужели это она исторгла рев, который потряс Рисн до глубины души? Невозможно поверить – она же такая кроха, словно ребенок с деревянным мечом, затесавшийся в шеренгу рыцарей при полном вооружении… Но тут Чири-Чири поднатужилась и повторила свой грозный рев. Спрыгнув с черепа, она помчалась по камням, не умолкая ни на секунду и взмахивая крыльями, чтобы взлететь повыше при каждом прыжке. Она гневалась всем своим крошечным сердечком – Рисн никогда не видела ее такой возмущенной.

Ларкин подскочила к Рисн, запрыгнула на стол-скамейку и изо всех сил завопила на трех Неспящих. Ордлецы Никли полезли в его тело, и оно вновь стало обретать человеческие черты.

Чири-Чири выглядела превосходно. Тревоживший Рисн меловой цвет ее панциря остался в прошлом, вернулись естественные фиолетовые и коричневые тона. Такая малютка, конечно, никого не могла напугать, но, благослови ее Чертоги, старалась изо всех сил. Она стояла между Рисн и Никли, хлопая крыльями, щелкая острыми многосоставными челюстями и утробно завывая.