Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 31)

Его буресвет!

Ему удалось крутануться в воздухе и взмахнуть копьем, но было слишком поздно атаковать. Он успел заметить рой кремлецов, явно неспроста пристроившихся за его спиной и вовсе не похожих на питомца Рисн. Маленькие, не больше его кулака, круглобокие существа с трудом держались в воздухе. Но выпили весь его буресвет. Истощили полностью.

Падая, Лопен по-настоящему запаниковал. Сферы в сумках тоже пусты. Буресвета нет, нечего втянуть…

Он грохнулся на камни. Жестко. В ноге хрустнуло.

Чудовище, раскрыв ужасную пасть и сверля Лопена свирепым взглядом, двинулось к нему. Казалось, оно радостно вскинуло все свои ноги, чтобы напоследок еще и растоптать его.

– Ты присутствовал на моей встрече с Навани Холин, – сказала Рисн. – И ты знаешь, она не из тех, кого легко переубедить.

– Мать Машин. – Никли произнес это, словно особый титул. – Да. Мы… в курсе.

– Вы попытались отпугнуть ее ветробегунов, когда они исследовали этот остров, – продолжила Рисн, – поэтому она послала корабль. Как думаешь, что произойдет, если корабль таинственным образом исчезнет? Думаешь, она сдастся? Вскоре сюда пожалует целый флот.

Никли вздохнул, затем встретился с Рисн взглядом:

– Ты полагаешь, у нас нет четкого плана?

Он казался искренним. Хоть и состоял из сотен мелких мерзостей, но вел себя как человек, которого она неплохо узнала в совместных путешествиях.

– Ваши планы проваливались один за другим. С чего ты решил, что вам удастся раз и навсегда отвадить Сияющих?

– Мне… хотелось, чтобы вы клюнули на нашу наживку, – сказал Никли. – Некоторые из нас желали потопить ваш корабль, как только он выйдет из шторма. Но мы их отговорили. Пообещали, что вы будете счастливы, обнаружив бесчисленные светсердца. Предполагалось, что вы также найдете тайник со старинными картами и кое-какими записями. Мы бы позаботились о том, чтобы вы наткнулись на него перед отплытием. Вернувшись к королеве Навани, вы бы обнаружили, что светсердца фальшивые, а карты и записи повествуют о пиратской ловушке, сохранившейся с тех времен, когда это место еще не было окружено штормом. Вы бы выяснили, что пираты использовали легенды о сокровищах, чтобы заманивать мореходов на Акину: раскладывали на пляжах фальшивые светсердца, а пока люди увлеченно их собирали, захватывали корабли. И больше никто не стал бы судачить о сокровищах Акины. Нас оставили бы в покое. Никому не пришлось бы умереть. Вот только…

– Вот только здесь есть Клятвенные врата. Никли, вас никогда не оставят в покое.

– О нет, все поверят, что врата уничтожены. После того, что… что, к сожалению, произойдет с вами и вашей командой… некоторые из нас изобразят моряков. Ваш потрепанный корабль с неимоверным трудом вернется в порт, и мы расскажем интересную историю. О шторме, унесшем слишком много жизней, пока мы преодолевали его. О сражении с невиданным большепанцирником. О разрушенных Клятвенных вратах. О поддельных светсердцах на пляжах. После этого нас наверняка оставят в покое.

Преисподняя! У них может получиться.

Но спокойный голос Встима, казалось, шептал через океан: «Это твой звездный час. Самая важная сделка в твоей жизни. Чего они хотят? Чего, по их словам, они хотят?»

«Бури, я не готова к такому!» – жалобно подумала она.

«Тебе все равно придется это сделать».

Она глубоко вздохнула:

– Неужели ты действительно думаешь, что вы сумеете так искусно подражать кому-нибудь из моряков с моего корабля, что одурачите их людей, хорошо их знающих? Ты сам прячешь трещины на коже под татуировками. Ты притворяешься чужестранцем, потому что не знаешь, каково это – быть настоящим тайленцем. Неужели всерьез веришь, что эта уловка сработает? А может, она только добавит вопросов? Распалит любопытство?

Никли встретился с ней взглядом, но ничего не ответил.

– Это ваша вечная проблема. Каждая новая ложь делает тайну еще более заманчивой. Вы хотите защитить это место. Что, если я смогу вам помочь?

У Рисн пересохло во рту. Но она продолжала смотреть в глаза существа. Нет, в глаза Никли. Она должна видеть в нем знакомого человека. С которым можно поговорить, которого можно убедить.

И пусть он кошмарное порождение неведомых глубин, он все равно остается человеком. А у людей есть потребности.

Раздались звонкие шаги. В распахнутую дверь вошла Струна, теперь уже и в нагруднике, который ей, похоже, удалось активировать. Ее кулак сиял – она нашла самосветы.

Рогоедка, надевшая только половину громоздкого функционирующего доспеха, выглядела довольно забавно. Ее незащищенные голова и руки казались детскими в сравнении с покрытыми броней торсом и ногами. Но серьезное выражение лица и то, как она ударила древком копья о каменный пол… Рисн почувствовала, что решимость молодой женщины придает ей сил.

Струна что-то громко сказала на своем родном языке.

– Предлагаю перейти на веденский, – отозвался Никли, – чтобы Рисн тоже понимала.

– Очень хорошо, – согласилась Струна. – Я вызываю тебя на поединок! Теперь ты должен сразиться со мной насмерть!

– Ты убедишься, что смертный не может победить меня, – произнес Никли. – Ты не знаешь, о чем просишь.

– Это означает «да»?! – взревела Струна.

– Если настаиваешь.

– Ха! – воскликнула она. – Тебя обманули, бог! Я Хуалинам’лунанаки’акилу, дочь Нумухукумакиаки Айялунамора, Фал’ала’лики’нора, того, кто натянул Часовой лук на заре нового тысячелетия, предвещая годы перемены! Если убьешь меня, то нарушишь древний договор Семи Пиков, а значит, ты должен признать свое поражение!

Никли захлопал глазами, что выглядело очень по-человечески.

– Я понятия не имею, что все это значит, – пробормотал он в крайнем замешательстве.

– Так-таки не имеешь? – уточнила Струна.

– Да…

– Прошу меня извинить. – Звонко клацая, она подошла к Рисн и опустилась на колени. – Как вы себя чувствуете?

– Настолько хорошо, насколько это возможно, – ответила Рисн. – Струна… похоже, они собираются убить нас всех, чтобы бы сохранить свой секрет.

– И они ничего не знают о древних договорах, – прошептала Струна. – По правде говоря, эти договоры были заключены с другими богами. Я надеялась, что Боги-Которые-Не-Спят тоже связаны подобными обязательствами, но теперь сомневаюсь. – Она потупилась. – Я не воин, Рисн. Я хочу им стать и претендую на этот доспех, но не обучена сражаться. И не знаю, можно ли вообще сражаться с этими богами. В легендах герои всегда полагались на хитрость.

– Я бы предпочла, – сказала Рисн достаточно громко, чтобы услышал Никли, – просто прийти к соглашению. Уверена, его удастся достичь.

– Возможно, – предположила Струна. – Боги-Которые-Не-Спят – хранители жизни. Они стремятся предотвратить ее конец. Используйте это.

Рисн окинула Никли изучающим взглядом. И он сам, и любой из его соплеменников могли бы уже десять раз убить ее. Но они тянут, они разговаривают с ней. По их мнению, благоприятного решения не существует. Но если это так, почему она все еще жива?

– Струна права? – спросила Рисн. – Вы хранители жизни?

– Мы… – сказал Никли. – Мы гибель миров и поклялись не допустить, чтобы ужасное событие повторилось. Но если понадобится, убьем немногих, чтобы защитить многих.

– Что, если я сумею предложить вам вариант, который не потребует множества человеческих смертей?

– Мы пытались. Мы сделали все, чтобы отпугнуть вас. – Кожа Никли разошлась по швам, словно от волнения. – Веками шторм надежно защищал это место. Только недавно ослаб настолько, что теперь его можно преодолеть. Но мы полны решимости сохранить тайну, Рисн. Мы уже убили сотни людей.

– И вы никогда не задумывались, не ошибочен ли ваш метод? Да, вы можете устроить еще одну фальсификацию. Но сработает ли? Или правда все-таки просочится наружу? Не получится ли так, что в итоге люди заполонят весь остров? Подбираясь все ближе к настоящим секретам? К тем, что вы прячете в этих туннелях? Ты говоришь, что ваша задача – сохранить саму жизнь. Но если будете продолжать в том же духе, вам придется убить Струну и меня. И Сияющих рыцарей заодно. Если вы действительно сожалеете, что приходится идти на такие отчаянные меры, разве не обязаны вы ради себя – и всего Космера – сесть за этот стол и хотя бы поискать другой выход? – Рисн снова развернула ладони, призывая начать сделку.

Никли взглянул на своих спутников. Та, что изображала женщину, едва ли пыталась выглядеть как человек: кожа разошлась и кремлецы ползали вверх и вниз по телу.

Не прозвучало ни единого звука, понятного Рисн, зато неприятное частое пощелкивание, прежде бывшее лишь звуковым фоном, стало громче. Наконец Никли сделал шаг вперед и, к огромному облегчению Рисн, опустился на пол по другую сторону скамейки.

Лопену едва удалось откатиться в сторону от нацеленной на него конечности. Но его ступня заполнилась жгучей болью и шлепнулась о голень; перед глазами засверкали звезды. Он сморгнул выступившие слезы. Вокруг ползало столько спренов боли, что впору было начинать шквальный парад.

– Пожалуйста, боги древних гердазийцев, – прошептал Лопен, – не дайте мне погибнуть от когтей твари, которая выглядит так по-дурацки. Пожалуйста!

Матросы кричали, пытаясь отвлечь чудовище, и кидали копья, отскакивавшие от панциря.

Лопен попытался встать, чтобы отпрыгнуть на одной ноге, но боль оказалась нестерпимой. Так и уползти-то вряд ли получится. И в довершение всего он не знает никаких шуток про одноногих гердазийцев.