Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 26)

– Он пытался подставить тебя.

– Подставить? Как подпорку?

– У этого слова есть разные значения.

– А-а… Почему при таком количестве звуков низинники придумывают слова, которые одинаково слышатся, но означают разные вещи? В любом случае спасибо вам. За то, что не поверили, что я – зло. Многим не нравятся иноземцы вроде меня, их считают скверными. Но вы поверили мне, а не своему другу.

– Один очень мудрый человек научил меня смотреть на мир по-другому, – улыбнулась Рисн. – Вот кого стоит благодарить, и ты сможешь это сделать, когда я вас познакомлю.

Однако, подумав о Встиме, она поняла, чем ее насторожили рисунки, и ткнула пальцем в лист с изображением множества драгоценных светсердец.

– Однажды я отправилась с бабском – тем, который обучал меня, – заключать сделку. А человек, к которому мы пришли, небрежно разложил по дому сферы и драгоценные камни – признаки богатства. Но бури! Как бабск торговался с ним! Я такого ни до, ни после не видела. Жестко, прямо-таки брал за горло. Хм… «Брал за горло» – это, пожалуй, то же самое по смыслу, что и «жестко», только сильнее.

Струна взяла один из рисунков:

– И тут нечто похожее?

– Не исключено, – подтвердила Рисн. – Позже я спросила учителя, почему он именно так вел сделку. И он объяснил: люди не выставляют напоказ свои ценности просто так. Они либо пытаются внушить, что их богатство больше, чем на самом деле, либо…

– Либо? – повторила Струна.

– Либо хотят, чтобы ты сосредоточился на этих дорогих вещах и проигнорировал нечто еще более дорогое. Не могла бы ты привести сюда кого-нибудь из матросов? Мне нужно передать сообщение Рушу.

15

Лопен, постоянно сопровождаемый Руа, витал, осматривая остров. С такой большой высоты тот казался совсем маленьким.

Город походил на цветок с расходящимися лепестками. Странные очертания. Остальная часть острова была скучной: один длинный пляж. Ничто не двигалось, ничто не казалось подозрительным, и Лопен решил, что именно так и выглядят по-настоящему подозрительные места.

Он спустился к остановившемуся на окраине города отряду. Рушу делала наброски зданий. Покрытые кремом, они выглядели знакомо подтаявшими – вид, неизменно ассоциировавшийся у Лопена со старыми постройками.

– Сверху все похоже на обкатанные временем скалы. Как думаешь, почему здесь есть крем, а на пляже нет?

– Я бы предположила, – ответила Рушу, продолжая рисовать, – что крем покрыл эти здания до того, как Великие бури перестали бушевать над островом. Панцири и светсердца на пляже, конечно, старые, но они явно моложе этих руин.

То, что Лопен при первом приближении принял за городские стены, на самом деле оказалось линией зданий. Жилой квартал? Одинаковые дома образовывали «кончики» лепестков цветка, который он видел сверху.

Рушу закончила набросок, затем открыла другую страницу в блокноте – на ней было что-то вроде карты.

– Эй! Это выглядит точь-в-точь как город! – воскликнул Лопен.

– Древняя карта Акины, – объяснила ревнительница. – Я надеялась с ее помощью удостовериться, что мы не ошиблись. Кажется, ты доказал это за меня.

– Всегда рад помочь, – усмехнулся Лопен.

В сопровождении отряда из восьми вооруженных копьями матросов они двинулись дальше, минуя оплывшие здания, и вскоре оказались в самом центре города.

Здесь все крыши давно провалились, остались колонны и кое-где огрызки стен. Крем покрывал их ровным слоем, отчего казалось, что развалины вросли в землю, но еще не превратились в бесформенные бугры. Лопену вспомнился мусор, который он находил в ущельях с Четвертым мостом: кости, сломанные ветки и иссохшая плоть некогда великого города.

– Он меньше, чем я себе представлял, – сообщил Лопен, повернувшись и указав копьем в дальний конец города. – Чтобы его обойти, мне всяко потребуется меньше времени, чем тратит Пунио, сооружая прическу перед танцами.

– Все старые города такие, – сказала Рушу. – Древним было сложно возводить ветрозащитные сооружения и акведуки, как и проворачивать крупные торговые операции, чтобы снабжать население продовольствием. Поэтому строились компактно.

Лопен покрутился: разрушенные дома напоминали ему черепа с провалившимися глазницами вместо окон, плачущими застывшим кремом. Его передернуло, когда Рушу отправила матросов пошарить в некоторых зданиях. Почему он так нервничает?

– Сдается мне, не найдем мы тут ничего полезного, – сказал Лопен, снова осматриваясь. – Это место похоже не на останки былой цивилизации, а на утратившие всякий смысл руины.

– Лопен, тот факт, что город сохранился в практически нетронутом виде, имеет огромное значение. И отдельный интерес город представляет для археологов и историков. Чем больше мы узнаём об Отступничестве, тем яснее понимаем, что наши представления о прошлом ущербны.

– Ну, предположим. Есть идеи, где могут находиться Клятвенные врата? – поинтересовался Лопен, когда Рушу снова открыла свою маленькую карту.

– Оптимальное место – где-то в центре города, куда удобно добираться из всех кварталов. Либо так, либо ближе к порту – тогда хорошо для торговли. К сожалению, судя по трем городам – Азимиру, Холинару и Тайлену, – врата устанавливали, исходя из других предпочтений. Все они расположены так, чтобы до них без проблем добирались представители правящего класса.

– Шквальные светлоглазые, – пробормотал Лопен. – Вечно все усложняют нам, простым людям.

– Вам, простым людям? – переспросила Рушу. – Ты Сияющий рыцарь.

– Самый простой.

– Да неужели? Лопен, сколько раз я от тебя слышала, какой ты необыкновенный?

– Ну, если вдуматься, это не более чем противоречие.

– Н-да… Просто нет слов.

– Видишь, ты уже кое-что понимаешь. Итак, где в этом городе жили богачи?

– Наверное, вон там, где бугры повыше. Клятвенные врата, как правило, возводили на больших платформах, а эта часть города вроде приподнята над остальной территорией острова.

Они направились к указанным Рушу руинам. И Лопен поймал себя на том, что крепко сжимает копье и часто оглядывается. И – бури! – не только оттого, что он по натуре нервный. Этот край – с облаками над головой, с далеким туманом, с тишиной – нагонял жути.

Они попали в мавзолей. Но предназначенный не для королей или кого-нибудь в этом роде, а для целого народа. Когда-то здесь, в столице богатого государства, вовсю кипела жизнь.

Эти руины – самые одинокие из руин. Навечно застывшие под небом, всегда затянутым облаками, никогда не видевшие солнца, ливней или бурь. Призрачный покой потаенного места. И нарушать его нельзя… А не потому ли тот слуга, носильщик Рисн, так усердно старался остановить искателей? Или Лопен просто переслушал сказок Камня про духов и богов, сиживая у костра?

Во всяком случае, он едва не подскочил до самых Чертогов, вскрикнув и втянув в себя буресвет, когда кто-то вышел из-за угла. И почувствовал себя дураком.

Всего лишь Плав, матрос.

– Сообщение от ребска для ревнительницы Рушу, – отрапортовал тот.

Рушу взяла у парня записку, и, пока читала ее, Лопен хорошенько осмотрелся. К немалому своему удивлению, на фоне руин он обнаружил всех восьмерых матросов, отданных под его начало, – никто не исчез таинственным образом. Надо будет сказать им, чтобы держались вместе и приглядывали друг за другом на всякий случай.

– Любопытно. – Рушу убрала в карман записку.

– И что там?

– Предупреждение. Ей кажется, что все, что нас окружает, слишком ожидаемо, слишком идеально. Дыра в каменном частоколе, за ней мелководье и идеальный пляж, усыпанный самосветами. Думаю, и эти руины в точности такие, какими я их себе представляла…

– И что теперь?

– Сначала надо проверить. Ты, случайно, не прихватил самосвет-другой?

Лопен порылся в кармане и нашарил светсердечко.

– Всего один. Собирался узнать твое мнение о том, почему на нем нет крема, но отвлекся.

Рушу взяла камень, достала из кармана ювелирную лупу и стала его рассматривать.

– Ты таскаешь ее в кармане? – удивился Лопен.

– Разве не все так делают? – рассеянно спросила Рушу. – Хм… Я, конечно, не эксперт, но, похоже… Лопен, это подделка. Кварц, а не бриллиант.

Лопен нахмурился, забирая камешек. Кварц не держит буресвет, и его ничего не стоит создать с помощью духозаклинания.

– Думаешь, тут сплошь подделки?

– Не исключено.

Лопен тяжело вздохнул:

– А значит, мое огромное состояние испаряется, как мужская красота на ветреных берегах времени. Похоже на то, как однажды я чуть не завел себе питомца – ущельного демона, который…

– Да, ты рассказывал, – досадливо произнесла Рушу. – Шесть раз.

– Только я для концовки придумал новую шутку. Теперь будет звучать так: «Именно поэтому я позволил ему съесть свою руку». Забавно, да? Нет? Ну, так будет забавно – в самом конце. – Лопен подбросил поддельное светсердце и ловко поймал. – Итак, вопрос: а вот для чего все это? Какой смысл создавать иллюзию, будто на острове куча сокровищ?

– Я думаю о том же.