Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 25)

– Кстлед, выделите мне нескольких ваших лучших людей, – попросил Лопен. – Как только светлость Рисн одобрит, я поведу их и ревнительницу вглубь острова на разведку. Посмотрим, что там интересного.

«То есть поищем Клятвенные врата, – подумал он. – Но вслух об этом говорить не стоит». Рушу предупреждала, что королева желает сохранить это задание в тайне, хотя Рисн, похоже, как-то узнала о нем. Все очень переживают из-за здешних Клятвенных врат, через которые может просочиться неизвестно – или очень хорошо известно – кто. Конечно, со стороны Уритиру врата заперты, так что непосредственной опасности нет. Но все же…

Лопен слабо представлял себе, как следует поступать, если врата отыщутся. Живого осколочного клинка нет ни у него, ни у Уйо. Он предложил Каладину отправить с ними Тефта, и ответ его удивил.

«Я говорил об этом с Навани, – сообщил Каладин. – И она ответила: если эти Клятвенные врата в руках врагов, было бы неразумно посылать им ключ. Твоя задача – посмотреть, существуют ли они, разведать, нет ли там врага, и вернуться. Мы решим, стоит ли заняться этим островом, только после того, как узнаем наверняка, что на нем есть Клятвенные врата».

Лопен подошел к Рушу, которая рисовала кроки пляжа, отмечая местонахождение экзоскелетов и светсердец.

Местность выглядела поразительно пустынной. Тихо, как в доме, где нет кузенов. Впрочем, взлетев над пляжем, Лопен убедился, что Уйо был прав: когда-то в центре этого острова стоял небольшой город.

Потребовалось некоторое время, чтобы осознать, почему это место наводит такую жуть – как будто для этого мало панцирей и неестественной тишины. Нет крема. По его налету всегда можно отличить то, что появилось недавно, от простоявшего или пролежавшего на местности многие годы или столетия. Со временем даже здания растворялись в естественном ландшафте, становясь этакими бесформенными буграми.

Но здесь-то все иначе. Ни на панцирях, ни на самосветах, ни на камнях пляжа нет характерной корки. И пыли тоже нет. Тут чище, чем на солдатской койке в день проверки. Лопен наклонился и подобрал маленькое бриллиантовое светсердечко. Тусклое, как и прочие. Можно было и догадаться, что все это значит.

«Ливни Великих бурь не касаются острова, – подумал он, вглядываясь в темные тучи над головой. – Может, странные ветры уносят их прочь?»

Он сунул драгоценное сердечко в карман и, подойдя к Рушу, заглянул ей через плечо – забавляясь ее неудовольствием – на готовые рисунки. Они были великолепны, если учесть, как быстро ревнительница их сделала.

– Однажды я съел двенадцать порций чуто меньше чем за два часа, – сказал ей Лопен. – Это примерно то же самое.

Рушу недоумевающе посмотрела на него. Может, чуто ей не по вкусу?

– Мы с Пунио поспорили на три светгроша, что у меня ничего не выйдет, – объяснил Лопен. – Так что это был вопрос рыцарской чести.

Рушу бросила на него страдальческий взгляд, затем, свернув и перевязав рисунки бечевкой, вручила их поджидавшему матросу.

– Отнеси это светлости Рисн и скажи ей, что на пляже безопасно, поэтому мы хотели бы отправиться в город.

Матрос убежал к шлюпке, где сидели несколько гребцов; они быстро добрались до корабля. Вскоре на мачте взвился зеленый флаг, разрешая продолжать путь. Лопен собрал отданных под его начало матросов и вслед за Рушу зашагал вглубь острова.

А Уйо решил задержаться на пляже. В случае каких-либо осложнений он свяжется с разведчиками по даль-перу. Конечно, Уйо не умел писать, однако все равно любил пользоваться этим инструментом. Если активировать даль-перо, парное ему замигает. Таким способом некоторые офицеры-алети сообщают, что поняли полученный приказ. Это как поднять флаг, например.

Уйо не остановился на достигнутом. Сумасшедший чорлано! Он выяснил, что можно заставить перо мигать определенное количество раз, и придумал код. Когда сопряженные перья активированы, одно мигание означает «все хорошо», два – «я волнуюсь», три – «возвращайся немедленно».

Похоже на письмо, но ничего страшного, ведь это цифры, а мужчине пользоваться ими незазорно. Лопен, ясное дело, пользовался цифровыми кодами по любому поводу. И даже придумал несколько. И вообще, Далинар вот книги пишет, а значит, теперь все изменилось.

Лопен не сводил глаз с облаков, гордо шагая впереди с Руа на плече. Да, возможно, люди бывали здесь и раньше. Но, судя по всему, очень-очень давно. Так что…

– Как думаешь, – обратился он к Рушу, – можно сказать, что я ступаю по земле, которой прежде не касалась нога гердазийца?

– Несомненно, – ответила она. – Гердаза не существовало, когда Аймиа была королевством. В конце концов, вы относительно молодой народ. Думаю, на свете хватает мест, где человек гердазийской национальности не бывал до тех пор, пока не появился ты и твои соотечественники. Взять хотя бы Уритиру.

– Ха! – воскликнул Лопен, крутанув копьем. – Глупый Уйо. Ладно, нако, пойдем творить историю.

14

Рисн сидела на палубе своего притихшего корабля в одиночестве, если не считать капитана и нескольких членов экипажа. Матрос в гнезде угря наблюдал за островом, готовый оповестить, если что-то опасное приблизится к береговой команде.

Рисн изучала присланные Рушу рисунки. Останки большепанцирников: экзоскелеты и драгоценные сердца, выращенные этими существами. Несметные богатства.

Это было так здорово, что даже не верилось в реальность происходящего.

Рисн подняла голову, услышав шаги на квартердеке. Струна?

– Я думала, ты отправилась на берег, – мы теперь знаем, что там неопасно, – сказала Рисн.

– Пожалуй, скоро так и сделаю, – кивнула Струна. – Но… – девушка посмотрела за борт, – они все внизу, Рисн, в воде. Все спрены удачи.

– Ну и ладно, – отмахнулась Рисн. – А ты можешь заняться сбором самосветов. На пляже полно сокровищ, и все, кто участвует в этой экспедиции, вернутся домой богатыми.

Струна нахмурилась:

– Так-то оно так, но это не то сокровище, которое мне нужно.

– Ты тоже заметила? – спросила Рисн.

– Заметила что?

– Все это выглядит как-то неправильно. – Рисн указала на рисунок.

– Нет, – ответила Струна. – Просто я надеялась добыть другие сокровища. Осколочные мечи и доспехи, как у алети. – Струна облокотилась на планшир, устремив взгляд в сторону пляжа. – Мы гордые, Рисн, но слабые. Очень слабые – не по отдельности, а как народ. Мы потратили годы и годы, пытаясь добыть осколки. Это стоило нам многих храбрейших бойцов. И единственные осколки, которые у нас есть, принадлежат моему отцу, а он твердит, что не имеет права ими пользоваться. – Она покачала головой. – У алети есть осколки. У тайленцев есть осколки. У веденцев есть осколки. Но на Пиках их нет.

– Тебе не нужны осколки, Струна, – мягко возразила Рисн. – Твой народ живет в горах, вдали от всех. Никому до вас не добраться. И…

– Что, никто и не захочет?

– В общем-то, да. И не потому, что питают к вам неприязнь. Я всю жизнь путешествовала по труднодоступным местам, но даже мой бабск говорил, что идея торговать с рогоедами придет в голову только седьмому дурню. Уверена, у вас нашлось бы что предложить и люди вы замечательные, но путь так труден, что торговля теряет всякий смысл.

Струна, похоже, не обиделась. Она кивнула:

– Так было, сколько я себя помню. Трудная дорога и ничего стоящего… Ничего, о чем известно низинникам.

– Что ты имеешь в виду?

– Теперь алети знают, – сказала она. – А враг знал всегда. На Пиках есть портал. Врата. Путь в мир богов и спренов. – Она встретила взгляд Рисн. – Скоро все будут знать. И захотят заполучить нашу землю. Портал в страну спренов дорогого стоит. Путь на Пики окупится.

– Я… – Рисн осеклась.

А что тут скажешь? Портал в страну спренов? Она слышала о Шейдсмаре, слухи о нем распространились довольно широко. И если у рогоедов есть способ проникнуть туда…

– Вы в союзе с алети, со всеми нами, – наконец произнесла она. – Мы сможем вас защитить.

– У меня есть друзья среди алети, – тихо проговорила Струна. – Королева алети кажется достойным человеком. Но всем известно, что сильные народы обирают слабых. Сильные народы заявят, что это ради всеобщего блага и ради нашей защиты, и переберутся к нам, будут жить в наших городах. Ради всеобщего блага. – Она кивнула своим мыслям. – А потому у нас должны быть осколки и много осколочников. И Сияющие – много Сияющих. Мой отец мог бы стать и тем и другим. Но он считает, что традиции важнее, чем наш народ. Я сделаю это вместо него. Я найду сокровища. Мы должны стать сильными. Очень сильными.

Рисн ощутила укол вины. Когда Струна сказала, что ей нужны сокровища, Рисн предположила, что рогоедкой движет простая, знакомая всем народам мотивация.

Люди судачат о богатстве и о том, что жадность – ужасный порок, иногда даже гибельный. Так оно и есть, и все же не следует с легкостью отметать или не принимать во внимание амбиции тех, у кого за душой ни гроша. Все намного сложнее.

– Так почему бы тебе не присоединиться к тем, кто отправился в город? – поинтересовалась Рисн. – Там могут найтись осколки.

– Если и найдутся, их заберут Сияющие. Мне нужно выбрать другое направление. И спрены… – Она покачала головой, затем повернулась к Рисн. – Кстати, спасибо вам.

– За что?

– За то, что не посчитали меня плохой. Этот человек, Никли… Он пытался… как это по-веденски сказать? Заставить других думать, что я – зло?