Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 24)

– Прекрасное предложение! – прокричала в ответ Рушу. – Но не беспокойтесь обо мне, светлость.

И уселась на банку в одной из лодок.

Что ж, ревнительница не подчинялась Рисн и потому была вольна поступать, как ей хочется. Струна повела себя благоразумнее: никуда не рвалась, а просто опустилась на колени рядом с креслом Рисн. Посмотрела на Чири-Чири, а потом на небо.

Есть ли связь между спренами удачи и Чири-Чири? Небесные угри – единственные способные летать существа ее размера, и их часто сопровождают спрены удачи.

Чири-Чири застрекотала, что было обнадеживающим признаком. Рисн дала ей выпить сферу, а затем оглянулась через плечо на шторм. Остров был окутан туманом, но иногда в его разрывах удавалось разглядеть барьер из пляшущих волн и грозных туч. Как стена Великой бури, только движущаяся по кругу.

– Мы должны закончить миссию как можно быстрее, – сказала Рисн капитану, которая все еще стояла рядом. – Если пляж не представляет опасности, в чем, надеюсь, мы вскоре убедимся, отправьте людей осмотреть остров по периметру. Пусть собирают интересные артефакты. Дадим Сияющим время на…

Чири-Чири забилась у нее на коленях. Рисн взглянула на ларкина: маленькое существо впервые за неведомо сколько недель оживилось и поднялось на лапы, трепеща крыльями. Чири-Чири все еще смотрела на небо.

– Струна, – спросила Рисн на веденском, – она заметила спренов удачи?

– Думаю, да, – ответила та. – Они начали снижаться.

Рисн прищурилась, и ей показалось, что она видит спренов. В воздухе мерцали зыбкие силуэты, напоминающие наконечники стрел. Чири-Чири защелкала громче. Сердце у Рисн заколотилось, участилось дыхание. Ей-то уже думалось, что все труды были напрасны – ничто не поможет Чири-Чири в этом странном месте.

Ларкин взмыла в воздух. Бури! Прошла целая вечность с тех пор, как она летала так энергично!

Спрены удачи тоже ускорились, и Рисн потеряла их из виду. Внезапно Струна ахнула. Чири-Чири вся подобралась и нырнула в тихую воду.

Рисн вскрикнула, ее радость сменилась паникой. Она извернулась в кресле и перегнулась через фальшборт; рядом в воду вглядывалась Струна. Чири-Чири стремительно скользнула под скалу и исчезла.

– Она последовала за спренами, – прошептала Струна. – Происходит что-то странное…

Капитан подошла к фальшборту:

– А вы знали, что она умеет плавать?

Рисн отрицательно покачала головой. Ее пронзил страх. Что, если Чири-Чири никогда не вернется? Что, если, доставив ее сюда, Рисн невольно предложила ей свободу – и ларкин сделала свой выбор? Что ж…

Рисн постаралась настроиться на позитивный лад. Лучше так, чем непонятная болезнь Чири-Чири, бесконечные переживания и тревоги за нее. И вообще, если бы Рисн знала, что ларкин желает свободы, она не стала бы держать ее взаперти.

Но как же много связано с Чири-Чири! Медленное выздоровление после несчастного случая, год черной тоски, казавшаяся неминуемой смерть от Приносящих пустоту… Все это время Чири-Чири была рядом. Сейчас, ощутив бесконечное одиночество, Рисн поняла, насколько она уязвима. Желание прильнуть к тому, кого она любила, и никогда-никогда не отпускать было нестерпимым.

И эгоистичным. Сделка или обмен не будут успешны, если обе стороны ничего не выиграют. Однако не все сводится к обмену или торгу. Только иногда об этом трудно помнить.

– Ребск? – спросила капитан.

– Я… подожду, капитан. Возможно, она вернется, – сказала Рисн, стараясь сохранять спокойствие. – Пожалуйста, сообщите мне о результатах осмотра пляжа, как только что-то станет известно.

13

Лопен картинно стоял на носу шлюпки, водрузив одну ногу на форштевень и закинув копье на плечо, а на другом его плече замер Руа в точно такой же позе. Двигалась шлюпка своим ходом, матросы даже убрали весла. Зачем заставлять парней напрягаться, если есть сплетения?

Имелось и еще одно соображение. Под водой Лопен заметил тень, сопровождавшую их суденышко. Глубина была невелика, но это неизвестно что держалось у самого дна, в сумраке, сгустившемся из-за затянувших небо облаков, и разглядеть его никак не удавалось.

Однако Лопен по-прежнему полагал, что силуэт принадлежит твари, которая питается буресветом. И не такая кроха, как Чири-Чири, а куда крупнее, и силуэт у нее другой. И более плоская? Трудно сказать. Лопен надеялся, что она всплывет, решив выпить буресвет, который он влил в шлюпку, – вот тут-то и попадется.

Но нет. Похоже, тень опасалась. Сторонилась его, не желала честной схватки. Поэтому Лопен был вынужден приглядывать за ней. И попросил Руа заняться тем же. Нелегкая задача, учитывая, каким увлекательным обещает быть следующий этап похода.

Впереди раскинулся каменистый пляж, прямо-таки заросший шквальными светсердцами, словно камнепочками. Хитиновые останки большепанцирников наблюдали за людьми пустыми пещерами глаз.

Доспехи, оставшиеся от давно умерших чудовищ.

По пути шлюпка Уйо догнала шлюпку Лопена и замедлила ход; теперь обе лениво скользили вперед. Уйо присел на корточки на носу, напряженно сжимая копье.

– Прямо не верится, старший кузен, что я стану первым человеком, ступившим на эту землю, – заявил Лопен.

– Лопен, здесь был город, и не какой-нибудь, а одна из столиц Серебряных королевств, – напомнил Уйо.

– Ну да. Но есть же тут хотя бы крохотный клочок суши, на который никто никогда не ступал?

– Я бы на это не поставил, учитывая, сколько длилась эпоха Серебряных королевств и сколько народу их населяло.

– Ну и ладно. – Лопен простер руку с копьем, точно какой-нибудь герой древности, и провозгласил: – Мы стремимся вперед, чтобы сойти на землю, которую никто не посещал веками!

И Руа повторил его жест.

– За исключением команды полузатонувшего корабля, вероятно перебравшейся на остров в полном составе, поскольку останки не найдены, – возразил Уйо. – И кого-то еще, кто, предположительно, убил бедных моряков. Если не учитывать их всех – да, мы будем первыми.

Лопен вздохнул и взглянул на Руа, который раздраженно мотал головой, так яростно перекатывая ее с плеча на плечо, что она отвалилась.

– Кузен, – сказал Лопен, – знаешь, почему тебя так часто приклеивают к стене?

– Чтобы судить об относительной силе Сияющих в зависимости от уровня клятвы, измеряя длительность сплетений против израсходованного буресвета.

– Нет – потому что с тобой невесело.

– Зато мне весело. Когда висишь на стене, совершенно иначе смотришь на жизнь.

Уйо ухмыльнулся, и они оба резко обернулись. Преследовавшая шлюпки тень развернулась и скользнула прочь, к более глубоким водам. Очевидно, не желала оказаться на мелководье, где ее можно было бы как следует рассмотреть.

Сплетение Лопена иссякло как раз в тот момент, когда лодка заскребла днищем о прибрежные камни. Чуть наклонившись вперед, он воспользовался инерцией последнего рывка и слетел на берег. Вот это стиль! Он огляделся, надеясь, что кто-нибудь заметил. Жаль, что Струна осталась на корабле ждать результатов разведки.

Моряки, приплывшие в больших весельных лодках, прыгали в воду; им пришлось брести к берегу, чтобы вытащить свои плавсредства на сушу. Руа, все еще сидевший на плече Лопена, с грустью наблюдал за этим.

– Нако, побегай по воде, если хочешь, – предложил Лопен.

Руа укоризненно взглянул на него, а затем склонил голову набок.

– Ну да. – Лопен всегда знал, что имеет в виду Руа. Так уж обстояли дела. – Я умею приземляться элегантно и с достоинством, полностью контролируя все движения, но это не значит, что парням не хватает стиля, раз они не могут пробежаться по волнам. У них матросский стиль, а у меня лопенский. – Он щелкнул Руа по носу. – Не слушай тех, кто заявляет, будто чувство стиля – величина конечная, способная иссякнуть, словно буресвет. Стиль – лучший ресурс в мире, потому что его можно произвести сколько захочешь и его, конечно, хватит на всех.

Лопен с видом победителя оглядел пляж, а затем кинулся к очередной шлюпке, чтобы помочь Рушу выбраться на берег: стиль ревнительницы с ее многочисленными бумагами не предполагал промокания.

– Спасибо, Сияющий Лопен, – поблагодарила она, сунув блокнот под мышку.

Матрос, который выбрался следом за ней, нес ее даль-перо и другое снаряжение.

– Итак, что тут у нас?

– Деньги, – ответил Лопен, махнув копьем в сторону светсердец. – Валяются прямо на шквальной земле.

– Да, любопытно, – сказала Рушу.

– Мертвое… место? – Уйо пытался подобрать подходящие слова на алетийском. – Место мертвых? – Он тихо выругался по-гердазийски.

– О! – воскликнула Рушу. – Держу пари, это место, куда приплывают умирать большепанцирники. Я читала о таких. Нужно написать светлости Шаллан, она изучает их жизненные циклы.

Подошел Кстлед. Его спина была прямой, как корабельная мачта, на плече висело копье с зазубренным наконечником, а на поясе – короткий меч.

– Надо полагать, – указал он на сокровища, – они прокляты, и я не могу разрешить моим людям поживиться ими?

– Не глупите, боцман Кстлед, – проворчала Рушу, делая пометку в блокноте. – Мы здесь для того, чтобы вволю помародерствовать. Велите морякам дружно и весело приняться за дело. Этой ночью я хочу спать в койке, наполненной добычей.

– А вы разве не ревнительница? – удивился Кстлед. – Вам же вроде запрещено иметь личные вещи.

– Это не значит, что дама не может поваляться на груде самосветов, – усмехнулась Рушу. – В сказках о таком часто сказывается. Я всегда задавалась вопросом, насколько это неудобно. – Она оторвалась от блокнота и посмотрела на всех, сделав большие глаза. – Чего ждете? Я говорю серьезно. Идите, соберите все! Нас отправили сюда за артефактами, и эти самосветы, безусловно, к ним относятся. Хотя, пожалуй, стоит напомнить морякам, что каждый по традиции получит процент от добычи и разбогатеет, когда мы вернемся, при условии, что не попытается что-нибудь припрятать, обокрав остальных.