Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 21)

– Действительно, зачем? – прошептала Рисн.

Она достала из кармана красный платочек и помахала им. Кстлед ждал знака; в сопровождении двух своих лучших воинов он бросился вниз по трапу с квартердека, держа руку на рукояти меча. Лопен и Уйо, парившие над кораблем, а не отправившиеся, как обычно, на разведку, спрыгнули на палубу.

– Ребск? – спросил у Рисн боцман. – Пора?

– Да, – сказала она. – Взять его.

Никли не успел даже вскрикнуть. Кстлед, прижав его к палубе, в считаные секунды связал запястья крепким тросом. Возня привлекла внимание матросов, но двое помощников боцмана жестами приказали им вернуться к работе, что те и проделали, зная, что в конце концов получат объяснение. В таком узком кругу новостей не утаишь.

– Что?! – возмутился Никли. – Светлость?! Что вы делаете?! Я раскрыл измену!

– Именно так, – вздохнула Рисн.

Несколько дней прошло с тех пор, как она убедилась, что «знамения» создавал Никли, и никто иной. Силки были расставлены, и дичь попалась. Но как же все-таки больно. Преисподняя! Он казался таким искренним.

Кстлед закончил вязать Никли и вздернул его на колени. Никли посмотрел на Рисн, и всякие оправдания умерли у него на губах. Похоже, он понял, что не поверят.

– Из всех, с кем я разговаривала, Никли, – сказала Рисн, – только ты постоянно убеждал меня повернуть назад. И как только понял, что я не верю в знамения и хочу отыскать виновного, нашел его для меня.

Никли молчал, склонив голову.

– Вчера я поручила Кстледу тщательно обыскать каюту Струны, и ничего похожего на этот мешочек с ядом в ее вещах обнаружено не было. Но ты каким-то волшебным образом нашел его. А заодно приобрел экспертные знания о том, как его применили для убийства корабельного питомца.

– Вы прекрасно усвоили все уроки Встима, светлость, – наконец произнес Никли.

– Когда тебя предает тот, кому доверяешь, это причиняет невыразимую боль, – прошептала Рисн. – Но глупо притворяться, что такого не произойдет.

Никли опустил голову еще ниже.

– Почему, Никли? – спросила Рисн.

– Я… потерпел неудачу. И больше ничего не скажу. Но… Рисн, хочу попросить вас – со всей искренностью – повернуть, пока не поздно.

– Я могу заставить его говорить, светлость, – предложил Кстлед.

– Уверяю вас, добрый воин, – акцент Никли полностью исчез, – ни вам, ни кому-либо еще не под силу получить от меня ответы, которые вы хотите услышать.

Подошел Сияющий Лопен. Рисн не поделилась с ним всеми деталями своего плана, но рассказала достаточно. Она не понаслышке знала об опасности, исходящей от Сплавленных светоплетов. Если Никли один из них, пусть Сияющий будет готов к возможной схватке.

Рисн попросила Лопена извлечь Чири-Чири из ее матерчатого гнезда на квартердеке и принести. Кстлед поднял связанного Никли на ноги. Рисн приблизила к нему Чири-Чири – ларкин вяло заскрипела – и спросила:

– Что-нибудь есть?

Чири-Чири щелкнула разок, и все. Рисн аккуратно прижала ее к себе и предложила сферу, которую, к счастью, та выпила.

– Вряд ли он прячет буресвет или пустосвет, – обратилась Рисн к морякам. – Но уверенности у меня нет.

Она почесала Чири-Чири там, где панцирь соприкасался с кожей. Если бы Никли был тайным слугой врага, ларкин поглотила бы его свет.

По ее приказу Кстлед отправил двух бойцов обыскать вещи Никли. Рисн внимательно наблюдала за своим слугой, но тот не выказывал никаких признаков силы Приносящих пустоту; он просто обвис в путах.

– Скажи мне, Никли, что мы найдем среди твоих вещей? – спросила Рисн. – Доказательства того, что именно ты отравил корабельного питомца и подложил червей в зерно?

Никли старался не встречаться с ней взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я повернула назад, но почему? И как тебе удался трюк с сантидом?

Никли не ответил, и она посмотрела на Лопена.

– Нет способа выяснить, Сплавленный он или нет, ганча, – вздохнул Сияющий. – По крайней мере, я этого сделать не могу. У королевы Ясны, конечно, получилось бы, но для нас с Руа он выглядит как обычный человек. Даже если его порезать, это не поможет. У обычных певцов кровь другого цвета. Но светоплет? Ему ничего не стоит изменить цвет.

– А если попросить Струну взглянуть на него? – предложила Рисн. – Вдруг заметит какого-нибудь странного спрена?

– Стоит попробовать, – согласился Лопен и пошел за рогоедкой.

К сожалению, рассчитывать на какое-нибудь открытие не приходилось. На протяжении всего плавания Струна находилась рядом с Никли, но ничего не заметила. Вот и теперь после быстрого осмотра рогоедка пожала плечами и сказала на веденском:

– Не вижу ничего необычного. Извините.

– Мы скрутили его помощника, светлость, – тихо сказал Кстлед. – На всякий случай.

– Плэмри ничего не знает, – пробормотал Никли.

– И что нам теперь с ними делать? – спросил Кстлед.

В обычных обстоятельствах Рисн отправила бы на гауптвахту обоих – и Плэмри тоже, поскольку непонятно, можно ли ему доверять. Однако они в море, и ее корабль неуклонно приближается к загадочному шторму. Борьба со стихией и, если расчет верен, исследование скрытого за ней острова потребует усилий всей команды. Держать при этом в трюме вероятного Приносящего пустоту – идея сомнительная. Казнь, если Никли действительно такое существо, пользы не принесет – он просто захватит новое тело во время следующей Бури бурь. А если он не Приносящий, то неплохо бы допросить его, как только миссия будет завершена.

– Струна, – позвала Рисн, чуть отъезжая вдоль борта, – на минутку, пожалуйста.

Рогоедка подошла и чуть наклонилась.

– А если он слуга одного из тех богов, о которых ты мне рассказывала, – прошептала Рисн на веденском, – тех, что охраняют сокровища? Есть способ узнать?

– Понятия не имею, – так же тихо ответила Струна. – Боги-Которые-Не-Спят могущественны. Ужасны. Их нельзя одолеть, нельзя убить. Они бессмертные, не имеющие тела, способные управлять кремлецами и им подобными.

Восхитительно.

– Сияющий Лопен, – позвала Рисн, – не могли бы вы и Уйо отнести наших пленников на главный остров Аймиа? Прихватите кандалы. Прикуйте их в каком-нибудь удобном месте. Оставьте им еды и воды. Мы заберем их на обратном пути, после осмотра Акины.

– Без проблем, ганча, – отозвался Лопен.

Решение, конечно, не идеальное – Никли вполне может сбежать до возвращения судна. Но по крайней мере Рисн избавится от него. Кем бы он ни был, Приносящим пустоту, богом или просто предателем, до лучшего способа защитить свою команду она не додумалась. Она сообщит о местонахождении пленников на тайленский сторожевой пост. Плэмри, возможно, и вовсе невиновен. Рисн не хотелось, чтобы он остался один, если что-то случится со «Странствующим парусом».

Матрос принес кандалы, и Никли и Плэмри увели. Рисн, испытывая определенную неловкость, наблюдала за этим. Шквал, неужели придется подозревать каждого члена команды в том, что он вражеский светоплет?! Единственное, что еще остается, – это поручить капитану и Кстледу опросить всех членов экипажа, чтобы выявить тех, кто чувствует себя не в своей тарелке.

Кстлед отправился к капитану Дрлван на квартердек, – разумеется, та была в курсе происходящего и теперь давала разъяснения команде.

Матросы, отправившиеся рыться в вещах Никли, вернулись еще с одним мешочком яда и, что любопытно, с кулинарной книгой на азирском языке.

Рисн пролистала ее и обнаружила пометки настораживающего содержания: «люди предпочитают, чтобы соли было побольше» и «готовить дольше, чем нужно, поскольку они часто едят кашеобразные блюда». И самое тревожное, возле рецепта пряного блюда: «это скроет вкус».

Ей никак не удавалось отделаться от мыслей о намерениях Никли. Не сумев добиться разворота судна на обратный курс, он что, перетравил бы всю команду? Пожалуй, эта ужасная версия имеет право на жизнь: если бы Струна оказалась под замком, потребовался бы другой кок, а Никли хвалился перед Рисн своими кулинарными способностями. Не составляет труда вообразить, как он хозяйничает на камбузе, а все, о том не подозревая, едят его смертоносную стряпню.

Кажется, пора принять дополнительные меры предосторожности. Например, проверять съедобность каждого блюда на крысах…

«Кто ты на самом деле? – Недоумевая, Рисн провожала взглядом удаляющихся ветробегунов с пленниками. – И почему так упорно мешал нам добраться до этого острова?»

11

Лопен проникся еще бо́льшим уважением к тайленским морякам, когда корабль преодолел шторм в районе Акины.

Последние несколько недель он провел, сидя с членами экипажа за одним столом, лазая с ними по снастям, надраивая палубу и по ночам обмениваясь байками среди раскачивающихся коек. Он даже немножко поднабрался тайленского. Ведь если живешь на корабле, лучший способ скоротать время – последовать примеру Уйо и попытаться стать моряком.

Лопен слушал жутковатые рассказы о том, каково это – сражаться с морем под ветром и дождем. Моряки объясняли: в шторм ты не следуешь определенным курсом, а просто висишь на снастях или штурвале, пытаясь хоть как-то управлять судном и отчаянно надеясь выжить. Отзвуки пережитого страха звучали в их голосах. Но – Преисподняя! – самому Лопену довелось испытать нечто в десять раз хуже, когда «Странствующий парус» устремился в странный шторм.

Разумеется, Лопен не раз летал в Бурях. Он же ветробегун. Но сейчас все было по-другому. Что-то первобытное внутри его сжималось, когда ветер вздымал и вспенивал воду; что-то трепетало, когда грозовое небо окрашивало океан новыми зловещими тенями. Что-то в глубине его сердца говорило: «Эй, Лопен! Это очень скверная идея, ганча».