Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 20)

– Она советовала осторожно продолжать плавание. Как делала королева алети, и королева Навани, и даже королева Фэн. Все хотят, чтобы мы добились успеха.

– Но у этих четверых есть свои секреты, они лгут нам. – Никли проявлял небывалое упорство. – Конечно, я не такая уж важная персона, светлость. Но если бы я пришел к вам с доказательствами недоброжелательности рогоедки по отношению ко всем нам, вы бы прислушались?

– Конечно, – нахмурилась Рисн.

С чего бы Никли так волноваться?

Хотя…

Струна, ссылаясь на спренов, которых видела только она, призывала поскорее плыть дальше. А королева Навани скрыла от Рисн кое-что важное. Теперь эта тайна вроде как раскрыта. Но что, если подобных тайн несколько?

Только в этом нет смысла. Струна в одной команде с Сияющими, ей безоговорочно верят. И с чего бы королеве отправлять Рисн в эту экспедицию, а потом вставлять палки в колеса? Разве что у Навани и Струны есть какие-то тайные разногласия.

Или же…

У нее зародилось подозрение.

– Спасибо, Никли, – поблагодарила Рисн. – Ты поступил мудро, рассказав мне об этом.

– Я боюсь, они держат нас за дураков, светлость, – прошептал он. – Мне не нравится, когда мной манипулируют, вынуждая выполнять работу за Сияющих. Не лучше ли повернуть назад?

– Предоставь мне доказательства. А пока никому ни слова.

10

Рисн решила добраться до носа корабля и, цепляясь за планшир, двинулась вперед; ее кресло, зависшее в полутора футах от палубы, послушно скользило. Она достигла цели, разблокировала установленный Рушу и Уйо поворотный механизм, вернее, вращающееся сервировочное блюдо, благодаря которому верхняя часть кресла поворачивалась, а нижняя, с самосветами, оставалась стационарной. Развернулась, посмотрела на корму, а затем устремилась туда, откуда начала путешествие.

Ничего сложного, никакого сопротивления среды. Но Рисн цепко держалась за планшир, поскольку ситуация, когда корабль поворачивает, а она, несмотря на высокий борт, повисает над океаном, казалась вполне возможной.

Вскоре она оказалась возле сидевшего на палубе Никли. Когда он улыбался, яркие белые татуировки, покрывавшие его кожу, поблескивали.

– Радость. Я читаю это на вашем лице, светлость, – сказал он с легким акцентом. – Прежде ни у кого такой не видел.

Она улыбнулась и, снова развернув кресло – на этот раз спинкой к неспокойному океану, – устроилась понаблюдать за работающими матросами. Корабль качнуло, кресло поехало вбок, и, чтобы остаться на месте, Рисн пришлось ухватиться за Никли.

Да, требуются кое-какие доработки – например, необходимо приспособление, позволяющее прикреплять кресло к фальшборту, когда захочешь остановиться. И все же она едва сдерживала восторг. Рушу подвесила к мачте груз, соединенный с помощью сопряженных рубинов с креслом, и теперь Рисн могла самостоятельно подняться на высоту квартердека. А вот опустить кресло, подняв противовес, без посторонней помощи никак не получалось. Но все равно она наслаждалась небывалой с момента получения увечья мобильностью.

Это было просто чудесно. Настолько хорошо, что Рисн, развернувшись, снова поплыла к носу корабля. И в этот раз заметила, что моряки наблюдают за ней. Заинтересовались ее диковинным летучим креслом? Или опасаются, что она помешает работать, мотаясь туда-сюда вдоль борта? Но вот один кивнул ей, другой вскинул кулак.

«Они поддерживают меня!» – поняла Рисн, ощутив наконец родство с командой.

Ростки взаимопонимания. В самом деле, кого влечет тяжкий труд на парусном судне? Только тех, кто жаждет свободы, кто не готов сидеть сиднем там, где родился, кто хочет увидеть что-то новое. Кто стремится к горизонту.

Не исключено, конечно, что у нее просто разыгралось воображение, но вот еще один моряк, проходя мимо, вскинул кулак. Этот жест, казалось, придал Рисн сил: ловко развернувшись, она устремилась обратно и тут заметила Струну, выходящую на главную палубу.

Время пришло. Рисн кивнула Никли, и тот скользнул по трапу вниз. Скоро, очень скоро подтвердятся ее подозрения. Рисн старалась не думать о том, какие страдания это ей причинит.

Струна остановилась на баке. И Рисн, игнорируя боль в руках – приходилось прилагать изрядные усилия и чтобы остановиться, и чтобы тронуться с места, – в который уже раз развернувшись, направилась к рогоедке и вскоре зависла рядом.

В усовершенствованном кресле Рисн оказалась выше над палубой, чем привыкла. Неужели вскоре она сможет беседовать с людьми глаза в глаза, даже если они стоят? Перестанет чувствовать себя ребенком среди взрослых?

Струна смотрела на северо-запад. Последние несколько дней на горизонте маячила Аймиа – открытый всем ветрам остров размером примерно с Тайлену. Встим прислал Рисн дополнительную информацию – все, что было известно о катастрофе, разразившейся здесь много веков назад, – вполне соответствующую тому, о чем рассказывал Никли. Омывающие Аймиа холодные воды и частые штормы сделали ее бесплодной. Практически необитаемой.

А дальше, судя по картам, лежит безымянный остров поменьше – скорее всего, Акина. До недавнего времени большинство ученых предполагали, что он ничем не отличается от прочих островов Аймианского архипелага, одинаково бесплодных – лишь крем да пыль. Из-за частых локальных штормов и коварных скал чуть ниже поверхности воды этот регион исторически не пользовался популярностью у мореходов.

Рисн заметила на горизонте темные облака – первый признак того, что корабль приближается к месту назначения. Где-то там, под покровом туч, лежит таинственная Акина. Струна всем своим существом стремилась к этим тучам, крепко держась за планшир; ее длинные рыжие волосы развевались на ветру.

– Следующая часть пути чревата серьезными опасностями, Струна, – заметила Рисн на веденском. – «Странствующий парус» – надежный корабль, один из лучших на флоте, но в бурном море любому судну грозит беда.

– Я понимаю, – мягко сказала Струна.

– Мы можем зайти в гавань главного острова, – продолжила Рисн. – На Аймиа по распоряжению нашей королевы создан небольшой сторожевой пост: всего несколько человек. Они высматривают патрули Приносящих пустоту на суше и на море. Сделаем остановку, воспользуемся даль-перьями и высадим тебя.

– Меня?.. – удивилась Струна. – А почему вы мне это говорите?

– Из нашего предыдущего разговора я вынесла впечатление, что тебя вынудили принять участие в экспедиции, – ответила Рисн. – И я предлагаю выбор: остаться на судне или подождать нас на берегу.

– Меня никто не принуждал, – возразила Струна. – Я сомневалась, да. И ценю вашу заботу. Но я хочу плыть дальше.

Рисн замерла, цепко держась за планшир и глядя на неспокойный океан. И на зловещие облака.

– Сияющих я понимаю. Они выполняют приказ, как и моя команда. Рушу интересуется наукой, и я здесь ради Чири-Чири. Но ты не Сияющая, Струна. Ты не солдат и не ученый. Ты даже не алети. Так зачем же тебе рисковать?

– Я говорила: здесь нужен тот, кто видит спренов, – ответила Струна, посмотрев на небо. – Сегодня пятнадцать…

– Я понимаю, почему тебя включили в наш отряд, – кивнула Рисн. – Но не понимаю, почему ты согласилась. Какой смысл? Что тебя держит у нас, Струна?

– Да, это хороший вопрос, – сказала Струна, облокачиваясь на планшир. – Вы же торгмастер. Всегда ищете то, что мотивирует людей, да? Ну а мне, когда я жила в Пиках, нравилась моя земля. Я не хотела никуда уезжать. Но потом все-таки сделала это, чтобы присоединиться к отцу. И знаете, что я обнаружила?

– Целый мир?

– Пугающий мир. – Струна прищурилась. – Такое странное место. И я поняла, что он мне нравится.

– Нравится испытывать страх?

– Нет. Преодолевать его и себя. – Она улыбнулась. – Почему я согласилась? Зачем отправилась в это путешествие? Сокровище.

– Сокровище? – переспросила Рисн, оглядываясь через плечо. Никли еще не вернулся. – И все?

– У нас есть легенды об этом месте, об Акине, – сказала Струна. – Великое сокровище… Хочу немного для себя.

Ответ оказался весьма прозаическим, хотя чему тут удивляться. Стремление к богатству – движущая сила всего человечества. Отчасти именно поэтому Рисн посвятила себя торговле и столько лет училась. Но услышать подобное признание от этой высокой молодой рогоедки… Она выглядит такой задумчивой, такой одинокой. Неужели все, что ею движет, – это жажда наживы?

– Что ж, – произнесла наконец Рисн, – если мы найдем сокровища, то все разбогатеем.

Струна коротко кивнула. Она была похожа на носовую фигуру корабля. Рисн снова оглянулась и наконец увидела, как Никли поднимается по ступенькам. Он поймал ее взгляд и энергично замахал. Рисн извинилась, затем развернула кресло и мощными рывками двинулась к нему. Никли наклонился и достал что-то из кармана. Мешочек.

– Что это? – тихо спросила Рисн.

– Черногибник, – прошептал он. – Опасный яд, концентрированный. Я нашел его среди вещей рогоедки. Светлость… это им погубили корабельного питомца. Группа из Уритиру прибыла на корабль после смерти Визгли, но в городе-то они появились накануне вечером.

– А почему ты уверен, что Визглю убил этот яд? – спросила Рисн.

– Я слышал о нем раньше, – принялся объяснять Никли. – У тех, кто умирает от него, темнеет кожа, и у бедняги Визгли она была не того цвета, что прежде. Светлость, теперь все ясно. Сияющие нам лгут. Иначе зачем так стараться, чтобы сорвать нашу экспедицию?