Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 19)

– Я не о том, – отмахнулась Рушу и обратилась к Рисн, глядя на нее снизу вверх: – Светлость, мне следовало кое-что объяснить вам с самого начала. Я прошу прощения и за это. Видите ли, события этого утра взволновали меня.

– Когда мы увидели сантида? – уточнила Рисн.

– Хм? О, нет. Тогда я дремала. А эти два ветробегуна игрались с моими даль-перьями.

– Поправка, – вклинился Лопен, – игрался Уйо. А я, как ответственный кузен, одергивал его и насмешничал.

– Ах вот как, – сказала Рушу. – Значит, в этом гениальном открытии повинен исключительно Уйо.

– Он именно такой… – Лопен запнулся. – Гениальном?!

– Гениальный? – переспросил Уйо.

– Он оставил в механизме кусочек фольгированного алюминия, – продолжила Рушу. – И это удивительным образом повлияло на взаимодействие сопряженных рубинов. – Она отодвинулась от кресла Рисн, выпрямилась и помахала кому-то.

Кресло задрожало.

– О, и об этом я тоже должна была рассказать! – воскликнула Рушу. – Навани явно расстроилась бы из-за меня. Итак, сопряженные рубины присоединены к якорю на цепи – не к основному, не паникуйте! Мы не собираемся отправить вас в стратосферу. Посмотрите вон туда. Видите дерево? Я попросила матросов принести один из якорей поменьше и привязать его цепь к крепкой ветке обычными канатами.

Действительно, вдалеке кто-то семафорил руками. Рисн разглядела и небольшой якорь, свисавший с дерева. Рушу указала вверх, и матросы что-то сделали с канатом.

Кресло Рисн подскочило фута на два. Она вскрикнула, схватившись за подлокотники. Чири-Чири наконец проснулась, подняла голову и защелкала.

– Оно болтается, – пожаловалась Рисн. – Так и должно быть?

– Нет, – ответила Рушу, улыбаясь. – Уйо, ты понимаешь, что наделал?

– Заставил… качаться? – Его глаза широко раскрылись. – Оно качаться! Качаться право-лево! – Он прокричал что-то на гердазийском, чего Рисн не поняла, а затем, едва сдерживая волнение, схватил Рушу за руку.

Лопен скрестил руки на груди, сидя на камне.

– Соблаговолит ли кто-нибудь объяснить, почему эти покачивания так заворожили вас? – Он покрутил бедрами. – Выглядят забавно, в самом деле. И имейте в виду, Лопен одобряет колебания.

– Можно дотронуться до вашего кресла, светлость? – спросила Рушу. – И немного подвинуть его?

– Да, – согласилась Рисн.

Рушу осторожно толкнула кресло, и оно переместилось на несколько футов в сторону.

– Кажется, вы говорили, что это невозможно! – удивилась Рисн.

– Именно так, – подтвердила Рушу. – Предполагается, что движения сопряженных рубинов зеркальны. Чтобы переместить вас на два фута влево, мы должны были бы переместить этот якорь на два фута вправо. Но мы отлично обходимся и так.

Рисн замерла, пытаясь понять, что из этого следует.

Уйо пробормотал что-то на гердазийском, приложив руку ко лбу, и за его спиной вспухли аж два спрена благоговения.

– Это меняет… все.

– Ну, может, и не все, – пожала плечами Рушу. – Но да, это важно. Рисн, алюминий мешает работе механизма, делая сопряжение неравномерным. Парные рубины по-прежнему передают вертикальное движение, но не боковое. Таким образом, подниматься и опускаться вы будете вместе с якорем, но затем сможете перемещаться в любом выбранном направлении.

– Мне нужен шест, – решила Рисн. – Чтобы проверить, получится ли у меня делать это самостоятельно.

Лопен подобрал одну из валявшихся на камнях веток, подал. Рисн, опираясь о камни, сначала выровняла кресло, а потом, закусив губу, оттолкнулась от них.

Эффект оказался поразительный.

Она пролетела несколько футов так легко, будто скользила по воде в личной гондоле. Чтобы остановиться, ей пришлось втыкать конец ветки между камнями, ведь движению не мешало ничто, сопротивление воздуха не в счет.

А вот развернуть кресло удалось с немалым трудом: вращаться оно отказывалось. Но когда проблема решилась, Рисн возвратилась на прежнее место.

– Хм… – протянула Рушу. – чтобы развернуться, нужно крутить якорь. Вращение пока остается сопряженным. Полагаю, поэкспериментировав с алюминием, мы это исправим. В любом случае это потрясающая разработка.

– Ты хочешь сказать, – произнес Лопен, вставая, – что, сломав твой фабриаль, Уйо починил его?

– Сияющий Лопен, ты даже не представляешь, как много научных открытий было совершено благодаря счастливой случайности, – воодушевленно проговорила Рушу. – Это заставляет меня задаться вопросом, сколько удивительных возможностей мы упустили, преследуя заранее поставленные цели или не утруждая себя размышлениями о том, чему стали свидетелями. Высока вероятность, что я бы не поняла ценность того, что сделал Сияющий Уйо, если бы не думала о кресле светлости Рисн. Как бы то ни было, когда он принес сломанное даль-перо, деятельное сочувствие к ее затруднительному положению заставило меня… Светлость? Что с вами?

И Сияющие вслед за Рушу посмотрели на Рисн, которая изо всех сил старалась сохранять самообладание во время этого диалога. В конце концов у нее не получилось, и из глаз потекли слезы. Чири-Чири щелкнула и подпрыгнула, хлопая крыльями, чтобы подняться до подлокотника кресла и ухватиться за него жвалами. Рисн подхватила ее одной рукой, а другой все еще держала ветку.

– Все хорошо, – ответила она с достоинством, насколько позволяли слезы и мельтешащие спрены радости. – Просто…

Как это объяснить? Она ощутила вкус свободы, недоступной на протяжении двух лет. Все вокруг бродят туда и сюда, и мысль, что они обуза, их не посещает. Они идут, когда им хочется, а не сидят сиднем, чтобы никому не доставлять неудобств. Они не знают, чем обладают. Но Рисн точно знала, чего она лишилась.

– Эй! – Лопен, ухватившись за кресло, придержал его. – Держу пари, это приятно. Ты заслуживаешь этого, ганча.

– Откуда ты можешь знать? – спросила Рисн. – Мы знакомы пару-тройку недель.

– Я хорошо разбираюсь в людях, – ответил Лопен с усмешкой. – Кроме того, каждый этого заслуживает.

Он кивнул, и маленький спрен ветра в облике однорукого юноши полетел к нему. Или… нет, это был не спрен ветра. Какой-то другой. Спрен Сияющего. Он впервые показался Рисн. Церемонно поклонился, затем разделился на несколько копий, и все они помахали ей единственной рукой.

– Ты прости Руа, – сказал Лопен. – Он немного странный.

– Э-э-э… Спасибо, Руа, – с чувством произнесла Рисн.

– Я хочу вынуть самосветы из кресла, светлость, – обратилась к ней Рушу. – Нам понадобятся по крайней мере три камня – для стабилизации, – и стоит укрепить их оправы. Потом подумаем, куда прицепить малый якорь, чтобы вы могли парить над палубой, поднимая или опуская его при помощи команды или самостоятельно.

– Да, конечно, – выдавила из себя Рисн, вцепившись в Чири-Чири.

Она снова обездвижена, у нее похитили драгоценные камни.

Но она вынесет и это. Ведь ее ждет кое-что получше. Замаячил шанс обрести независимость, и это великолепно. Даже просто самостоятельно скользить по палубе вдоль планширов – разумеется, цепляясь за них, – это уже колоссальный прогресс.

Рисн не забыла подруг по несчастью, инвалидов, отправлявших ей сообщения по даль-перу. Не забыла их разработки, удивительные подарки, что помогли ей преодолеть себя. Скоро она погасит свой долг перед ними. Бури, как она хочет этого!

– Думаю, в итоге я останусь без работы, – вздохнул Никли, подходя к ней.

Рисн встревожило его заявление.

– Если все получится, а это пока неясно, я смогу перемещаться только по кораблю. Так что, полагаю, мне еще какое-то время понадобятся твои сильные руки, Никли.

Он улыбнулся и тихо сказал:

– Больше всего на свете мне хотелось бы лишиться этой работы. – Подумав, добавил: – Это открытие имеет значение для очень многих людей. Стоило бы оперативно уведомить о нем побольше народа – по даль-перу. Чтобы оно не пропало, если что-то случится.

– Разумно, – согласилась Рисн, глядя на гаснущий костер.

Уже поздно, скоро надо будет отправляться в каюту на ночлег. При такой тихой погоде в чужом краю куда безопаснее в море, чем на берегу.

– Пожалуйста, ревнительница Рушу, сообщите о случайном открытии Сияющего Уйо прямо сейчас. Не держите эту новость при себе.

Затем Рисн приказала возвращаться на «Странствующий парус», и все начали собираться. И пока Рушу, исполняя ее пожелание, рассылала письма, Лопен объяснял матросам, что произошло у ребска.

Никли опустился на колени рядом с креслом Рисн.

– Светлость, не мое право вмешиваться в дела светлоглазых, но…

– Продолжай, – подбодрила Рисн.

– Не могли бы вы сказать, о чем говорила вам эта рогоедка? Чуть раньше?

– Мы беседовали о спренах и о богах их народа. Что тебя беспокоит?

– Прошлой ночью, – прошептал Никли, – я случайно услышал, как она сказала кое-что, насторожившее меня. Она действительно хочет, чтобы плавание продолжалось. Она так нетерпелива! Мне кажется это неправильным, словно… Я не знаю, светлость… Словно нас толкают в какую-то ловушку.

– Я думаю, твои подозрения неуместны, Никли, – пожала плечами Рисн.

– Может, и так. – Он покачал головой. – Но она советовала вам соблюдать осторожность? Или призывала продолжать плавание?