Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 18)
– Вы говорите по-веденски?!
– Конечно, ведь он… – Рисн придержала язык: какой смысл объяснять, что веденский похож на алетийский и легко выучить один, если знаешь другой. «Легко» – понятие относительное, и уж кому, как не ей, знать: что для одного человека не составит труда, то для другого может стать проблемой. – …Входил в мою программу обучения на торгмастера. Алетийский, веденский, азирский. Даже немного ириальский.
– О, мала’лини’ка! – воскликнула Струна, касаясь руки Рисн. – Кто-то может говорить на правильном языке. Жаль, что я не знала об этом раньше. Слушайте. Существо, которое мы видели. Мертвый сантид? Нет, не-капитан Рисн, это бог. Могущественный бог.
– Интересно. И что это за бог?
– Мой народ хорошо знает разных богов, – зачастила Струна. – Есть боги, которых вы называете спренами. Есть боги, похожие на людей. Но некоторые боги… некоторые боги не являются ни тем ни другим. Мы встретили одного из тех, кого называют Боги-Которые-Не-Спят.
– Они прячутся на чердаках? И потом пожирают жильцов дома?
– Тули’ити’на, глупая болтовня низинников. Слушайте. Это множество существ, но у них один разум. Они всегда путешествовали по нашей земле как ползучая группа кремлецов. Они не злые, но чрезвычайно скрытные.
– Это очень интересно, – задумчиво произнесла Рисн. – Не могла бы ты рассказать мне побольше о Богах-Которые-Не-Спят?
– Конечно, – ответила Струна. – Низинники не прислушиваются к нашим историям и не верят в их правдивость, но, пожалуйста, поймите. Эти боги охраняют сокровища. Могущественные, грозные сокровища.
– Звучит обнадеживающе, – кивнула Рисн.
– Да, но эти боги очень опасны, не-капитан. Они связаны с апалики’токоа’а, которые ведут к сокровищам… И в легендах говорится об испытаниях. О проверках.
– Как ты думаешь, что нам следует делать? Повернуть назад?
– Я… не знаю, – ответила Струна, заламывая руки. – У меня нет личного опыта. Мой отец более сведущ, и если попробую написать ему…
– А где он находится? Если с ним можно связаться, я разрешу тебе воспользоваться моим даль-пером. Мне важно все, любая информация об этих богах, какой бы незначительной она ни казалась.
– Мой отец в Уритиру, – сказала Струна, снова хватая руку Рисн. – И да, спасибо. Это хорошо. Отец… – Она смолкла и подняла глаза к небу.
– Струна?
– Спрены, – пояснила рогоедка. – Высоко.
– Я их не вижу. – Озадаченная Рисн глянула вверх. – Одна из звезд сдвинулась с места?
– Нет, не спрены звезд, – качнула головой Струна. – Апалики’токоа’а. Лопен называет их спренами удачи. – Она нахмурилась. – Они кружат над нами: улетают, парят над океаном, а затем возвращаются. Им не нравится, что мы задерживаемся. Они хотят, чтобы мы продолжили путешествие.
– Погоди-ка. Я видела их, раньше, вместе с небесными угрями. А сейчас ничего нет.
– О! – воскликнула Струна. – Так вы не знали? Я вижу спренов, даже тех, которые не хотят, чтобы их видели. Такой дар у нас в роду. – Она ткнула пальцем вверх. – Я насчитала двенадцать спренов удачи.
– Интересно, – сказала Рисн. – Так вот почему Сияющие пригласили тебя.
– Ну, я думаю, еще и Лопен хочет произвести на меня впечатление. Наверное. В общем, да. Сначала я сомневалась, но меня убедили. Сияющие и Рушу хотели, чтобы я понаблюдала за спренами, которые могут иметь отношение к Аймиа. И вот я здесь. – Струна улыбнулась. – Вы даже не представляете, как приятно иметь возможность об этом поговорить.
Что ж, еще одна маленькая тайна раскрыта. Участие Струны в экспедиции наконец обрело смысл. Но почему Сияющие скрывали способности рогоедки, Рисн никак не удавалось понять. Может, потому, что они посланы алети? Или просто привыкли хранить свои секреты?
«А ты представляешь тайленские гильдии», – напомнила себе Рисн.
Алети не единственные, кто использует информацию как оружие.
– Струна, а если кто-то скрывается за иллюзией, ты это увидишь? – Она решила проверить возникшую у нее догадку. – Если этот кто-то не человек, а просто притворяется им, используя светоплетение?
– Э-э-э… Наверное, нет. – Рогоедка снова взглянула на небо. – Мы должны поскорее продолжить плавание, светлость не-капитан. Эти спрены не высшие боги, но близки к ним. Они побуждают нас идти вперед. Но нужно соблюдать осторожность…
От костра донесся крик. Уйо еще и помахал Струне, призывая вернуться: в ее отсутствие он приглядывал за рагу. Она извинилась и убежала.
Рисн покрутила ложкой в миске и внезапно обнаружила, что никакого удовольствия от еды больше не испытывает. Странным образом она почувствовала себя в ловушке. Разрываясь между собственными ожиданиями и вполне реальной тревогой, задумалась, а не слишком ли много на себя взяла. Неужели она, подвергая корабль опасности, упрямо движется вперед только ради того, чтобы этим что-то доказать всем? Похоже, Встим переключился на политику в самое неподходящее время. Его команда нуждается в нем. Рисн – скверная замена.
Да, она очень волнуется за Чири-Чири. Но допустимо ли рисковать столькими жизнями, пытаясь спасти одно маленькое существо? Да, королева алети и Струна поощряют ее усилия, но не они отвечают за экипаж «Странствующего паруса».
Ей нужно заботиться о моряках. Даже если они не доверяют ей и не уважают ее. Она должна сделаться той, кем ее считает Встим, – женщиной-торгмастером.
Сделаться во что бы то ни стало.
Лопен, Уйо и Рушу отошли от костра и направились к Рисн, вынудив ее отвлечься от размышлений. Попытка посидеть в одиночестве и хорошенько подумать провалилась – не полностью, кое-какие цели достигнуты, но все же.
Скрыв сомнения под маской торговца, Рисн кивнула Сияющим и ревнительнице. Они продолжали тихо переговариваться о чем-то по-алетийски, даже оказавшись рядом.
– Он все еще расстроен, – говорил Лопен. – А я заранее волновался. «Уйо, – сказал я ему, – ты всякий раз, когда готовишь сэндвич, суешь лепешку в середину. Как ты собираешься восстановить фабриаль?»
– Правда, – признал Уйо. – Лепешка в середину вкусно.
– И пальцы перепачканы! – возмутился Лопен.
– Перепачканы пальцы вкусно, – пробурчал Уйо.
Рушу проигнорировала обоих и опустилась на колени рядом с креслом Рисн, более удобным, мягким и широким, а главное, более устойчивым, чем то, что с колесиками на задних ножках. Рушу без проблем могла заглянуть под него.
– Если не возражаете… – обронила ревнительница, а затем, не дожидаясь ответа, занялась нижней стороной сиденья.
Рисн покраснела и плотно подоткнула юбку под ноги. Ей не нравилось происходящее. Она воспринимала свои кресла как часть себя, о чем люди, как правило, не догадывались. Возиться с одним из них было все равно что прикасаться к ней самой.
– Вообще-то, ревнительница Рушу, – Рисн чуть повысила голос, – я бы предпочла, чтобы вы сначала спросили разрешения.
– Я спрашивала…
– Стоило подождать ответа.
Помедлив, Рушу выбралась из-под кресла.
– О, я прошу прощения. Иногда я веду себя бестактно – светлость Навани просила меня умерить пыл. – Она присела на корточки. – Хочу кое-что проверить, прикрепив к вашему креслу фабриали. Могу я продолжить?
– Хорошо, – вздохнула Рисн.
Рушу нырнула под кресло.
Подошел Никли, взглядом поинтересовался у Рисн, не нужна ли помощь. Она покачала головой: пока нет.
– Ревнительница Рушу! – окликнул Лопен. – Не могу не отметить, что ты не объяснила ни мне, ни светлости Рисн, что именно хочешь сделать.
– Ты сказал более чем достаточно за нас обоих, Лопен, – буркнула Рушу.
– Ха! – воскликнул Уйо.
Лопен ухмыльнулся, приложив руку ко лбу:
– Парень должен перепробовать все слова, селла, чтобы понять, какие из них подходят, а какие нет.
Рушу проворчала что-то в ответ откуда-то из-под Рисн.
– Слова похожи на еду, – принялся рассуждать Лопен, усаживаясь на камни неподалеку. – Полезно перепробовать их все. Еда-то со временем меняется. Меняется ее вкус. Меняется и смысл слов.
– Меняются люди, – возразила Рушу, – и их вкусы. Но не еда.
– Нет, дело в еде, – упрямился Лопен. – Вот я – все еще я, как видишь. И всегда был собой. Меня это занимает, знаешь ли. И я со всей ответственностью могу утверждать: я – это я. Поэтому, если вкус чего-то меняется, единственное объяснение: он стал другим, понимаешь? Еда изменилась.
– Однако… Лопен?
– Да, селла?
– Тебе кто-то читал «Интроспекцию» Плеадикса?
– Не-а, – ответил Лопен. – А почему такой вопрос?
– Потому что прозвучало так, будто ты поклонник…
– Поклонник? Я одинок, селла. Полагаю, дамы считают, что меня слишком много, чтобы попытаться удержать. Особенно теперь, с двумя-то руками.