Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 17)
«Я буду признательна за любую дополнительную информацию, которую она сможет найти, – торопливо строчила Рисн. – Если бы это была единственная странность, с которой мы столкнулись, я бы не расстраивалась. Но, судя по предыдущим столь же непонятным событиям, о которых я упомянула, это похоже на закономерность. Думаю, кто-то на корабле намеренно пытается запугать команду. Возможно, есть более вразумительное объяснение, чем древние предания».
«И какое же? – спросил Встим. – Не могу представить себе диверсанта, сооружающего из подручного материала труп сантида».
«Помните, с чем я столкнулась шесть месяцев назад? Как раз перед битвой на Тайленском поле? Что, если и это создано кем-то подобным?»
«Светоплет противника… Думаешь, кто-то создал иллюзию трупа сантида, а когда понял, что вы решили взять его на буксир, запаниковал?»
«Именно так, – подтвердила Рисн. – И разрушил иллюзию, превратив ее в кремлецов».
«Но не означает ли сей факт, что этот светоплет где-то рядом? Возможно, на корабле?»
Рисн не ответила. Предположение Встима показалось вполне разумным, хотя знаний о том, на что способны светоплеты, ей явно недоставало.
«У меня даль-перо с королевой Ясной, – сообщил Встим. – Минуточку – я делюсь твоей гипотезой. И еще предупредил ее, что расскажу тебе все, что узнал о Клятвенных вратах. Ясно дал понять, что мне не нравится, когда моих друзей отправляют на опасное задание вслепую».
Рисн уставилась на страницу. Его друзей? Встим был ее наставником, учителем. Честно говоря, он был ее кумиром. А теперь, когда она выросла, считает ее другом? К глазам подступили слезы.
«Итак, королева согласна с твоей гипотезой, – продиктовал Встим, не подозревая, как подействовало на Рисн одно-единственное слово. – Ясна пишет: „Весьма проницательно. Я должна была предвидеть такую возможность. Наши представления о новых способностях врага еще не сформировались, и мы продолжаем упускать их из виду. Передайте от меня комплимент владелице корабля и предупредите ее, что светоплет наших противников на борту – вполне реальная возможность. И сообщите ей, что в этом случае ее миссия еще более важна – присутствие чужого светоплета означает, что враг пытается помешать нам изучить Акину“. Я думаю, Рисн, что это очень высокая оценка».
Когда перо замерло, Рисн прислала ответ.
«Ну, несколько месяцев назад один из этих светоплетов чуть не убил меня. С моей стороны не слишком умно рассуждать о них; скорее, это инстинкт самосохранения».
«Возможно, – согласился Встим. – Рисн… пожалуй, посылать тебя на это задание было неразумно. Чем больше я размышляю об этом, тем больше убеждаюсь, что нам следовало отправить флот, а не корабль».
«А мы могли выделить флот?» – Вопрос был риторическим.
Военно-морскому флоту Тайлены был нанесен серьезный ущерб, когда паршуны обернулись Приносящими пустоту. Теперь уцелевшие боевые корабли занимались сопровождением военных транспортов и предотвращали блокаду столицы. Так что нет, флот не мог быть выделен для такой экспедиции, как эта.
Не дождавшись ответа, Рисн взглянула на спящую на камнях Чири-Чири. Затем снова начала писать:
«Бабск, вы подготовили меня к трудной работе вдали от родины. Вы превратили эгоистичного ребенка в женщину, в разумного младшего компаньона, и теперь этот компаньон готов опереться на перенятый опыт. Я способна справиться».
«Ничуть не сомневаюсь. Но не хочется, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось на службе у меня».
Она взглянула на свои неподвижные ноги, накрытые доской для письма.
«Буду осторожна. И вы уже очень много для меня сделали».
«Тогда прощай. Я доверяю твоему мнению, и, пожалуйста, запомни: если сочтешь, что будет правильно повернуть назад, так и поступи, никто тебе не судья. Руководи этой экспедицией по своему разумению».
Эх, если бы и команда так же верила в нее…
Рисн попрощалась со Встимом и убрала даль-перо. Потом обратила взор к темному небу, высматривая спренов звезд и прислушиваясь к тихому плеску волн. В своих первых путешествиях с бабском она была так поглощена собой, так расстроена из-за того, что вечеринки и торги с влиятельными домами проходят без ее участия, что прелести мира от нее ускользали. Вот эти звезды над головой, морской ветерок и успокаивающий шепот океана, зовущего в свои объятия…
Шорох возвестил о том, что Никли встал и потянулся. Затем слуга подошел.
– Светлость, – сказал он, – кажется, еда готова. Интересно, рагу Струны вкуснее моего или нет? Я собираюсь попробовать. Вам принести?
– Немного погодя, – ответила Рисн, глядя на океан.
Спрены волн, похожие на маленьких четвероногих ползучих существ с гладкой кожей и большими глазами, вылетали в пене прибоя на пляж, а затем отступающая вода уносила их обратно.
– Твоя деревня находится в… Альме, да?
– Да, светлость, – кивнул Никли. – В глубине страны, у подножия гор.
– Это недалеко от Аймиа. У твоего народа есть какие-нибудь легенды или предания об этом крае?
Никли уселся на большой камень возле ее кресла.
– Да. Неподалеку поселились те, кто пережил Катастрофу.
– Синие ногти? – спросила Рисн. – И яркие голубые глаза?
– Нет, на Аймиа жили и обычные люди, – ответил Никли. – Хотя они носят бороду в той странной манере, которая популярна в Стине.
– Вот как? И что же они рассказывают? О Катастрофе, о родине?
– Светлость… Катастрофа разразилась очень-очень давно. Все, что мы знаем, – это передаваемые из поколения в поколение сказания и песни. Не знаю, пригодится ли вам что-нибудь из этого.
– Я бы хотела послушать. Если не возражаешь.
Никли некоторое время наблюдал за волнами.
– Это случилось, – наконец начал он, – из-за падения Сияющих. Аймиа всегда была… другой. Жившие там люди были близки с Сияющими и, возможно, хранили слишком много тайн. Им казалось, что эти знания защитят их, но потом союзники пали. Что тайны против мечей? И внезапно эти люди остались одни в мире, да еще и завладели огромными богатствами. Сколько такое положение могло продлиться? Некоторых захватчиков отпугнули странности Аймиа, но большинством овладела алчность. Фабриали, существа, способные остановить осколочный доспех, выпить буресвет… – Его взгляд остановился на Чири-Чири. – В смысле… Так говорят в легендах. Я не очень-то доверял им, пока не встретил вас.
– Потрясающе. – Рисн достала чистый лист бумаги, чтобы записать рассказ Никли. – Ученые всего мира говорят об Аймиа вполголоса. Интересно, они когда-нибудь добирались до твоей родины, расспрашивали людей?
– Уверен, они разговаривали с выжившими людьми, – пробормотал Никли, опустив глаза. – Там, на острове, кроме них, жили еще и бессмертные, а теперь они странствуют по миру. Пожалуй, мне больше нечего сказать, светлость.
– И все-таки, – попросила она, – что же там произошло? Почему опустел остров?
– Не знаю, пригодятся ли мои скудные знания для…
– Пожалуйста.
Никли вновь смотрел на океан. Отважный спрен волн прополз по каменистому пляжу до его ног, потом развернулся и бросился назад, в воду.
– Аймиа не должна была существовать, светлость, – сказал Никли. – Она всегда должна была выглядеть так, как сейчас. Бесплодный остров. Слишком холодный – ничего не вырастить на нем. Совсем не похож на Тайлену, омываемую теплыми океанскими течениями. Однако древние аймианцы знали, как сделать его пышным, живым. Есть истории о фантастических устройствах, благодаря которым Аймиа из пустыни превратилась в рай. Это было прекрасно. Именно так я себе это и представлял, слушая легенды. Но…
– Что же?
– В общем, захватчики быстро поняли, что уничтожение этих устройств приведет к катастрофе. – Он пожал плечами. – Это действительно все, что я знаю. Без этих… фабриалей, наверное, так их следует называть, остров стал непригоден для жизни. Ни воды, ни пищи. Жестокие штормы – они бушевали там испокон веку. Люди, населявшие остров, либо погибли в сражениях, либо бежали. Аймиа была разграблена и заброшена. Те, кому посчастливилось уцелеть, обустроились в наших краях, оплакивая свой потерянный рай.
Рисн, уловив печаль в голосе Никли, прекратила писать и перехватила его взгляд. Он извинился и пошел за едой. Рисн смотрела ему вслед, постукивая пером по бумаге. Любопытно…
Звук приближающихся шагов отвлек ее от размышлений. Да, чей-то темный силуэт, подсвеченный костром. Девушка-рогоедка, Струна, несла миску.
– Рагу, – объяснила она на алетийском. – Я готовить. Попробовать?
Рисн взяла миску, чувствуя сквозь деревянные стенки тепло варева. Оказалось вкусно. Рыбная похлебка с уникальным сочетанием специй, которые у Рисн теперь ассоциировалось исключительно с блюдами рогоедки. Команда, безусловно, довольна, что та на борту: ее стряпня куда вкуснее, чем у судового кока.
Рисн молча принялась за еду, а Струна не ушла, устроилась на камнях рядом с креслом.
– Капитан? – произнесла она.
– Я не капитан, – мягко сказала Рисн.
– Да. Я забывать слово… Светлость. То, что мы видели. Труп превращаться в кремлецов. Я знать об этом.
– А что ты знаешь?
– На Пиках, – начала Струна, – есть боги. И некоторые из них… Я объясню, эта штука… Ах, эти слова! Почему никто не произносит понятные?
– Пики рогоедов ведь находятся в Йа-Кеведе, верно? – спросила Рисн, переходя на веденский. – На этом языке тебе проще рассказывать?
Глаза Струны расширились, и за ее спиной появился спрен благоговения, похожий на расширяющееся дымовое кольцо.