Брендон Сандерсон – Осколок зари (страница 12)

«Вот оно!» – подумала она, читая.

Дикая местность, народ хекси. Встим за бесценок купил в Триаксе зерно, пораженное какими-то личинками, и Рисн подумала, что ее бабск рехнулся. Кому нужна эта червивая дрянь?

Но Встим преподал ей очередной урок. «Торговля – не только купля-продажа», – твердил он. Почти на все в мире – в любом его уголке – есть свой спрос, необходимо отыскать его и удовлетворить. Это своего рода духозаклинание: собираешь мусор и превращаешь его в яркие самосветы. Встим приказал ей составить список…

– Приведи ко мне капитана, – рассеянно произнесла Рисн, разворачивая одну из своих карт.

Только когда Лопен исчез за дверью, она спохватилась, что отдала приказ Сияющему рыцарю. Обидела его, оскорбила? Но вернувшийся с Дрлван Лопен недовольным не выглядел. Он шагнул к столу и с любопытством посмотрел через плечо Рисн на карту.

– Ребск? – произнесла капитан.

– Придется сделать небольшой крюк, – произнесла Рисн, указывая на карту.

Оглядевшись, Рисн удостоверилась, что понаблюдать за ее переговорами с приглашенными на борт судна старейшинами кочевников собралась вся команда. Хекси – люди тихие, не интересующиеся мировой политикой; волосы заплетают в косички и пахнут животными, которые считаются священными. Жрецы хекси не употребляют мясо, поскольку это табу, однако относят насекомых и их личинок к растениям. Один из шести народов, который, как записала Рисн под нажимом Встима, заинтересовался бы червивым зерном.

Начала она с того, что, глядя в блокнот, произнесла несколько учтивых фраз на языке хекси. Кочевники просеяли зерно и нашли его качественным, почти нетронутым упитанными и аппетитными личинками.

Стремясь заключить сделку, максимально удобную для обеих сторон, Рисн вела переговоры быстро и уверенно. В итоге на корабль погрузили изрядный запас вяленого мяса – его источником являлись погибшие животные; кочевники специально заготавливали этот продукт для подобных случаев. И еще на борту оказались одеяла – дорогостоящий товар. Хекси вручили их Рисн, высоко оценив ее уважительное отношение. Ушли они с бочками зерна, попрощавшись песней.

– Они и в самом деле купили лавис, кишевший червями! – изумленно воскликнула капитан, поглаживая бровь. – Признаюсь, ребск, я до последнего не верила.

– Вероятно, со Встимом вы тут не бывали? – спросила Рисн.

– Не бывала. Действительно, похоже на одну из его хитроумных комбинаций. Интересно, а почему этот берег не кишит торговцами, старающимися выгодно сбыть свое испорченное зерно?

– Не все так просто, – улыбнулась Рисн. – Народ хекси требует уважительного обращения, а их язык трудно выучить. Высокомерие неприемлемо – развернутся и уйдут. И зерно должно быть хорошим, качественным, хоть и с червями. Старое, наполненное спренами разрушения, они не станут брать.

– И все же? – упорствовала капитан.

Отчасти она была права. Рынок действительно неосвоенный. Но кто захочет возиться с червивым зерном, когда есть прекрасные ковры и восхитительные драгоценности? Кому придет в голову приставать к дикому берегу, когда так близко большие базары Марата?

Только тому, кто понимает суть потребности и истинную душу торговца.

«Спасибо тебе, бабск», – подумала Рисн, окидывая взглядом команду. Спренов тревоги поубавилось, моряки явно стали спокойнее. Расходясь по вахтам и постам, они выглядели даже веселыми, хотя последние несколько дней выдались довольно напряженными.

Рисн хотелось надеяться, что ей удалось придать предзнаменованию противоположный смысл. В принципе, это традиционный способ развеять любую жуть – извлечь из нее пользу. Для тех, кто следует Стремлениям, все просто: судьба на твоей стороне, и даже дурное знамение не в силах омрачить твой путь. Оптимизм и решимость – действенное оружие против темных Стремлений. Даже сильнейшая из Великих бурь приносит свежую воду.

Знамения, в сущности, полная ерунда, если не считать скрытой под ними истины. Сами по себе они ничего не значат, но люди видят в них грядущую беду. Поэтому так важно было радикально поменять точку зрения команды. Это как с бочкой червивого лависа: для одних она представляет ценность, а для других – нет.

Рисн попросила Никли доставить ее обратно на кватердек в люльке-переноске, а не выкатывать в кресле: так получалось быстрее. Пока это делалось, пара матросов, заметив их, помахали Никли и отпустили что-то добродушно-язвительное. Он улыбнулся в ответ.

– Похоже, сработало, – сказала Рисн, когда Никли осторожно выгрузил ее на сиденье под навесом. – Кажется, у тебя на судне появилось несколько друзей.

– Мне… – Никли склонил голову, – наверное, не стоило сомневаться в ваших словах. Да, светлость. Теперь они едят со мной, расспрашивают о моей родине. Люди не такие предвзятые, как я думал.

– Это и так, и не так. Экипаж любого корабля – сплоченный отряд. А тех, кто оказался на «Странствующем парусе», объединяет желание увидеть дальние края. Они избегали тебя не потому, что ты как-то не так выглядишь, а потому, что ты не был частью корабельной семьи. Тебе нужно было всего лишь присоединиться к ней.

Никли, пока Рисн пристегивалась, опустился на колени рядом с ее сиденьем.

– Вы тоже не такая, какой я вас представлял, светлость. Я думал, что работа на торговца предполагает… Что ж, спасибо. За то, как вы обошлись с теми кочевниками, за то, как относитесь ко мне. За вашу мудрость.

– Как ни печально признаваться, это не моя мудрость, Никли, – вздохнула Рисн. – Со мной поработал учитель, которого я не заслуживала и которого никогда не буду достойна.

– Светлость, по-моему, вы отлично справляетесь, – мягко возразил Никли.

Рисн оценила эти слова, но, зная отношение команды, никак не могла унять внутренний голос, шептавший, что у нее нет права владеть этим кораблем и щеголять высоким положением. Она не вложила собственные средства, не показала свою сообразительность на торгах и даже не проявила стремление стать хозяйкой плавающей посудины. Ей все подарили. Просто так.

И в отношении к ней капитана есть доля неприятной правды. Рисн действительно недостойна владеть этим кораблем. Она не испытана в деле. Даже одержанная сегодня победа достигнута только потому, что Рисн вспомнила уроки Встима. Конечно, отказываться от полученных знаний она не собирается. В юности наверняка закатила бы истерику и бросила все, но не теперь.

А проклятый голос все не умолкал.

– Знаете, какая-то часть меня, странная, эгоистичная, не хотела, чтобы мои отношения с командой наладились, – признался Никли, все еще стоя на коленях рядом с ее сиденьем и исподлобья осматривая палубу. – Легче было думать о них как о каких-то уродах. – Он опустил взгляд на свои колени. – Наверное, это низко с моей стороны.

– Нет, просто очень по-человечески, – сочувственно произнесла Рисн. – А ты помнишь, что все еще не рассказал мне, почему покинул свою родину? Не думай, что я забыла.

– Это не слишком интересная история, светлость. Одна-единственная деревенька – вот и весь мой народ. Мы ничем не примечательны.

– И все же?

Никли на мгновение задумался. Рисн много путешествовала, но нигде и никогда не видела татуировок, подобных тем, что покрывали его тело. Казалось, их нанесли неведомыми белыми чернилами поверх каких-то шрамов, будто кожу разрезали, дали ей зажить, а затем покрыли рисунками.

– Меня предал тот, кому я доверял, – наконец выдавил он. – Вскоре после этого кому-то из нас надлежало отправиться в Тайлену: мой народ, хоть и маленький, хочет знать, что происходит в государствах куда больше нашего. Я вызвался добровольцем. Просто не мог находиться рядом с тем, кто так обошелся со мной.

Ах вот как! Вопросов стало только больше. Но Рисн не стала выпытывать подробности. Это казалось неправильным.

– А знал ли ваш наставник что-нибудь о предателях? Может, поделился мудрыми мыслями о том, как вести себя с тем, кому ты напрасно доверял?

– Встим говорил, что контракты, заключаемые с друзьями, следует перечитывать лишний раз, – тихо ответила Рисн.

– И все?

– Как-то раз я попросила пояснений. Он сказал: «Рисн, стать жертвой обмана плохо. Но еще хуже, если тебя надул близкий друг, – вот это настоящий ужас. Все равно что очутиться где-то на глубине в темном океане, когда вокруг колышутся только бесформенные тени – призраки того, что, как тебе казалось, ты понимал и любил. Это причиняет невыразимую боль. Но глупо притворяться, что такого не произойдет. Поэтому перечитывай контракты. На всякий случай».

Никли хмыкнул.

– Такого откровения я не ожидал. Мне представлялось, что ваш учитель всю жизнь занимался благотворительностью.

– Встим хороший человек, честный. Но если думаешь, что ни у кого не возникала мысль подставить его и ему не приходилось отстаивать свою репутацию, то здорово ошибаешься.

Бабск неоднократно советовал Рисн относиться к друзьям с осторожностью, и она всякий раз задавалась вопросом, какие же мучительные уроки преподнесла ему жизнь, какие обрушились на него переживания. Он никогда не делился подробностями.

– Светлость, я не решаюсь, но… мне кажется, вам следует знать. Я умею оставаться незаметным и потому слышу то, что не предназначалось для моих ушей. И вот, похоже… Светлость, судя по всему, Сияющие и их спутники что-то скрывают.

– Какой в этом смысл?